Львы

Из всех диких животных, с которыми человек делит свою планету, одна огромная кошка неизменно внушала ему наибольшее уважение и покоряла его фантазию. Речь, конечно, идет о льве. С тех самых пор, когда человек начал наблюдать окружающий мир и мыслить символами, он почитал льва и наделял царственного зверя качествами, которые выше всего ценил в себе подобных,— благородством, храбростью, верностью, мощью непобедимого бойца и великолепием в любви. Древние египтяне сделали льва эмблемой божественной власти и царского достоинства. Ассирийцы и греки видели в львах спутников богинь. В раннехристианском искусстве лев поочередно символизировал святого Марка, святого Иеронима и даже самого Христа — как «льва от колена Иудина». Позже львы — вздыбленные и всякие другие — украшали гербы многих монархов и вельмож Европы. Почему лев обрел свой статус владыки зверей? Без сомнения, потому, что вид у него действительно царственный. Это относится не только к самцам: ведь и львица тоже воплощение гибкой красоты. Однако воображение в первую очередь рисует нам льва в расцвете сил, чья несравненная грива, которой нет ни у одной другой кошки,— темно-золотая, или черно-коричневая, или любого из промежуточных оттенков — придает ему величие истинного монарха. И голос льва не менее внушителен, чем его вид. В тихую ночь львиный рев вызывает трепет у всех, кто его слышит,— даже на расстоянии в восемь километров. В своем поведении лев также проявляет немало королевских добродетелей. Он величественно добродушен и общителен — кроме тех случаев, когда оберегает свое право на добычу или на подругу. Львы отличаются от остальных кошек тем, что живут и охотятся группами — так называемыми прайдами. В обычный прайд входят несколько львиц и их детеныши, два-три молодых самца и обязательно один доминирующий самец. Вожак — не всегда самый крупный или самый сильный член прайда, но остальные самцы признают его главенство, а он в свою очередь терпит их присутствие. Численность прайда может сильно колебаться — от четырех-пяти членов до тридцати пяти и больше. Среди крупных кошек со львом соперничает по величине только тигр. Обработанные львиные шкуры бывали длиной свыше трех с поло- виной метров, но средний взрослый самец имеет в длину немногим меньше трех метров и весит от 180 до 230 килограммов. Львицы мельче: их средняя длина составляет около двух с половиной метров, а вес — 140 килограммов. Среди ко- шек только у львов легко отличить самца от самки даже на большом расстоянии благодаря его росту и пышной гриве. Лев, чье гибкое тело состоит словно из одних только мышц, обладает невероятной физической мощью. Одним ударом лапы он способен свалить трехсоткилограммовую зебру, и, несмотря на свой вес, львы — великолепные прыгуны. Один очевидец утверждал, что лев на его глазах перемахнул через ущелье одиннадцатиметровой ширины. Трехметровые прыжки по вертикали — на обрывы или через изгороди — для них дело самое обычное. В период спаривания отношения между партнерами очень нежные. Доминирующий лев спаривается с самкой, у которой наступила течка, каждые двадцатьтридцать минут — и так часами. Как сообщалось, самец и самка в Дрезденском зоопарке за восемь дней спарились 360 раз. Некогда львы кроме Африки во множестве водились в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Индии, но мало-помалу были оттеснены главным своим врагом — человеком в связи с развитием скотоводства и земледелия, а потом промышленности, и теперь этот вид существует почти исключительно в больших охотничьих резерватах Восточной и Южной Африки, да еще горстка азиатских львов живет в естественном состоянии в индийском заказнике Гирский Лес. Если не считать заслуживающего всяческих похвал создания африканских резерватов, человек сделал все, что было в его силах, чтобы уничтожить этого зверя. Лев в отношениях с человеком более склонен к мирному сосуществованию, но может стать и людоедом, если убедится, что человек — легкая добыча. Историческим примером того, как львы слишком уж укрепились в этом опасном заблуждении, могут служить людоеды Цаво: в начале века два льва утащили и съели по меньшей мере 28 человек, работавших на строительстве железной дороги Момбаса—Найроби, прежде чем их застрелил инженер, руководивший строительством... Некоторые зоологи ставят под сомнение хваленое благородство льва, указывая, что он предоставляет охотиться львице, а затем объедается плодами ее трудов. Это, однако, может объясняться не столько ленью, сколько практической необходимостью. Лев слишком бросается в глаза и может гораздо легче встревожить и вспугнуть добычу, чем менее заметная львица. Состарившихся и больных львов прайд не защищает, а, наоборот, изгоняет, предоставляя им самим о себе заботиться. Одряхлевший лев, тощий и слабый, часто завершает свои дни в желудках окруживших и разорвавших его гиен — бесславный конец для владыки зверей.



