«Гамлет». "Быть или не быть" понятым "Гамлету"? Зависимость адекватности интерпретации трагедии от точности перевода (42571)

Посмотреть архив целиком

Быть или не быть” понятым “Гамлету”? (Зависимость адекватности интерпретации трагедии от точности перевода)



Цель работы заключалась в нахождении и систематизации неточностей и ошибок в переводах “Гамлета” на первом этапе (переводческая часть работы) и выявлении зависимости правильности интерпретации от адекватности перевода на втором (литературоведческая часть).

Параллельно с систематизацией ошибок изучались материалы, связанные с задачами переводчика. Как известно, перед переводчиком всегда существует два пути: первый - это создание как можно более точного перевода, второй – это желание творчески переработать, приблизить произведение к современности. Рассматривались пять переводов “Гамлета” на русский язык (М. Л. Лозинского, Б. Л. Пастернака, К. Р. |великий князь Константин Константинович Романов|, А. Д. Радловой, А. И. Кронеберга). Но делать выводы о правильности или неправильности каждого не входит в задачи исследования, да это и вообще едва ли возможно. Известные литературоведы и переводчики (М. М. Морозов, И. А. Ильин, Н. С. Гумилёв) не могли прийти к согласию: всё зависит от понимания переводчиком своих задач. Целью данной работы было непредвзято оценить все удачные и неудачные моменты в переводах самых трудных для прочтения мест (см. Приложение 1).

В этой классификации неточностей и разночтений и состоит первая особенность данной работы, так как никто ещё не пытался их систематизировать. Конечно, многие литературоведы отмечали неудачные моменты того или иного перевода (М. М. Морозов, Н. А. Никифоровская), но работы над всеми пятью переводами еще проделано не было, не было и подобной попытки показать связь точности переводов с правильным пониманием трагедии, а именно этому посвящена вторая часть данного исследования:

Связь между точностью перевода и правильности понимания авторского замысла.

I. Гамлет и Призрак

The time is out of joint; - O cursed spite,

That ever I was born to set it right!

(Век вывихнут, о, проклятый жребий, что я рожден, чтобы его вправить!)

Как известно, в трагедии рифма у Шекспира встречается крайне редко, поэтому, когда она все-таки использована, то данный эпизод является наиболее важным, даже переломным. Кроме того, эти две строчки находятся в конце первого акта и поэтому очень важны для правильного понимания создавшейся ситуации.

Радлова: Век вывихнут. О злобный жребий мой. Век вправить должен я своей рукой.

Пастернак: Порвалась дней связующая нить. Как мне обрывки их соединить?

Лозинский: Век расшатался – и скверней всего, Что я рожден восстановить его.

Шекспир хотел вложить в уста своего героя такие слова, чтобы зритель сразу понимал глубину заблуждения Гамлета. Принц Датский взял на себя непосильную для простого смертного задачу. В переводе же Пастернака грандиозность задачи исчезает. Отсюда и возможное заблуждение читателя, неоправданность краха замыслов Гамлета.

Гамлет неоднократно размышляет над словами Призрака, и вот к какому выводу он приходит: “Я, к мести небом вызванный и адом...”. Пастернак же перевел это, в отличие от Радловой, так: “Мне небо сказало: встань и отомсти”. Он допустил грубую ошибку, т. к. коварная месть Гамлета (желание смерти Клавдия в грехе, а не в покаянии) не могла быть оправдана на небесах. Призрак сказал: “Не запятнай себя!” - а Гамлет, решив, что он вызван к мести “и адом” тоже, не стесняется в средствах. Поэтому можно сказать, что с ''христианского'' пути, начертанного ему Призраком, принц сбился еще в начале трагедии (в конце второго акта). Он жаждет ''крови'', и именно поэтому эффект “Мышеловки” кажется ему “фальшивым огнем”.

II. Гамлет и Клавдий

We defy augury (Мы презираем предзнаменования).

На первый взгляд, эта фраза Гамлета, в которой он говорит о том, что, несмотря на нехорошее предчувствие, он все же пойдет на дуэль с Лаэртом, ничем не примечательна, но на самом деле значение ее огромно. Сразу надо отметить, что и Клавдий, и Фортинбрас говорят о себе торжественное “мы”, тем самым подчеркивая свое высокое положение, королевское достоинство (Например, Клавдий: “It will be laid to us”, что в переводе означает: “Это кровавое преступление будет приписано нам”; Фортинбрас: “Would aught with us”, т.е.: “Хочет о чем-нибудь переговорить с нами”).

К сожалению, все переводчики, кроме Лозинского, вместо местоимения

1-ого лица множественного числа использовалось местоимение 1-ого лица единственного или безличную конструкцию, как у Пастернака:

Лозинский: “Нас не страшат предвестия”.

Пастернак: “Надо быть выше суеверий”.

Употребление местоимения множественного числа очень важно, т.к. означает притязания Гамлета на королевское достоинство.

This is I, Hamlet, the Dane (Это я, Гамлет, король Датский).

