Климент Аркадьевич Тимирязев (8325)

Посмотреть архив целиком

Климент Аркадьевич Тимирязев

Володар ЛИШЕВСКИЙ

Президент Академии наук СССР в 30...40-е годы В.Л. Комаров писал: «Тимирязев принадлежит к так называемым «вечным спутникам». Его читают и перечитывают. Книги его и через 50 лет полны остроты и научного интереса. Пишущий эти строки впервые читал «Жизнь растения», еще напечатанную в журнале «Русский вестник», будучи учеником средней школы; читал ее вторично, уже более сознательно, будучи студентом; перечитывал не один раз, будучи молодым профессором, да и теперь не прочь заглянуть в эту прекрасную и по форме и по содержанию книгу... Популяризатор знания, К.А. Тимирязев не только учил, но и социально воспитывал своих слушателей».

Климент Аркадьевич Тимирязев (1843...1920) был выдающимся ученым и пропагандистом науки. Его книги «Чарлз Дарвин и его учение», «Жизнь растения», «Солнце, жизнь и хлорофилл», «Земледелие и физиология растений», «Наука и демократия» могут служить непревзойденными эталонами научной популяризации, образцами того, как надо писать для народа. Сам ученый так говорил об этой стороне своего творчества: «С первых шагов своей умственной деятельности я поставил себе две параллельные задачи: работать для науки и писать для народа, т.е. популярно (от populus – народ). Эту двойственную деятельность ученого понимал уже великий Петр... Не понимают ее, к сожалению, только многие современные наши ученые, особенно из величающих себя академистами».

Тимирязев призывал коллег следовать его примеру, так как был убежден, что «наука должна сойти со своего пьедестала и заговорить языком народа, то есть популярно».

Переход ученого на сторону революция после победы Великого Октября явился неожиданностью для некоторых, но не для него самого. Он шел к этому всю свою сознательную жизнь. А.В. Луначарский отмечал: «Если в сердце пролетариата всегда жила мысль о неизбежности крепкого союза между наукой и трудом, то она была подтверждена в тяжелые дни разрыва интеллигенции с революционными народными массами полным переходом одного из величайших представителен русского ученого мира, К.А. Тимирязева, на сторону рабочего класса, под его знамя. Кто знал Тимирязева раньше, тот вправе был ожидать, что именно этот человек окажется звеном, соединяющим революцию и науку».

С первых же дней Великой Октябрьской социалистической революции К.А. Тимирязев считал ее своим, родным, кровным делом. «Маститый ученый, – говорил М.И. Калинин, – как юноша, бросился в борьбу вместе с пролетариатом, направляя смертельные стрелы в врагов рабочего класса».

Семья будущего ученого придерживалась республиканских взглядов. Тимирязев вспоминал, что когда однажды отца спросили, какую карьеру он готовит для своих четырех сыновей, тот ответил: «Какую карьеру? А вот какую. Сошью я пять синих блуз, как у французских рабочих, куплю пять ружей и пойдем с другими – на Зимний дворец».

Понятно, что такие высказывания, дошедшие до ушей начальства, не могли понравиться. И от отца Тимирязева избавились – упразднили занимаемую им должность. Семья из восьми человек была вынуждена жить на небольшую пенсию, то есть практически осталась без средств к существованию.

Впоследствии ученый с гордостью вспоминал: «С пятнадцатилетнего возраста моя левая рука не израсходовала ни одного гроша, которого не заработала бы правая. Зарабатывание средств существования, как всегда бывает при таких случаях, стояло на первом плане... Зато я мог утешать себя мыслью, что... не сижу на горбу темных тружеников, как дети помещиков и купеческие сынки. Только со временем сама наука, взятая мною с боя, стала для меня источником удовлетворения не только умственных, но и материальных потребностей жизни – сначала своих, а потом и семьи. Но тогда я уже имел нравственное право сознавать, что мой научный труд представляет собою общественную ценность, по крайней мере такую же, как и тот, которым я зарабатывал свое пропитание раньше».

В 1861 г. восемнадцатилетний Климент успешно сдал экзамены и был принят в Петербургский университет, который с блеском окончил четыре года спустя. Летом 1868 г. Тимирязев был послан за границу для подготовки к профессорскому званию. После возвращения в Россию в 1870 г. ученый был приглашен профессором ботаники в Петровскую (ныне носящую его имя) сельскохозяйственную академию. В следующем году он защитил магистерскую диссертацию «Спектральный анализ хлорофилла», а в 1875 г. – докторскую диссертацию Об усвоении света растением». В 1877 г. К.А. Тимирязев возглавил кафедру анатомии и физиологии растений Московского университета.

Студенты академии и университета с большим уважением и любовью относились к своему молодому профессору, общение с которым всегда дарило им радость. К.А. Тимирязев считал преподавание очень важным делом. К лекциям он готовился заранее, продумывая план, содержание, логику доказательств. Тщательно репетировал опыты, подтверждающие теоретические положения излагаемого материала. Регулярно просматривал всевозможные журналы, чтобы быть в курсе самых последних событий в науке и обществе.

