Симеон Полоцкий (73802-1)

Посмотреть архив целиком

Симеон Полоцкий

Перевезенцев С. В.

Симеон Полоцкий (мирское имя — Самуил Гаврилович Петровский-Ситнянович) (1629–1680) — деятель восточнославянской культуры XVII в., поэт, переводчик, драматург и богослов, один из идейных лидеров "латинствующих".

Уроженец Полоцка, белорус по происхождению. Учился в Киево-Могилянской коллегии и, по некоторым предположениям, в Виленской иезуитской академии. До конца жизни Симеон Полоцкий оставался тайным униатом, скрывавшим свою принадлежность к Базилианскому ордену.

Первые стихотворения написал в годы учебы. В 1656 г. принял монашеский постриг под именем Симеона. В 1664 г. навсегда переехал в Москву, где к его монашескому имени и добавилось прозвание Полоцкий. В Москве получил поддержку царя Алексея Михайловича, при дворе которого он признавался как мудрейший "философ", "вития" и "пиит".

Пользуясь благосклонностью царя, Симеон Полоцкий развернул в Москве широкую просветительскую деятельность — преподавал в Богоявленской и Заиконоспасской братских школах, открыл в Кремле типографию, свободную от церковной цензуры, в которой в большом количестве издавал свои книги стихов, учебную и богословскую литературу. Позднее, по поручению царя, Симеон Полоцкий занимался воспитанием и образованием царских детей — Федора и Софьи. Кроме того, он возглавлял созданную при Приказе тайных дел первую в России школу нового типа, где обучал латинскому языку государственных чиновников — будущих дипломатов. Он же разработал проект организации в Москве высшей школы, который позднее был положен в основу создания будущей Славяно-греко-латинской академии.

Уже в первые годы пребывания в России Симеон Полоцкий принял самое активное участие в проведение церковной реформы и в борьбе со старообрядчеством. Его перу принадлежит несколько книг против старообрядцев. Так, после соборов 1666–1667 гг. он написал книгу "Жезл правления" с обличениями старообрядчества. Книга имела большое значение в полемике со старообрядчеством. Впрочем, Д. Ягодкин еще в прошлом столетии отметил, что в ряде случаев аргументация Полоцкого, и каноническая, и историческая, достаточно слаба. Ему не хватало серьезной исторической подготовки, а свои доказательства он часто строил только на авторитете западных историков или же на собственном филологическом анализе.

Интересна и еще одна мысль Полоцкого, которую подметил Д. Ягодкин в "Жезле правления", когда, доказывая необходимость троеперстия, Симеон Полоцкий пишет о том, что троеперстного знамения употребляется всеми православными народами, за исключением небольшого числа великоруссов, и именно этот факт как нельзя лучше говорит в пользу апостольской древности троеперстия. В данном случае важно то, что Полоцкий искренне считает традиционные обычаи Русской Церкви заблуждением, а правила Греческой Православной Церкви — истиной, ведь он был воспитан именно в этой традиции. Здесь очень четко проявляется само отношение Симеона Полоцкого к собственно русским традициям, которые были от него очень далеки и, по большому счету, малоценны. Такое же отношение было у него и к русской истории. В свое время Л.Н. Пушкарев отметил, что "Вертограде духовном" Полоцкий не упоминает ни одного русского царя, кроме князя Владимира, крестившего Русь. Видимо, собственная русская история Полоцкого просто не интересовала.

Творческое наследие Симеона Полоцкого обширно: книги проповедей "Обед душевный" и "Вечеря душевная", богословский труд "Венец веры православнокатолической", сохранившиеся в рукописях книги "Рифмологион" и "Вертоград многоцветный", включающие не одну тысячу стихов.

После смерти многие его книги были запрещены, как "прельщающие" латинской мудростью, а рукописи изъяты и скрыты в патриаршей ризнице. Патриарх Иоаким осудил Симеона Полоцкого, как человека "мудрствоваше латинская нововы мышления". А о самих книгах, издаваемых Симеоном, патриарх Иоаким говорил: "Мы прежде печатного издания не видали и не читали тех книг, а печатать их не только благословления, но и изволения нашего не было".

Религиозно-философские предпочтения Симеона Полоцкого определялись его образованием, полученном в прозападных учебных заведениях Киева и Вильно. Впрочем, сам Симеон Полоцкий не был, так сказать, профессиональным философом, скорее он был профессиональным литератором и поэтом. Уверенный в том, что Россия должна избавиться от своей самобытности, он всю свою деятельность посвятил тому, чтобы распространить здесь идеи западноевропейского гуманизма и рационализма. И, прежде всего, он пропагандировал светскую науку, столь отрицаемую ранее в древнерусской мысли.