Границы территории своего прайда доминирующий лев метит, прыская на кусты смесью мочи и выделений анальных желез, и оповещает о том, что территория принадлежит ему, громовым ревом. Когда границы установлены, они становятся нерушимыми, и он готов защищать их, дерясь насмерть. В основе такого территориального поведения лежит потребность оградить самок прайда, которых он считает своей собственностью, от покушений других самцов, а потому их охотничий участок автоматически становится его территорией. В местах, где дичи мало, территория может простираться на пятнадцать километров во всех направлениях, а там, где есть на кого охотиться, она бывает много меньше. Те же львы, которые постоянно следуют за мигрирующими стадами, точно мародеры за войском, не имеют ни нужды, ни времени обзаводиться территорией. Прайды и территории для них завоевываются силой. Когда молодой лев — или несколько таких львов — начинает проявлять интерес к чьим-то владениям, это означает войну. Подобные вторжения — чаще всего сознательный вызов, брошенный владельцу. Если претендент достаточно силен, бой за господство может оказаться очень кровавым. Не так уж редко он кончается тем, что оба противника лежат на земле мертвые или умирающие. Львицы же отгоняют любую чужую самку, которая попробует присоединиться к прайду. Хотя в отличие от других территориальных животных, например волков, львы не столь бдительно патрулируют свои владения, они, как уже упоминалось, метят свои границы, и чужие львы, у которых не хватает сил или смелости бросить вызов владельцу, наткнувшись на такую метку, благоразумно сворачивают в сторону. Довольно часто один-два молодых холостяка постоянно бродят у границ территории, зловеще напоминая ее владельцу, что он не вечен.


Голодный лев накидывается на любое мясо, будь то мышь или бегемот. Ему не свойственны ни разборчивость, ни брезгливость. Падаль львы поедают с не меньшим удовольствием, чем только что убитую добычу. Львы едят и себе подобных: изголодавшиеся и раздраженные самцы нередко пожирают львят. Обычно львы обходят стороной животных много крупнее себя, но бывают случаи, когда они бесстрашно бросаются на больших и опасных животных и справляются с ними, хотя, казалось бы, эта добыча им не под силу — например, взрослый жираф или злобный шестисоткилограммовый африканский буйвол. Если туша достаточно велика, взрослый лев способен съесть 25—30 килограммов мяса за один присест, а затем добавить килограммов пятнадцать при следующей кормежке. Львы добывают пищу тремя способами: сами убивают жертву, отбивают или подбирают добычу других хищников и поедают животных, погибших от болезни или умерших от старости. Но свежая это туша или полуразложившаяся, большая или небольшая, добытая им самим или найденная, она всегда для льва важна, так как гарантирует ему выживание. Однако на нее покушаются и другие любители мяса, вроде гиен, шакалов и грифов, а потому льву приходится все время ее охранять. Одинокому хищнику редко удается съесть свою добычу без помех, но прайд успешно отгоняет непрошеных гостей и успевает пообедать у туши второй раз. Львы поедают добычу в строго установленном порядке: сначала вспарывается брюхо и съедаются сердце, печень и почки, а затем мясо вместе со шкурой. Доминирующий самец ест первым, даже если никакого участия в охоте не принимал. Если дичи в это время года много и он не особенно голоден, то другие члены прайда тоже могут быть допущены к пиру. Иначе они вынуждены ждать, пока он не насытится, и только тогда урывают свою долю. Львята едят последними, если для них еще что-то остается, и нередко доминирующий самец следит, чтобы они получили хоть какие-нибудь остатки.