Климент Смолятич (76310-1)

Посмотреть архив целиком

Климент Смолятич

Перевезенцев С. В.

Климент Смолятич (ум. не ранее 1164 г.) – митрополит Киевский в 1147–1156 гг., второй, после Илариона, митрополит из русских. До 1147 г. Климент был монахом располагавшегося близ Киева Зарубского монастыря, схимником, а одно время даже "молчальником", т.е. принявшим обет молчания. Ко времени возвышения Климент уже прославился своими глубокими познаниями, широкой эрудицией, литературным даром. В Ипатьевской летописи о нем написано: "…И был книжник и философ, каких на Русской земле не бывало".

В киевские митрополиты Климента возвели 27 мая 1147 г. без благословения константинопольского патриарха, но по инициативе великого князя Изяслава Мстиславича. Таким образом, Климент Смолятич стал вторым митрополитом, русским по происхождению. Поставление Климента в митрополиты было напрямую связано с желанием великого князя и некоторых церковных иерархов утвердить независимость как Русской Церкви, так и всего Киевского государства от Византии. Именно поэтому вспомнили о некоторых традициях раннего, еще Владимировой поры, русского христианства.

Так, акт поставления нового митрополита предлагалось совершить мощами святого Климента, которые хранились в Десятинной церкви. А ведь святой Климент почитался защитником Русской земли именно в раннем русском христианстве. Право же на избрание русскими своего митрополита находили в событиях и более близких — указывали на факт избрания митрополитом Илариона (1051 г.). Видимо совсем неслучайно, что выбор пал именно на Климента Смолятича. Он был известен как активный церковно-политический деятель, представитель так называемой "русской партии", боровшейся с засильем греческих иерархов в Русской Церкви.

Однако Климент оставался митрополитом только до тех пор, пока Изяслав Мстиславич был жив. После его смерти началась борьба за киевскую кафедру и, в конце концов, в 1156 году Климент был окончательно "испровергнут" с митрополитства, а священникам, поставленным Климентом, было запрещено служить, пока они не отрекутся от бывшего митрополита.

Единственное дошедшее до нас произведение Климента Смолятича "Послание Фоме" показывает, как элементы раннего русского христианства продолжали жить еще и в XII столетии. Этот памятник сохранился в испорченном виде: перепутаны местами отдельные его части, сам текст позднее был истолкован неким монахом Афанасием. Кроме того, как установил Н.К. Никольский, источник символических толкований многих библейских сюжетов в "Послании к Фоме" находится в сочинениях византийских богословов, особенно Григория Богослова, Феодорита Критского и Никиты Гераклийского. Неизвестно также, использовал ли труды из греческих сочинений сам Климент или это сделали позднейшие переписчики и "истолкователи" его текстов. Поэтому заранее сегодня нам неизвестно какие именно толкования библейских сюжетов принадлежат непосредственно Клименту Смолятичу. Попытку выделить толкования Афанасия из текста Климента недавно предприняла Н.В. Понырко. Публикация текста "Послания Фоме" с перестановками Н.В. Понырко осуществлена в серии "Библиотека литературы Древней Руси".

"Послание к Фоме", главное сочинение Климента Смолятича, несомненно, связано с церковно-политической борьбой вокруг митрополичьей кафедры. Ведь одна из целей написания Климентом этого послания — снять выдвигаемые против него обвинения в славолюбии и доказать свое право на руководство Русской Церковью.

Главный вопрос, поставленный Климентом в "Послании" — можно ли допускать расширенное толкование Священного Писания? Отвечая на него, Климент отстаивает свое право тщательно исследовать "божественные письмена" и, хотя он не отрицает буквального понимания Библии, тем не менее, библейские тексты имеют для него, прежде всего символическое значение, а сам Климент выступает как сторонник символически-аллегорического метода прочтения библейских сюжетов. "Что же ми Зарою и Фаресом! — восклицает Климент по поводу одного из библейских сюжетов, который от толкует в своем послании. — Но нуждюся и уведети преводне", то есть, иносказательно. И в этом смысле Климент Смолятич оказывается продолжателем того толкования христианского вероучения, которое утверждал митрополит Иларион.

Более того, Климент отстаивает право русского книжника на использование не только богословия, но и философии — светской, даже языческой науки. "А речеши ми: "Философьею пишеши", а то велми криво пишеши, а да оставль аз почитаемаа Писаниа, ах писах от Омира, и от Аристотеля, и от Платона, иже во елиньскых нырех славне беша", — отвечает на обвинения Климент в самом начале своего "Послания". А чуть ниже восклицает: "Что философью писах, не свемь! Христос реклъ святымь учеником апостоломь: "Вамь есть дано ведати тайны царствиа, а прочим въ притчах". Списающим евангелистом чюдеса Христова, хощу разумевати преводне и духовне".

