Альфьери Витторио, граф д’Асти (8213)

Посмотреть архив целиком

Альфьери Витторио, граф д’Асти

А. О. Дёмин.

Альфьери, Альфиери (Alfieri) Витторио, граф д’Асти (1749–1803)

Альфьери, Альфиери (Alfieri) Витторио, граф д’Асти (1749–1803), итальянский поэт, драматург-трагик, политический писатель. Новаторство трагедий А., построенных в соответствии с принципами французского классицизма, заключалось в предельной концентрации драматического действия, устранении второстепенных персонажей и эпизодов, что приводило к неизвестной ранее итальянскому театру краткости текста пьесы. А. выработал напряженный, лаконичный, экспрессивный драматический стих, отличающийся как от эпического, так и лирического итальянского стиха обилием инверсий, переносов, ритмической затрудненностью и ораторской интонацией. Гражданское звучание и тираноборческий пафос творчества А., выраженные в его трагедиях и трактатах «О тирании» («Della tirannide», 1777), «О государе и словесности» («Del principe e delle lettere», 1784), а также в автобиографии («Vita di Vittorio Alfieri dAsti scritta da esso», 1803) и ряде стихотворений, обусловили его популярность в среде итальянских якобинцев и карбонариев. А. был любимым писателем Байрона, его драматургия оказала влияние на театральные сочинения английского поэта. Автобиография А. является одним из характерных личных документов эпохи, конструирующих романтический характер со свойственными ему устремлениями к личной независимости и свободе творчества.

Впервые имя А. упомянуто П. в письме к Л. С. Пушкину от 22–23 апреля 1825: «…хочу жеребцов выезжать: вольное подражание Alfieri и Байрону» (Акад. ХIII, 163). Для А. неизменная на протяжении всей жизни страсть к верховой езде была выражением стремления к личной свободе, о чем неоднократно упоминается в его «Жизни». Интерес П. к творчеству А. возникает в связи с работой над «Борисом Годуновым» и связанной с ней необходимостью оценить художественные возможности различных драматургических систем. Возражая А. А. Бестужеву на его тезис о смене первого «века творения и полноты» следующим за ним «веком посредственности, удивления и отчета» (Бестужев-Марлинский А. А. Соч.: В 2 т. М., 1958. Т. 2. С. 547) как всеобщем законе исторического развития литератур, П. ставит А. в один ряд с великими итальянскими поэтами прошлого и настоящего (письмо к А. Бестужеву от конца мая–начала июня 1825 — Акад. ХIII, 177; «<Возражение на статью А. Бестужева “Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начала 1825 годов”>» — Акад. ХI, 25). Между тем, к драматургической практике А., основанной на принципах французского классицизма, П. относится критически. В письме к Н. Н. Раевскому-сыну от второй половины июля 1825 он отмечает половинчатость новаторства А., который, исключив широко применявшиеся в итальянской драматургии, но ему казавшиеся неестественными «реплики в сторону», за их счет удлинил не менее неправдоподобные, с точки зрения русского поэта, одиночные монологи (Акад. ХIII, 197, 407; повторено почти дословно в письме к нему же от 30 января или 30 июля 1829 — Акад. ХIV, 48). Критика драматургии Байрона, включенная в то же письмо, а позднее развернутая в набросках статьи «<О драмах Байрона>» (1827; Акад. ХI, 51) и «<О трагедии Олина “Корсер”>» (1828; Акад. ХI, 64), косвенно затрагивает и А., поскольку П. называет Байрона его подражателем во всех драмах за исключением «Манфреда». П. отмечает односторонность и однообразие характеров в драмах Байрона, напряженность и неестественный лаконизм языка. Подобные упреки были адресованы французской критикой А. Характеристика его драматической реформы, а также разбор его художественных просчетов содержится в хорошо известной П. книге «О литературе Южной Европы» («De la littérature du Midi de lEurope», 1813–1829) швейцарского историка Ж.-Ш.-Л. де Сисмонди (Sismondi J.-Ch.-L. De Simonde de, 1773–1842). П. отдает предпочтение драматургии Шекспира, предполагающей большую художественную свободу.

В письме к А. А. Дельвигу от начала февраля 1826 по поводу восстания декабристов П. упоминает трактат А. «О государе и словесности», где развивается мысль о том, что писатель, отстраненный от общественной деятельности, становится склонен к умозрению. В России, по мнению П., ситуация сложилась прямо противоположной и «класс писателей» оказался более склонен к действию, хотя себя самого он причислил к писателям созерцающим, а не действующим (Акад. XIII, 259). Французский перевод трактата (Paris, 1818) имелся у П. (Библиотека П. № 532). А. изложил в нем свои воззрения на литературу и место писателя в обществе. А. полагает, что изящная словесность является высшим родом деятельности, ибо приносит наибольшую пользу обществу, просвещая и воспитывая граждан. Для художественного творчества писателю необходима полная независимость, социальная и экономическая, дающая ему возможность воспевать гражданские добродетели без оглядки на мнения покровителей или покупателей его продукции. Поэтому писатель должен быть единственным, кто оценивает достоинство его произведений. Эти мысли входят в идеологический фон ряда произведений П.

