Эволюция института возмещения вреда в советский период истории отечественного государства и права (34901)

Посмотреть архив целиком

Эволюция института возмещения вреда в советский период истории отечественного государства и права (30-80-е гг. XX в).


В дальнейшем в советском правоведении продолжает изучаться возможностей регулирования института возмещения вреда. Так, в 1938 г. в журнале «Советская юстиция» вышла статья В. Р-ева «Значение вины в обязательствах из причинения вреда», комментирующая защиту диссертации аспирантом кафедры гражданского права Х.И. Шварцем. В статье подвергается критике принцип причинения, а принцип вины признается основополагающим началом гражданской ответственности.

В исследуемый период в правоведении не сложилось единой классификации убытков, и потому можно встретить названия: реальные, абстрактные, предвиденные, случайные, плановые, нормативные, непосредственные, моральные, номинальные, убытки на разницу цен и прочие. Неоднократно отмечалось, что советскому, а впоследствии и российскому законодательству известны косвенные, прямые, действительные, прямые действенные убытки.

Тем не менее, в отечественном законодательстве и правоприменительной практике убытки устойчиво подразделяются на два вида: реальный (прямой, действительный) ущерб и упущенную выгоду (неполученные доходы). Это деление общепризнанно уже давно (с. конца прошлого века), хотя до ГК 1922 г. (ст. 117) право на возмещение упущенной выгоды провозглашалось не в законе, а в силу сложившейся практики (прецедентов в кассационных инстанциях). Своду Российских законов понятие упущенной («потерянной») выгоды было не известно, но наука и существовавшая судебная практика широко пользовались им.

Деление убытков на положительный ущерб и неполученные доходы утвердилось в советской правовой науке не сразу. В тридцатых годах XX века некоторые юристы, ссылаясь на трудности исчисления убытков в договорных отношениях между хозорганами, предлагали по существу отказаться от института возмещения и заменить его упрощенными видами имущественной ответственности.

Некоторые предлагали даже, поскольку договорно-арбитражная практика допускала лишь категорию реальных убытков, всегда трудно реализуемых, упразднить ее и вместо нее, наряду с пенями, неустойками и штрафами, установить понятие нормативного убытка как разновидности штрафной санкции, в результате чего сразу бы исчезли бесконечные споры и нарекания о трудности доказывания, о причинной связи и т. п.

В течение многих лет в юридической литературе и судебно-арбитражной практике еще больше недооценивались убытки в виде упущенной выгоды. Большинство авторов рассматривало этот вид убытков как буржуазный институт, введение которого в первый период нэпа объяснялось наличием частного капитала, интересы которого, по их мнению, он как будто должен был обеспечить. По мере же вытеснения и ликвидации капиталистических элементов авторы этой концепции предлагали исключить этот вид договорных убытков из советского права, как совсем неприемлемый в условиях социалистического строительства.

Против деления убытков на положительный ущерб и утраченный доход (упущенную выгоду), и в частности против возмещения плановой прибыли, не полученной предприятием вследствие нарушения обязательства, возражал А. В. Венедиктов. По его мнению, возмещение положительного ущерба необходимо, чтобы устранять прорыв в оборотных средствах одного хозоргана за счет другого - нарушителя и выявлять действительное лицо (результаты хозяйственной деятельности) каждого хозоргана. При этом реальная сумма накоплений государственного сектора в целом в результате подобного переноса потерь со счета одного хозоргана на счет другого не искажается. Напротив, при возмещении неполученной плановой прибыли на балансе пострадавшего хозоргана появляется соответствующая сумма накоплений, не отражающая его реальных достижений, искажающая действительные накопления социалистического хозяйства в целом.

Представляется, что с точки зрения выдвинутых аргументов существенного различия между двумя видами убытков действительно нет. Взыскание неполученной прибыли в такой же степени, как и взыскание положительного ущерба, позволяло определить лицо каждого хозоргана, оценить результаты его хозяйственной деятельности. Как при взыскании положительного ущерба, так и при взыскании упущенной прибыли общий размер средств народного хозяйства советского государства не менялся, поскольку увеличение прибыли одного хозоргана соответствовало ее уменьшению в том же размере у другого хозоргана. Неполучение прибыли должно было свидетельствовать о плохой работе хозоргана. Если прибыль уменьшалась вследствие нарушения обязательств, то очевидно, что виновный хозорган должен был возместить сумму прибыли, не полученную кредитором. Это в свою очередь влекло соответствующее уменьшение прибыли должника. Такие отношения полностью соответствовали принципам хозяйственного расчета, полного возмещения убытков и ответственности за собственные виновные действия. Возмещение неполученной прибыли обеспечивало восстановление имущественного положения хозоргана-кредитора и способствовало предупреждению нарушении договорной дисциплины.