Климент вообще показывает, что себя знатоком античной философии, вспоминая, что "излагал" в своих сочинениях Гомера, Аристотеля и Платона, "прославленных в греческих странах" философов.

Своеобразное продолжение "линии Илариона" можно заметить и в других рассуждениях Климента Смолятича. Так, в истории человеческого общества он выделяет три состояния, которые соответствуют этапам утверждения Божественной истины в людских сердцах — "Завет", "Закон" и "Благодать". "Завет" — это пророчество будущей Благодати, которое Господь даровал праотцу Аврааму, а в его лице и всем язычникам. "Закон" (Ветхий завет) — это пророчество истины, данное Моисею для иудеев. "Благодать" (Новый завет) — это и есть истина, дарующая вечное спасение уже всем людям.

Наступление каждого нового состояния отрицает предыдущее: "Закон бо упраздни Завета. Благодать бо упраздни обое, заветное и законное, солнцу въсиавшу, — пишет Климент Смолятич и продолжает аллегорическим сравнением: — Нужа есть всему миру пребывати под мраком, но осветитися подобает пресветлами лучами". Следовательно, только Благодать освещает мир "пресветлыми лучами" и человечество "уже не теснится в Законе", но "въ Благодати пространно ходит. Законнаа бо вся стень подаша и образ бяху будущих, а не сама та истинна".

А свои размышления об истинности Благодати Климент, опять же в духе митрополита Илариона, иллюстрирует своеобразным толкованием библейской притчи о Заре и Фаресе, сыновьях-двойняшках библейского патриарха Иуды и его невестки Фамари. Зара должен был родиться первым, но во время родов лишь выставил руку, на которую тотчас же была навязана красная нитка. Первым же на свет появился Фарес.

В толковании Климента Смолятича, рука Зары — это образ Завета ("преже бо Закона беаху неции богочестиемъ облежаще, не по Закону, но по вере живуще"); Фарес — образ Закона ("среда бо есть Фарес преже бывших благочестию и хотящих быти Благодати"). Сам же Зара — это образ Благодати, явивший вначале свою руку, как пророчество будущей истины. В целом же, это толкование позволяло Клименту доказывать правоту собственных рассуждений, опираясь на Священное Писание.

Климент Смолятич совсем неслучайно столь много времени уделяет внимательнейшему прочтению Библии. Ведь, по его мнению, в познании Божиего Промысла и в посмертном спасении заключается высшая цель человеческой жизни. Даже признавая, что Господь, в принципе, непознаваем, Климент стремится к осмыслению сути сотворенного Господом мира. Познание же "божественной твари" может способствовать и познанию Божиих тайн.

Возможность постижения Божиего Промысла дает право Клименту защищать еще один важный для него тезис — право человека на свободную волю. Вообще, человек, по мнению русского мыслителя, — это не просто Божие творение, а любимое и опекаемое Господом создание. "Нас же деля что не имать сътворити преславно, яко по образу Божию и по подобию быхом!" — восклицает Климент. Поэтому человек имеет возможность свободно распоряжаться всеми данными ему Богом вещами, ибо эта свобода предопределена Самим Богом.

Однако свобода имеет и свои пределы, установленные опять же свыше. "Да аще мы убо, тварь суще Божиа, от него сотвореною тварию действуемъ, якоже хощем, то что ны есть, возлюбленнии, паче наипаче помышляти о Бозе, Его же совета и премудрости нашь умъ ни худе достигнути не можеть, не токмо нашь умъ, но и ти святии ангели и архангели и вся чиноначалиа", — пишет Климент Смолятич. Следовательно, человек не должен противиться божественному "смотрению", но должен только славить Господа и благодарить. Более того, все свои аллегорические рассуждения Климент подчиняет одной цели — научить людей искать спасения, не уклоняясь от Божиего Промысла "ни на шую, ни на десно". Даже в жизни животных, пусть и мифических, видит Климент поучительные для людей сюжеты: "Се бо есть и намъ на поучение, иже просити что от Бога добрых делъ и полезных и спасение когда улучити и снабдети, имже Богъ о бесловесных промышляеть и устанавливаеть", — такими нравоучительными словами заканчивает Климент рассуждение о некой птице Алкионе.

И спасения, по убеждению Климента, достойны все, уверовавшие в Бога и искренне служащие ему. В ответ и Господь никого не оставит и каждому дарует спасение и жизнь вечную: "Ничто же бо преобидно от Господа, все видить безсонное Его око, то все смотрить, у всего стоить, даа комуждо спасение… Устрааеть и промышляеть премудрено спасение наше и повелевает комуждо, якоже хощеть".

В этом понимании сущности спасения опять же можно видеть продолжение "линии Илариона", а, вернее, традиций раннего русского христианства.


Случайные файлы

Файл
15861-1.rtf
36941.rtf
178566.rtf
71357.rtf
30792.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.