Вернувшись живым из Англии, Гамлет провозглашает себя королем, тем самым уже открыто противоборствуя дяде, т. к. теперь он заявляет о своих правах на престол. В этих словах заключается его решимость идти до конца. Но в переводе Пастернака эта существенная деталь исчезает:

Пастернак: “К его услугам я, принц Датский”.

Лозинский: “Я, Гамлет Датчанин”, - т.е. король.

III. Гамлет и его ''друзья'' (Гильденстерн и Розенкранц)

I like advancement.

Слово “advancement” в английском языке имеет несколько значений, и иногда это слово обозначает то же самое, что и слово “promotion”, т. е. “продвижение”, “повышение”. Когда Гамлет произносит эти слова, он не имеет в виду того, что его обошли в правах на трон, как перевел, к примеру, Пастернак: “Я нуждаюсь в служебном повышении”. Гамлет подразумевает, что его замысел не развивается, стоит на месте. В переводе же Радловой истинный смысл не утрачивается: “Сэр, мне не хватает продвижения вперед”. Надо также упомянуть о том, кому он говорит эти слова: Гильденстерну и Розенкранцу, своим бывшим друзьям, а теперь шпионам короля. Вряд ли осторожный на слова Гамлет бросал бы им в лицо подобного рода откровения.

I am most dreadfully attended.

Эти слова Гамлет произносит, ведя беседу со своими друзьями по университету. Здесь снова присутствует игра слов, т. к. это словосочетание обозначает, как “Мне отвратительно прислуживают”, так и “За мной невероятно следят”. У Пастернака удивительно удачный перевод: “Мои слуги стали слишком хорошо смотреть за мной в последнее время”, в то время как у Лозинского утрачивается подспудный смысл: “Служат мне отвратительно”.

IV. Гамлет и Офелия

Принято считать, что Офелия - невинная жертва, которую загубило вероломство Полония и Клавдия. Но это не так. Дело в том, что в оригинале слог Офелии высокопарен и напыщен: “А я, несчастнейшая из всех дам, Впивавшая мед сладких клятв его, Я слышу, как высокий, чистый разум, Как колокол разбитый, груб, нестроен…” (перевод Радловой).

Помимо этого, сами действия Офелии компрометируют её. Так как Гамлет никак не может поверить в предательство Офелии, то он задает ей коварный вопрос: “Где твой отец?” - на что честная Офелия говорит неправду, утверждая, что ее отец дома. На это Гамлет советует ей “запирать за ним покрепче, чтобы он разыгрывал дурака только с домашними” (перевод Пастернака). Эта ложь доказывает Гамлету причастность девушки к интриге Клавдия, к заговору против него.

White his shroud as the mountain snow, - Which bewept to the grave did go

Larded with sweet flowers; With true-love showers.

Но Офелия все-таки меняется. Она сходит с ума, осознав происходящее во дворце, но вместе с ее сумасшествием к ней приходит истинное понимание вещей. Теперь она поет незатейливые народные песенки, которые, однако, выражают безмерную скорбь и потому вызывают сострадание, в отличие от прежних высокопарных клише: '' Саван бел, как горный снег, Цветик над могилой. Он в нее сошел навек, Не оплакан милой'' (перевод Лозинского)

V. Гамлет и Горацио

I am more an antique Roman than a Dane (Я больше похож на римлянина, а не на датчанина).

Горацио, друг Гамлета, - чужестранец, об этом говорит даже его имя латинского происхождения. Гамлет, в душе которого перед смертью возобладали христианские чувства, умоляет друга не допивать отравленное королем вино и поведать всем его ''повесть'', под которой подразумевает не только кровосмешение и предательство, оскорбившие его, а те антихристианские чувства, которые возобладали в его душе, приведя к таким печальным последствиям. Горацио благороден именно в силу того, что он римлянин, и он выполнит завет друга. Лозинский искажает мысль Шекспира, переведя слова Горацио, как “Я римлянин, но датчанин душою”, тогда как Горацио говорит о том, что он датчанин по подданству, а не по крови и сущности (“Я не датчанин, римлянин скорей” - перевод Пастернака).

Во второй части исследования удалось выявить эпизоды, где неточность перевода влияет на искажение смысла, создает угрозу неправильного понимания авторского замысла (идейно-художественной концепции):

1. Понимание Гамлетом своих задач, толкование им заветов Призрака.

2. Справедливость (или, наоборот, неоправданность) действий Гамлета с точки зрения Шекспира (авторская позиция по отношению к действиям героя).

3. Характер взаимоотношений Гамлета с окружающими, ''содержание'' образов, нравственно-психологическая оценка. (Офелия, Гертруда, Клавдий, ''друзья'' и т.д.)

4. Роль образа Горацио.
















Литература

1. Алексеев М. П., “Гамлет” Бориса Пастернака // Искусство и жизнь – М. 1940.


Случайные файлы

Файл
102900.rtf
18620.rtf
kjhngyb.doc
ref-16068.doc
145447.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.