Как установить умысел мошенника? (28476)

Посмотреть архив целиком











Как установить умысел мошенника?



Как нам уже доводилось указывать, органы предварительного расследования и суд при разрешении уголовного дела обязаны установить объективную истину. Особую трудность в данном вопросе представляет процесс выявления адекватных знаний о субъективной стороне преступления, установлении прямого умысла на совершение хищения (мошенничества), единообразного понимания доказательственного значения по собранным материалам и т.д.

Часто преступления в сфере экономики маскируются под законные гражданско-правовые сделки, и за нарушениями финансовой дисциплины, бухгалтерской отчетности, порядка ведения документооборота и т.п. порой бывает весьма сложно выявить и доказать чей-либо преступный умысел. Очевидно, что распознать фиктивность, противоправность сделки, наличие умысла на совершение хищения денежных средств или иного имущества легче тогда, когда сделка заключалась от имени несуществующей фирмы, вымышленного лица и т.п. Собственно говоря, это тот случай, когда признаки преступления лежат на поверхности. Исследование документов, связанных с заключением договора, истребование справок о регистрации и налоговом учете субъекта хозяйствования, получение объяснений и т.п., как правило, в таких случаях являются достаточным кругом проверочных действий, чтобы констатировать признаки преступления и принять своевременное решение о возбуждении уголовного дела. 2

Иная ситуация складывается по проверке информации о преступлении и его расследованию, когда ответственность за причиненный ущерб виновная сторона пытается представить как результат неудачной финансово-хозяйственной деятельности, как следствие коммерческого риска, недобросовестности партнеров. Анализ материалов уголовных дел, возбужденных по фактам преступлений в сфере экономики, показывает, что недобросовестные заемщики почти всегда пытаются доказать правоохранительным органам, что они собирались погасить кредиторскую задолженность, а не присваивать полученные денежные средства, но чуть позже оговоренного срока. Даже при обнаружении подложных сведений и сфальсифицированных документов на ранней стадии порой невозможно определить субъективное отношение лица в виде прямого умысла на мошенничество. В данном случае речь также идет о тех ситуациях, когда, например, получившие кредит руководители организаций не скрывались, не представляли поддельных документов, однако, получив значительные денежные суммы, необходимых мер для их возврата не приняли и заемных средств кредитору не вернули. Признание такой деятельности предпринимательской порождает ошибочное представление правоохранительных органов о сущности гражданско-правовых отношений и фактически оставляет деятельность таких лиц практически безнаказанной.


Умысел или следствие коммерческого риска?


Установление умысла на хищение (мошенничество) в подобных случаях представляет для правоохранительных органов значительную трудность, но оно возможно, если мошенничество в сфере экономики совершается путем создания ложных организаций. Практике известны многочисленные факты хищений имущества, когда создается фиктивная коммерческая организация, которая после получения и присвоения денежных средств прекращает свое существование, а ее руководители скрываются.

В данном случае следует напомнить п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21.12.2001 № 15 "О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества" (далее - постановление № 15), в котором сказано, что получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнить принятое обязательство. Отсюда следует, что состав мошенничества исключается, если умысел лица был изначально направлен на исполнение обязательств по сделке, но затем вследствие обстоятельств, возникших после получения имущества, изменился. Не будет мошенничества и в том случае, когда лицо, заключая сделку, преследовало цель получить имущество во временное пользование. Однако нельзя полностью исключать возможности привлечения в данном случае лиц к ответственности за присвоение либо растрату вверенного им имущества.

Как правило, в таких ситуациях работники правоохранительных органов утверждают, что, если не установлен предумышленный характер искажения истины, состав мошенничества отсутствует, и, в сущности, они правы в плане обычного толкования термина "обман" при мошенничестве. Но при такой трактовке обмана обнаруживаются определенного рода неточности, имеющие правовое значение при разрешении вопроса о разграничении уголовной и гражданско-правовой ответственности.