Конечно, будучи монахом, Симеон Полоцкий признавал, что светская наука и, в первую очередь, философия, вторична по отношению к богословию. В "Вертограде многоцветном" он писал:

Философии конец: тако людем жити,

Еже бы по-силному Богу точным быти.

Больше того, немало трудов он посвятил тому, чтобы утвердить в российском религиозно-философском сознании истинное, как ему казалось, православное вероучение. Однако само подходы к толкованию православного вероучения Симеоном Полоцким значительно отличались и от традиционных для России, и даже от тех, что пришли с нововведениями, которые были привнесены в русскую жизнь церковной реформой. Поэтому совсем неслучайно то идейное направление, которое поддерживал и развивал Симеон Полоцкий, и получило название "латинства". На примере творчества Симеона Полоцкого, можно выделить основные компоненты этого направления.

Прежде всего, разделяя веру и рациональное, "разумное" знание, Симеон Полоцкий все же всегда подчеркивал, что светское, рациональное знание — это обязательная составляющая всякого познания. Он вообще всегда подчеркивал значение "разумности", призывая и своих читателей шествовать путем "разумения":

Ты же, о читателю, изволь чести умно,

Разум, удобь возмеши, внимая разумно,

Употребляй… тогда полза будет…

"Разумное" знание, "разумная" "полза" всякого дела — вот к чему призывал Симеон Полоцкий. Рассуждая о философии, он прежде всего говорит о ее "ползе". Так, знаменитым философам прошлого, Фалесу Милетскому, Диогену, Аристиппу, в его стихах в разных вариантах задают один и тот же вопрос: "Кая в философии полза, человече?" А в строках, восхваляющих разум, он прямо отрицает предыдущую традицию, утверждая, что те, кто не пользуются своим разумом, "иже умом дети":

Разум есть прешедшая добре рассуждати,

настоящая паки благоустрояти,

Еще предвидение будущих имети, —

сих делес не творяют, иже умом дети.

А.С. Елеонская заметила, что именно в "безумности", то есть в отсутствие разума, обличал он сторонников старообрядчества, что они просто необразованные, "безумные" люди. "Безумию их каждый посмеется", — уверяет он в книге "Жезл правления". Кстати, и опровержения старообрядческих взглядов, Симеон Полоцкий строил, прежде всего, на том, что стремился показать не только отсутствие у них знания, но и элементарную неграмотность. Так, про известного старообрядческого полемиста Никиту Пустосвята он писал: "Чрез все житие вое в нощи невеждества слепствовав… Не весть он и алфа гречески чести". А другому старообрядческому писателю, Лазарю, говорил: "Иди прежде научися грамматичествовати, таже к вящшым хитростем учения".

Обвинения Симеона Полоцкого вовсе не означают, что идеологи старообрядчества и в самом деле были неграмотны и необразованны. Они не имели образования в понимании самого Симеона, т.е. не были образованы на западноевропейский лад. Больше того, видимо, Симеон Полоцкий вполне искренне не понимал и не принимал той системы доказательств, которой пользовались старообрядцы, — слишком далеки от него были древнерусские традиции. В отличие от них, для Симеона Полоцкого было аксиомой — истинное познание Бога возможно только путем сочетания веры и разумного знания.

Поэтому уже один тезис о "разумности", по сути дела, главный тезис Симеона Полоцкого, показывает, насколько его религиозно-философские воззрения были отличны от традиционных древнерусских представлений о соотношении веры и разума. Впрочем, отличались они и от греческой догматики. Ведь впервые в истории русской религиозно-философской мысли Симеон Полоцкий внес в нее самый значительный элемент рационализма. Даже к библейским текстам Симеон Полоцкий относился совсем по-новому. Так, по примеру польского поэта эпохи Возрождения Яна Кохановского, и впервые в русской литературе, он переложил современными стихами одну из библейских книг — Псалтирь. "Псалтирь рифмованная" была напечатана в 1680 году, а в 1685 году положена на музыку дьяком Василием Титовым.

Сам факт поэтического перевода библейского текста — небывалый в истории России, где очень трепетно относились к Священному Писанию. Ведь в этом факте явно прослеживается стремление к рационально-критическому восприятию Библии. Уже в предисловии к "Псалтири рифмованной" Симеон Полоцкий обозначает этот новый методологический принцип, предназначая свое сочинение тем, "кто разумно хвалят Господа", а читателей он призывает: "Молю тя, здравым умом да судиша". Сам же перевод осуществлялся, по словам Полоцкого, по принципу: "Держахася словес псалтирных и разума толкования приличнаго".

Интересен в этом смысле факт, что именно Псалтирь стала предметом первого поэтического перевода. Стоит напомнить, что Псалтирь была и одним из самых первых библейских текстов, переведенных в древности на славянский язык. Так что, история повторилась, только в других исторических условиях.


Случайные файлы

Файл
28565.rtf
161480.rtf
98518.doc
164502.rtf
26259.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.