Подобные взгляды устарели и не соответствуют реалиям сегодняшнего дня, так как сформировались они в советский период развития нашего государства, когда отечественная цивилистика исходила из того, что носителем правосубъектности государственного юридического лица (а других попросту не было, кроме кооперативных и общественных организаций) является коллектив рабочих и служащих предприятия, а также всенародный коллектив, организованный в социалистическое государство, или основывалась на положении о том, что за каждым государственным предприятием стоит собственник его имущества - само государство, действующее на определенном участке системы хозяйственных отношений.

Новые экономические отношения и новое законодательство требуют иного подхода к рассмотрению данного вопроса.

Как отмечалось выше, состав убытков, подлежат их возмещению кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательства, традиционно со времен римского права состоит из реального (положительного) ущерба и упущенной выгоды (неполученных доходов).

В основе деления убытков на положительный ущерб и неполученные доходы лежит негативный экономический признак: разграничение осуществляется в зависимости от того, происходит умаление существующего или будущего материального блага, которое появилось бы, если бы не нарушение нормального развития отношении.

В дальнейшем О.С. Иоффе в 1955 г. дает определение гражданско-правовой ответственности и характеризует условия ее наступления, уделяя наибольшее внимание субъективному фактору - вине. В свою очередь Г.К. Матвеев в работе «Вина в советском гражданском праве» основное внимание уделяет составу гражданского правонарушения, который признается автором единственным основанием наступления ответственности. Г.К. Матвеев рассматривает объективные и субъективные элементы ответственности, утверждая, что при отсутствии хотя бы одного из них ответственности быть не может.

В 1965 г. в журнале «Советское государство и право» публикуется рецензия В.А. Тархова на вышеуказанную работу Г.К. Матвеева. Признавая многие положительные моменты книги, В.А. Тархов, указывает на ряд недостатков, присущих данной работе. В частности критикует положения о необходимости наличия всех элементов состава правонарушения для наступления гражданско-правовой ответственности. Автор также обвиняет Г.К. Матвеева в отождествлении состава преступления в уголовном праве и правонарушения в области гражданского права.

В 1958 г. публикуется статья С.С.Алексеева «О составе Гражданского правонарушения», которая содержит характеристику состава правонарушения в целом и отдельных его элементов, при этом автор подвергает критике предшествующие работы, посвященные данной теме. В частности, обращает внимание на неправильность многих выводов, сделанных Г.К. Матвеевым, относительно элементов, входящих в состав гражданского правонарушения.

Состав гражданского правонарушения является основанием гражданско-правовой ответственности. Положение о том, что состав правонарушения является тем юридическим фактом, который порождает правоотношение между нарушителем и потерпевшим, а также определенные притязания потерпевшего pi обязанности правонарушителя прочно вошло в юридическую литературу и не являлось предметом спора. Относительно самого понятия состава, а также его элементов возникло множество споров в литературе. Традиционно общими условиями гражданско-правовой ответственности считаются вред, противоправное поведение (противоправность), причинная связь между первым и вторым, вина делинквента.

Однако указанные условия иногда рассматриваются в ином аспекте. Так, М. М. Агарков считает вред, противоправность, причинную связь и вину юридическими фактами, являющимися элементами фактического состава. На наш взгляд, квалифицировать указанные условия как юридические факты (действия или события) вряд ли правильно. Как верно указывают В.Т. Смирнов и А.А. Собчак, они являются теми нормативными требованиями, «которым в каждом конкретном случае должно отвечать основание (юридический факт) и при отсутствии которых не могут возникнуть или подвергнуться изменению соответствующие правоотношения, поскольку соответствующий факт не приобретает юридического значения (не становится юридическим фактом)». Существует также мнение, согласно которому условия гражданско-правовой ответственности отождествляются с элементами юридического факта — основания ответственности. При этом, соответственно, без наличия какого-либо из необходимых элементов факт возникновения вреда не может стать основанием гражданско-правовой ответственности. Система указанных субъективных и объективных элементов получила в литературе название «состава гражданского правонарушения». Практического значения данный термин в цивилистике не имеет. Гражданское законодательство его не знает. Некоторые авторы считают его привнесенным из науки уголовного права и чуждым цивилистике. И, тем не менее, данное понятие стало традиционным в литературе, часто употребляется при раскрытии содержания общего и сингулярных деликтов. Очевидно, что отказ от него обеднило бы понятийный аппарат гражданско-правовой науки. На наш взгляд, «состав гражданского правонарушения (деликта)» это структурированное содержание гражданского правонарушения (деликта), которое имеет значение для квалификации деликта и адекватного возложения ответственности за причинение вреда.


Случайные файлы

Файл
73831-1.rtf
3665.rtf
ref-18477.doc
12002-1.rtf
89777.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.