Минералогия и кристаллография в России (22904)

Посмотреть архив целиком

Минералогия и кристаллография в России.

Можно предполагать, что первые научные сведения о минералах проникли в Россию при Великом князе Иоанне III , который просил у венгерского короля Матвея Коровина "горных мастеров, искусных в добывании золота и серебряной руды, и в отделении металлов от земли". Неизвестно, прибыли ли эти "горные мастера" при Иоанне III, но достоверно, что шведский король Иоанн III, по настоянию Иоанна IV Грозного, прислал в Россию "добрых мастеров, искусных в добывании руды и ее обработке". Вероятно, и в XVII столетии происходили подобные же позаимствования из чужих краев.

Так, Алексеем Михайловичем Петровский железоделательный завод (в 133 в от Олона) был отдан датчанину Розенбушу. Петр Великий не только выписывал разных техников, в том числе и горных мастеров, но в 1725 г. послал в Швецию 22 русских учеников, а еще ранее, в 1713 г. - в Олонецкой губернии - губернатором В.И. де-Геннином, и в 1721 г. на Урале (в Екатеринбурге) В.И. Татищевым - были основаны первые горные школы. В царствование Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны на Урале были открыты золото и магнитный железняк (гора Благодать 1730 г.), в Алтайских горах - серебро, и в Нерчинском крае развилось серебряное производство. Но несмотря на это даже образованные люди того времени имели самые фантастические понятия о минералах.

В России до Ломоносова появилось только одно сочинение, касающееся минералов, это "Натуралии и минералии камер в сибирских горных и заводских дистриктах и прочих курьезных вещей абрисы", принадлежавшее перу де-Геннина. Автор поднес это сочинение Анне Иоанновне в 1737 г.; оно заключает в себе также и указания на нахождение в Сибири некоторых минералов. Ломоносову, при многих прочих работах, пришлось заняться и чисто минералогическими вопросами. Тотчас же по вступлении в академию он начал разрабатывать коллекции, купленные Петром Великим, а также собранные путешественниками по Сибири - Мессершмидтом , Гмелиным и Крашенинниковым ; результатом этой обработки явился каталог "Musei Imperialis Petropolitani descriptio, qua continentur res naturales ex regno minerali". Вопросов чисто минералогических Ломоносов касается в "Слове о рождении минералов" в 1757 г. и в статье о "Слоях земли".

В своей металлургии Ломоносов разделяет минералы на: 1) металлы, 2) полуметаллы, 3) жирные минералы, 4) загустелые соки минеральные или соли, 5) камни и 6) земли. В то время, как в Западной Европе шли еще большие споры и царили самые фантастические представления о происхождении каменного угля и янтаря, Ломоносов с замечательной ясностью доказывает растительное происхождение этих ископаемых тел. От Ломоносова не ускользнула кристалличность золота, меди и многих минералов, и этому признаку он придавал громадное значение. Вопреки таким авторитетам, как Валерий, Ломоносов считает медь и ртуть самородными металлами, между тем как Валерий, приблизительно в это же время, утверждал, что медь состоит из "септической земли и из загорающейся материи". К солям Ломоносов относил квасцы, купоросы, каменную соль и селитру, причем указывал происхождение их из растворов, циркулирующих в земной коре и совершенно правильно и ясно объяснял происхождение громадных залежей каменной соли путем испарений отделившихся от моря замкнутых бассейнов. Для характеристики минералов Ломоносов признавал необходимым наличность как химических, так и кристаллографических признаков, но этого мало - можно утверждать, что Ломоносов один из первых в Европе, гораздо раньше Ромэ-де Лиля, высказал мысль о закономерности внешней формы кристаллов и стал мерить углы их.

Также один из первых Ломоносов указывал на сходство образования минералов и искусственных солей. В сочинениях Ломоносова разбросано также много мыслей, указывающих, что, несмотря на крайне незначительное число фактов, гениальный ученый придавал громадное значение теплоте, давлению и влиянию посторонних веществ в деле изменения и превращения минералов, как бы предвосхищая таким образом идеи и факты, которые только во второй половине нашего столетия легли в основу громадного отдела минералогии и петрографии, носящего название метаморфизма. Но идеи Ломоносова легли на неподготовленную почву; в России не было еще ученых, которые могли бы посвятить себя разработке поставленных им вопросов; да и минералогия требовала тогда систематизации накопленных фактов, а русское правительство - изучения России, и мы видим, что академики Императорской российской академии предпринимают ряд путешествий, как внутрь России, так и на окраины ее. Академики Лепехин (1768 - 72) и Озерецковский (1750 - 1827) собрали немало новых данных о "минеральном царстве России, описали заводы и месторождения рудные, собрали много различных минералов и других натуральных тел". Но и Лепехин , и Озерецковский были энциклопедисты: минералогические наблюдения не составляют для них главного и тонут в массе географических, этнографических, исторических, филологических, технических и даже астрономических данных.