Проблема нередко усугубляется и выводом правоприменителей о том, что сам факт обмана уже доказывает корыстную цель. Однако здесь важно отметить, что при мошенничестве корыстная цель в содержание обмана не входит, а является самостоятельным признаком. Обман - это всего лишь способ совершения хищения, и доказательство самого факта обмана еще не доказывает вины. Термины "обман" и "корыстная цель" являются самостоятельными, не зависящими друг от друга понятиями. Поэтому при предъявлении обвинения в мошенничестве необходимо доказывать как обманный способ, так и корыстную цель отдельно друг от друга. В силу сказанного можно сделать первый промежуточный вывод, который уже приобрел характер тенденции: в большинстве случаев эффективность применения нормы о мошенничестве зависит от многоэпизодности совершаемых мошеннических операций.

Действительно, разобраться в подобных ситуациях весьма сложно, тем более если учесть, что, совершив преступление, виновные не остаются безучастными к ходу расследования, всегда принимают минимально необходимые меры, направленные на исполнение обязательств. Иными словами, чтобы сделать вывод о наличии или отсутствии мошенничества (как впрочем, и иных форм хищений), необходимо точно знать, каковым было намерение лица при завладении имуществом.

Пример

По приговору суда Фрунзенского района г. Минска Б. признан виновным в хищении имущества в особо крупных размерах, совершенном путем мошенничества, и в других преступлениях. Установлено, что обвиняемый привлекал денежные средства граждан, заключая с ними договоры трастовых займов. Затем, предполагая, что эта деятельность может оказаться незаконной, перешел к членским договорам кредитного союза, гарантом которых была религиозная община "Оомото" и лично Б. как священник этой общины. Позднее стали заключаться договоры займов в соответствии с требованиями норм Гражданского кодекса Республики Беларусь. Обвиняемый являлся также организатором и создателем системы фирм "Сэкай".

Деньги привлекались путем обмана и злоупотребления доверием многих потерпевших, поверивших широкой рекламе о деятельности фирм "Сэкай" по привлечению денежных средств граждан под более высокие проценты, чем в государственном и других банках. Обвиняемый своей вины в хищении не признал, указав, что деньги намеревался потерпевшим возвратить. Между тем вина Б. в хищении имущества путем мошенничества установлена, поскольку доказательства, представленные суду, убедительно свидетельствовали об умысле обвиняемого на завладение деньгами потерпевших без намерения их возвратить. Вся совокупность исследованных судом доказательств подтверждала отсутствие у обвиняемого желания и реальной возможности возмещать потерпевшим ущерб, поэтому Б. был обоснованно осужден за мошенничество в особо крупных размерах. 3

Таким образом, вывод о наличии умысла на противоправное, безвозмездное завладение имуществом можно сделать при наличии прямых доказательств (показания свидетелей и потерпевших, наличие изъятых документов, раскрывающих фактические намерения лица, видео- и аудиозаписи, результаты прослушивания и записи телефонных и иных переговоров и т.д.). Однако в большинстве случаев доказательств, свидетельствующих о наличии у лица прямого умысла на совершение хищения, в процессе расследования установить не удается. Например, многие суды сегодня исходят из формулы "есть расписка - нет мошенничества" и предлагают квалифицировать отношения сторон как гражданско-правовые. В такой ситуации виновность лица можно установить лишь на основании анализа совокупности косвенных доказательств.

Сложность доказывания субъективной стороны обусловлена тем, что между сознанием и поведением нет механического однозначного соответствия. Основная задача методики состоит в нахождении тех конкретных условий, при которых сознание человека и его деятельность адекватны друг другу. Делать выводы о субъективной стороне преступления следует не на основе отдельных актов, изолированных отрезков поведения, а исходя из всей системы деятельности физического лица, конкретной ситуации определенного акта и особенностей личности этого человека в их совокупности.

В какой-то степени Пленум Верховного Суда Республики Беларусь попытался разрешить данную проблему, указав в том же п. 12 постановления № 15 примерный перечень ситуаций, которые могут свидетельствовать (в совокупности с другими обстоятельствами) о заранее обдуманном умысле на завладение имуществом:

    • - крайне неблагополучное финансовое положение лица, принимающего обязательство, к моменту заключения договора;

    • - экономическая необоснованность и нереальность принимаемых обязательств;


Случайные файлы

Файл
102352.rtf
17835.rtf
36641.rtf
sovrem.antibiotici.doc
8146.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.