Студент Тимирязева Л.С. Цетлин вспоминает: «У всякого, кто имел счастье учиться у Климента Аркадьевича, слушать его лекции и особенно бывать на практических занятиях, общение с ним оставляло самые светлые воспоминания на всю жизнь. Его аудитория всегда переполнена, в нее стекались слушатели разных факультетов, хотя он не блистал ораторским искусством. На кафедре он не заботился о внешней красоте своих лекций, не строил округленных, напыщенных фраз – его речь лилась просто и свободно, то замедленно, то торопливо и скорее напоминала непринужденную товарищескую беседу, но как она была увлекательна! Между лектором и аудиторией устанавливался тесный контакт. Богатое научное содержание, исторические данные и новейшие достижения науки, живые портреты корифеев научной мысли, широкие философские обобщения и отклики на политические злобы дня, теоретические проблемы и запросы прикладных знаний, тонкий юмор и острая полемика, интереснейшие и технически идеальные опыты, внимание к каждому вопросу студентов, искреннее увлечение и заражающий энтузиазм – все это вдохновляло к научной и общественной работе и радостно волновало студентов. После лекций или практических занятий у Тимирязева студенты расходились полные веры в науку и в самих себя, любви к родной стране, полные уверенности в торжество истины и справедливости».

К этой яркой картине того, какое впечатление производили на слушателей лекции Тимирязева, добавим слова нашего великого физиолога И.П. Павлова: «Климент Аркадьевич сам, как и горячо любимые им растения, всю жизнь стремился к свету, запасая в себе сокровища ума и высшей правды, и сам был источником света для многих поколений, стремившихся к свету и знанию и искавших тепла и правды в суровых условиях жизни».

У Тимирязева учился будущий знаменитый писатель В.Г. Короленко. Вот какими красками он рисует образ своего учителя: «Высокий худощавый блондин с прекрасными большими глазами, еще молодой, подвижный и нервный, он был как-то по-своему изящен во всем. Свои опыты над хлорофиллом, доставившие ему европейскую известность, он даже с внешней стороны обставлял с художественным вкусом. Говорил он сначала неважно, порой тянул и заикался. Но когда воодушевлялся, что случалось особенно на лекциях по физиологии растений, то все недостатки речи исчезали, и он совершенно овладевал аудиторией... У Тимирязева были особенные симпатические нити, соединявшие его со студентами, хотя очень часто разговоры его вне лекций переходили в споры – по предметам «вне специальности». Мы чувствовали, что вопросы, занимавшие нас, интересуют и его. Кроме того, в его нервной речи слышалась искренняя, горячая вера. Она относилась к науке и культуре... и в этой вере было много возвышенной искренности».

Студенты Цетлин и Короленко пишут о том, какое впечатление производили на них учебные лекции Климента Аркадьевича. Они отмечают их увлекательность, живость, насыщенность богатым фактическим материалом, юмор преподавателя, его взволнованность, искренность, умение установить контакт с аудиторией. Но все эти качества проявлялись и при выступлениях К.А. Тимирязева перед широкой публикой.

Тимирязев не обладал выдающимися ораторскими способностями. Почему же так велико было его влияние на слушателей? Дело в том, что, выступая перед студентами академии и университета или с общедоступными лекциями в Политехническом музее, Тимирязев никогда не оставался равнодушным и заражал своим энтузиазмом слушателей. Он горячо любил науку и стремился передать свое чувство сидящим перед ним.

Наш «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин писал: «Если хочешь владеть массами, так нужно гореть, если подошел к аудитории и ты сам не волнуешься, тебе самому хочется спать, несомненно, и аудитория будет соответствовать твоему настроению... Нет ничего более чувствительного, это самый чувствительный барометр – аудитория. Вы можете самым заплетающимся языком говорить с трибуны, но, если вы волнуетесь, если вопросы, которые вы подняли, имеют значение, если вы на трибуне решаете вопрос, масса будет увлечена вместе с вами».

Взаимоотношения Тимирязева со студентами, их взаимную любовь ярко характеризует следующий эпизод.

В 1899 г. после крупных студенческих волнений правительство приняло закон, по которому бунтующих учащихся можно было отдавать в солдаты. В январе 1901 г. это постановление было применено к 183 киевским студентам. Москвичи вместе с киевлянами возмущались принятым решением. В отместку 500 студентов Московского университета были арестованы и заключены в Бутырскую тюрьму. 26 февраля в газете «Русские ведомости» появилось обращение московской профессуры к студентам, призывающее их прекратить беспорядки и вернуться к занятиям. С негодованием читали «Обращение» студенты, находившиеся в Бутырке и вне ее. Но среди подписей не было фамилии Тимирязева. Это показало молодежи, что любимый профессор разделяет их взгляды, он в их рядах.


Случайные файлы

Файл
50065.rtf
4306.rtf
135864.rtf
47993.rtf
181613.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.