Такой же энциклопедический характер носит и знаменитое шестилетнее (1768 - 1774) путешествие Палласа в сообществе Соколова, Зуева и Рычкова ; минералогия обогатилась только указаниями на новые месторождения минералов (например, красная свинцовая руда), а кунсткамера академии - обширными коллекциями. Первым ученым, специально посвятившим себя минералогии, был академик Севергин (1765 - 1826). По окончании курса академической гимназии Севергин был послан за границу, где и учился у Кестнера, Гмелина и Лихтенберга. Но в наставлении, ему данном, гораздо более говорится о горном деле и геологии, чем о минералогии, в современном значении этого слова, потому что и на Западе все эти науки составляли одну - минералогию или "рудословие". По возвращении своем Севергин был избран сначала адъюнктом на кафедру минералогии, а затем в 1793 г. и академиком или профессором минералогии. Громадной заслугой Севергина нужно считать то, что он и прямо и косвенно своими работами проповедовал необходимость для русских минералогов описывать как можно точнее, подробнее и с соблюдением научных требований произведения минерального царства, о которых путешественники-натуралисты упоминают только в общих чертах. Но, несмотря на стремление к специализации, все же ему приходилось заниматься не только минералогией, но и физикой, и химией, и технологией, и даже сельским хозяйством.

В своих путешествиях - по Западному краю, по Финляндии, по Новгородской и Псковской губерниям, Севергин главную часть описания посвящал минералогии. Работы его тоже касаются, главным образом, русских минералов и горных пород, первые называются им "простые ископаемые тела", а вторые "сложенные ископаемые тела". Севергин, следуя своим западноевропейским учителям и современникам, занимается описанием, главным образом, внешних признаков ископаемых тел и их систематизацией; он написал около 200 мемуаров, издал оригинальные для того времени сочинения: "Основания минералогии" (2 тома), "Минералогический Словарь" (2 тома), "Опыт минералогического землеописания России", "Химический Словарь" (2 тома) и другие. Из русских минералов он описал: цеолиты Охотска, сибирские бериллы, авантюрины, плавиковые шпаты, известняки, железный блеск на аметисте, агаты, гипсы (из Полтавской губернии), оловянную руду, финляндскую венису, разумсковит и другие. В финляндских гранитах он нашел новый минерал, который назвал лоталитом (кажется, что здесь Севергин первый из минералогов отмечает интересный и важный полевой шпат, впоследствии названный олигоклазом). "Первые основания минералогии Севергина" (1798, 2 тома) и его "Подробный словарь минералогический" (1807) были первые сочинения русского ученого, посвященные систематическому изложению минералогии во всем ее тогдашнем объеме.

Минералогией, по определению автора, называется "часть естественной истории, которая учит нас познавать ископаемые тела, то есть отличать оные от всех других тел по существенным им признакам, знать их свойства, месторождения, пользу и все отношения их как между собой, так и к другим телам". При изучении минералов Севергин рекомендует обращать внимание не только на внешние признаки, но и на физические (тяжесть, упругость, магнитность) и на химические (исследование мокрым и сухим путем), но все же, хотя автор в своей классификации минералов обращает большое внимание на химический состав их, признаки физические и химические тонут в массе "наружных признаков"; последних автор приводит 23, это: цвет, связь, наружный вид, поверхность, наружный блеск, внутренний блеск, излом и т. д. Из дальнейших определений мы видим, что по Севергину кристаллическая форма является только одной из многочисленных внешних форм минерального вещества; видим также, как незначительно его знакомство с кристаллическими многогранниками; кристаллография, как наука, для него еще не существует, и только с появлением знаменитого сочинения Гаю "Traite de Mineralogie" (1801), Севергин знакомится с этой тогда еще только нарождавшейся наукой и в своем минералогическом словаре (1807) против слова "кристаллография" помечает: "Занимается систематическим описанием кристаллов, с показанием всех их отношений между собой"; кристалл же определяет как "существо соляное, каменное и металлическое в определенном многогранном виде с гладкими, либо кривыми поверхностями".

Мы уже упоминали, что в основу классификации минералов Севергин кладет химический состав; классы и роды определяются по главной составной части, виды - "по различному смешению составляющих частей и появлениям и переменам от сего смешения происходящим, присовокупляя к тому все их наружные признаки". Разновидности же, которые автор называет изменениями, "назначаются по переменам, в наружных признаках встречающимся". Таким образом имена первых русских ученых, работавших в области минералогии, связаны, как то и следовало ожидать, с Академией Наук. Но к концу XVIII столетия и в начале текущего в России начали появляться и другие рассадники просвещения: университеты, Горный институт; но в последнем преследовались главным образом практические цели горного дела; в университетах минералогию преподавали лица, часто совсем не подготовленные к этому. Характерные в этом отношении данные приводит Багалей в своем "Опыте истории Харьковского университета". Когда в 1807 г. был куплен для университета минералогический кабинет у профессора Андрэ, то университету пришлось обратиться к министру народного просвещения, графу Разумовскому , с просьбой командировать для разбора этой коллекции адъюнкта Московского университета Таубера, так как среди своих членов университет не мог найти лица, которому мог бы поручить эту работу. В 1802 - 1815 годах по естественным наукам в Харьковском университете были следующие кафедры: 1) химия и металлургия, 2) естественная история и ботаника, причем эту вторую кафедру занимал профессор Делавин - ботаник и зоолог, а помощником по минералогии у него был адъюнкт Крюгер, читавший минералогию по руководству Севергина, а также адъюнкт Громов, в 1813 г. защитивший докторскую диссертацию: "De mettodo, qua mineralogus in condendo systemate corporum anorganicorum uti debeat", сочинение не имевшее, конечно, самостоятельного характера.


Случайные файлы

Файл
182801.rtf
34746.rtf
141465.rtf
182155.rtf
85927.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.