Эмотивный компонент семантики библеизмов (42520)

Посмотреть архив целиком














Эмотивный компонент семантики библеизмов



1. Соотношение понятий "коннотация", "эмотивность", "оценочность" и "экспрессивность" в английских библеизмах

2. Эмоционально-оценочная энантиосемия библеизмов

3. Эмотивно-смысловая валентность библеизмов



1. Соотношение понятий "коннотация", "эмотивность", "оценочность" и "экспрессивность" в английских библеизмах


Ценностно-смысловое варьирование библейских фразеологизмов не может не содействовать изменению эмотивного компонента их семантики. Как известно, эмотивность относится к коннотативной категории, поэтому для нашего исследования представляется актуальным разграничение таких семантических компонентов, как эмотивность, экспрессивность и оценочность, и их соотнесение с коннотацией.

Проблема коннотации в лингвистике—одна из самых сложных и противоречивых. Ее исследованию посвящено уже множество работ (см., напр.: Говердовский 1977, Кузнецова 1989, Мягкова 2000, Ратушная 2000, Стернин 1979, Телия 1986, Шаховский 1988), однако до сих пор не имеется единого понимания этого феномена, его природы и сущности. Еще большее разночтение вызывают указанные выше сопредельные с коннотацией понятия (эмотивность, экспрессивность и оценочность).

На сегодняшний день существует несколько научных позиций, в рамках которых трактуется лингвистическая категория "коннотация".

Так, под коннотацией понимается "неденотативное и неграмматическое значение, входящее в состав семантики какой-либо языковой единицы или представляющее ее целиком" [Филиппов 1978: 57-63].

М.С. Ретунская под коннотацией понимает "область семантики слова, дополняющую ее денотативное (предметно-логическое) и категориально-грамматическое содержание и придающую слову экспрессивную окраску" [Ретунская 1996: 17].

По мнению Б. А. Плотникова, "почти каждое лексическое значение коннотативно, т.е. обладает большим количеством дополнительных смыслов, имеющих как общий, так и частный, индивидуальный для каждого носителя языка характер" [Плотников 1984: 34].

Н.М. Кожина рассматривает стилистическую коннотацию как "те дополнительные к выражению предметно-логического и грамматического значений экспрессивные или функциональные свойства", которые ограничивают возможности употребления языковой единицы определенными сферами и условиями общения и тем самым выполняют прагматическую функцию [Кожина 1983: 83].

Е.Г. Гак говорит о коннотации как о "…различных второстепенных, иногда не обязательных признаках предмета, различных ассоциациях, с которыми данный элемент действительности связывается в сознании говорящих" [Гак 1987: 13, 15).

Е.Р. Ратушная приводит следующее определение коннотативного макрокомпонента: "Наряду с предметно-логическим содержанием во фразеологическом значении…выявляется коннотативный компонент, который заключает информацию об отношению говорящего к объекту" [Ратушная 2000: 73].

Приведенные выше примеры указывают на то, что в семантической структуре языковой единицы выделяется оппозиция "денотат :: коннотат", причем первое обозначает предметно-логическое значение слова (интенсионал), а второе—разнообразные эмоциональные, экспрессивные, оценочные, образные, стилистические, субъективные и др. моменты, накладывающиеся на это предметно-логическое значение (импликационал). Большинство исследователей рассматривают коннотацию как нечто дополнительное, второстепенное [Арнольд 1981, Берков 1977, Денисов 1980, Кузнецова 1989, Медникова 1974], как "факультативный" компонент значения.

Как отмечает В.П. Берков, следствием такого понимания коннотации является утверждение о том, что "в дополнение к лексическому значению ограниченное число слов содержит в себе элемент оценки, чувства, отношения говорящего к понятию, обозначаемому данным словом" [Берков 1977: 74].

Более правильной, однако, представляется точка зрения, согласно которой коннотативный компонент семантики языковой единицы является равноправным компонентом ее семантической структуры [Булдаков 1982: 2], а утверждение о дополнительности, вторичности коннотации считается ошибочным, поскольку "мы понимаем и чувствуем одновременно, т.к. оцениваем и переживаем одновременно с называнием объекта оценки" [Шаховский 1983: 17]. Любое высказывание, содержащее языковую единицу с коннотативным комплексом в ее семантической структуре, — это сообщение не только о мире "Действительное", но и об отношении говорящего к этому миру.

При многообразии подходов к коннотации В.И. Шаховский выделяет эмотивную коннотацию, понимая под ней "аспект лексического значения единицы, с помощью которой кодировано выражается эмоциональное состояние говорящего и обусловленное им отношение к адресату, объекту и предмету речи, ситуации, в которой осуществляется данное речевое общение" [Шаховский 1983: 14]. Такое определение представляется нам наиболее успешным, т.к. в данном случае коннотация занимает отнюдь не второстепенное место в структуре значения языковой единицы, а является полноценным, равноправным и прагматическим компонентом семантики единиц языка. Кроме того, этот подход импонирует нам тем, что эмоции действительно играют огромную роль в процессах жизнедеятельности homo loquens, в особенности в когнитивных процессах, и именно они способны необыкновенным образом повлиять на флуктуацию оценочного тона и на порою полное переосмысление заложенного во фразеологизме значения.