В литературной полемике П. упоминает также факты из жизни А., с которыми мог быть знаком не только по его автобиографии в подлиннике или французском переводе, но и по анекдотическим пересказам в зарубежной критике. Так в «<Опровержении на критики>» (1830), утверждая необходимость знакомства с живым языком простонародья, он замечает: «Альфиери изучал италиянский язык на флорентинском базаре» (Акад. ХI, 148–149). Пьемонтец по происхождению, А. с детства жил во французской языковой среде и был вынужден самостоятельно изучать литературный итальянский язык, основанный на тосканском наречии, для чего совершил несколько поездок во Флоренцию с целью использовать все возможности для ознакомления с разговорным языком. Однако в качестве основных источников своих знаний в этой области он называет грамматики, чтение классических итальянских авторов ХIV–ХVI вв. и беседы с учеными, но не флорентинские базары. Это утверждение П. восходит к фразе из романа Ж. де Сталь «Коринна, или Италия»: «Alfieri disoit quil alloit à Florence, sur le marché public, pour apprendre le bon italien» (Œuvres complètes de Mme la Baronne de Stael. Paris, 1820. T. 8. P. 337–338; Библиотека П. № 1406; перевод: Альфьери говаривал, что посещал во Флоренции рынок, чтобы научиться чистой итальянской речи). Пассаж об А. в более ранней статье «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» 1825 (Акад. ХI, 34): «В самом деле, Крылов знает главные европейские языки и, сверх того, он, как Альфиери, пятидесяти лет выучился древнему греческому» — имеет, по-видимому, прямой источник в «Предисловии переводчика» к французскому изданию трактата А. «О государе и словесности»: «Il apprit sa langue quil ne possedait point à fond, la langue latine quil ignorait entièrement, et а cinquante ans il étudia le grec» (Du prince et des lettres / Trad. dAlfieri, par M***. Paris, 1818. P. VIII — Библиотека П. № 532; перевод: Он освоил родной язык, который знал вовсе не глубоко, латынь, которой не знал вовсе, и в пятьдесят лет стал изучать греческий).

Непосредственное соприкосновение П. с творческой манерой А. происходит в 1827, когда в Михайловском, предположительно в сентябре–октябре, он переводит стихами сцену 1 из трагедии «Филипп» («Filippo», публ. 1783) — монолог Изабеллы: «Desio, timor, dubbia ed iniqua speme…» («Из Alfieri»). По мнению П. В. Анненкова, он пользовался при этом прозаическим переводом А. С. Шишкова. Однако 12-й т. «Собрания сочинений и переводов адмирала Шишкова», куда входит перевод «Филиппа» (с. 33–121), вышел в 1828 и, следовательно, не мог быть использован П. при работе над переводом. Более ранние публикации перевода Шишкова не известны. Экземпляр т. 12, имевшийся у П., остался неразрезанным (Библиотека П. № 430). П. имел также парижское издание (1825) избранных трагедий А. на итальянском языке в 3 т. (Там же. № 533), где в т. 1 разрезана трагедия «Филипп» и в т. 3 — трагедия «Мирра» («Mirra», 1784). Можно предположить, что именно это издание видел А. Н. Вульф 15 сентября 1827 на рабочем столе П. в Михайловском (Л. Н. Майков). Перевод П. отличает точная передача смысла, стиля и объема подлинника (перевод длиннее оригинала на одну строку). П. воспроизводит и в некотором роде изобличает неестественную напряженность и риторическую холодность стиля А., так что Н. Н. Страхов усмотрел в переводе «нечто напоминающее пародию». Трагедию «Мирра» П. упоминает в статье «<Возражение критикам “Полтавы”>», 1830 (Акад. ХI, 164) рядом с «Отелло» Шекспира в качестве примера любви девушки к человеку значительно старше ее, однако пример этот не вполне точен. В основе сюжета «Мирры», заимствованного из «Метаморфоз» Овидия (кн. Х), лежит кровосмесительная страсть героини к собственному отцу, о котором говорится, что он еще молод и помнит о любви.

Дважды П. цитировал полустишие «il gran padre Dante Alighieri» (перевод: Отец великий Данте Алигьери) из сонета А. «Quattro gran vati, ed i maggior son questi…» (1786; перевод: Четверо великих поэтов и величайшие суть…); в первый раз в черновой редакции статьи «<Письмо к издателю “Московского вестника”>», 1828 (Акад. ХI, 339) и во второй — в измененном виде, в подписи к полушутливому автопортрету в лавровом венке (1835-1836) (ПД 1732, л. 59), стилизованному под Данте, в лавровом венке, с надписью: «il gran padre A. P.». Имена Данте и А. были связаны с именем П. также в комплименте, включенном итальянским переводчиком С. Риччи в письмо к П. от 1 мая 1828, где упоминается анекдотический эпизод из биографии А., якобы трижды бравшегося делать выписки лучших мест из «Божественной комедии» и трижды переписывавшего ее целиком (Акад. XIV, 16).


Случайные файлы

Файл
EVOLPROMSOB.doc
97388.rtf
66483.rtf
178059.rtf
13594.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.