Придерживаясь подхода к проблеме содержания коннотации, разработанного В.И. Шаховским, мы считаем коннотацией включенную в структуру семантики языковой единицы информацию о прагматической интенции говорящего, связанную с намерением оказать определенное воздействие, в том числе эмоциональное, на адресата. "Неявный, формально невыражаемый коннотативный комплекс, не увеличивая длину текста, усложняет его содержание, согласуясь с принципом экономии языка" [Телия 1996: 109].

Мы разделяем точку зрения В.И. Шаховского, считая, что "семантическим стержнем коннотации является эмотивный компонент значения, а эмоция всегда и оценочна, и экспрессивна" (подробнее см.: Шаховский 1988). Под эмотивностью, вслед за В.И. Шаховским, мы понимаем "лингвистическое выражение эмоций, а под эмотивным компонентом значения—ту семантическую долю, с помощью которой языковая единица осуществляет свою эмотивную функцию" [Шаховский 1983: 9]. Эмотивный компонент представляет собой результат отражения эмоций в процессе их вербализации и семантизации. Являясь социально обобщенным, он служит для индивидуального выражения эмоциональной оценки объектов мира [Шаховский 1990: 30].

Как писал Дж. Остин, "в жизни человека часто бывают ситуации, когда он испытывает какую-либо эмоцию, или желание, или определенным образом относится к чему-то; но поскольку другим людям нелегко распознать наши чувства или желания, то мы обычно испытываем потребность сообщить окружающим об их наличии" [Остин 1986: 73].

Лингвистический аспект эмоциональности—эмотивность—заключается в семантической интерпретации эмоций. Поскольку язык—это больше, чем просто средство передачи и получения рациональной информации с целью эффективного взаимодействия со средой, адаптации к ней (см.: Кравченко 2001: 192), но также и средство выражения эмоций людей (что, возможно, также подчинено указанной цели), то у него должна быть эмотивная функция и, соответственно, особый код, ее реализующий. "Эмотивный код как лингвистическая универсалия, естественно, формируется в каждом языке своим набором средств, среди которых имеются экспрессивы и эмотивы всех уровней—от фонологических до структурных" [Шаховский 1983: 9].

Эмотивность интегрирована с функцией оценки, складываясь из оценочного языкового содержания и экспрессивного выражения [Вольф 1985: 38]. У эмоций и оценок—единый (общий) объект; в основе эмоций лежит оценка (цит. по: Шаховский 1988: 115).

Ни чем иным, как знанием о ценности обозначаемого, можно объяснить тот тип информации, который выражает оценку. В ценностном отношении исходным является утверждение, функционирующее как образец, план, стандарт, и соответствие ему объекта характеризуется в оценочных понятиях. Оценка может иметь разные аспекты — утилитарные, гедонистические, морально-нравственные и т.п., т.е. реестр этих аспектов зависит от того, какую ценность усматривает субъект в объекте [Телия 1996: 109]. Также важно отметить, что ценностные ориентиры языковой личности определяются ее индивидуальным дейксисом, "конституентом которого является внутренний эмоциональный космос" [Шаховский, Жура 2002: 38]. В результате дифференцированные понятия "ценности", "оценки", и "эмоции" представляются взаимообусловленными и взаимодополняющими.

Итак, в основе оценки лежат ценности, а "оценка есть не что иное, как осознание ценности" [Гачев 1995: 7]. Поэтому, исследуя варьирование эмотивно-оценочного компонента значения библеизмов, возможно рассмотреть сложный процесс переозначивания существующих библейских ценностей, вербализованных посредством библейских фразеологизмов.

Проблема того, как понимать ценность, является предметом аксиологии, философского учения "о природе ценностей, их месте в реальности и о структуре ценностного мира, т.е. о связи различных ценностей между собой, с социальными и культурными факторами и структурой личности" [ФЭС 1983: 763]. Философы с очень давних пор проводят различие между фактами и ценностями. Последние так или иначе проистекают от человека, они не лежат во внешнем мире. Например, Спиноза, как и другие философы XVII века, отдавал себе отчет в том, что оценка обусловлена самой природой человека. "Никакая вещь не может быть ни хорошей, ни дурной, если она не имеет с нами чего-либо общего" - так формулирует Спиноза 29-ю теорему своей "Этики, доказанной в геометрическом порядке и разделенной на пять частей".


Случайные файлы

Файл
71261.rtf
6824-1.rtf
172475.doc
139985.rtf
36701.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.