Бахтин Михаил Михайлович (72492-1)

Посмотреть архив целиком

Бахтин Михаил Михайлович

Т.В. Щитцова

Бахтин Михаил Михайлович (1895—1975) — философ, литературовед, эстетик, лингвист, культуролог. Предполагается, что две его работы «Фрейдизм: Критический очерк» (1927) и «Марксизм и философия языка» (1929, 1930) были изданы под именем В.Н. Волошинова, а кн. «Формальный метод в литературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику» (1928) под именем П.Н. Медведева. Первый период творчества Б. охватывает 1920-е гг., он характеризуется интересом к филос. проблематике. Во второй период (кон. 1920-х — сер. 1930-х гг.) Б. выпустил в свет один из своих основных трудов — «Проблемы творчества Достоевского» (1929), (в последующих изд. «Проблемы поэтики Достоевского»). В третий период Б. занимался в основном проблемами истории и теории литературы.

Б. коренным образом переосмыслил проблему связи между Я и Ты, Я и Другими. Диалог не просто выступает у него как средство обретения истины, модус благоприятного человеческого существования, а оказывается единственным средством узнавания бытия, соприкосновения с ним. В диалоге позиция каждого расширяется до бытийственности. Бытие, по Б., это не мир вещей, не всепроникающая материя. Онтология рождается только тогда, когда между различными сущностями возникает общение. Это и есть единственный бытийственный мир.

В ранней работе Б., названной публикаторами «К философии поступка», ключевые слова: «событие», «событийность», «поступок», «не-алиби в бытии». В их ряду особо важным является понятие «Другой». Оно позволяет раскрыть «архитектонику» человеческих взаимоотношений, выявить роль диалога и полифонизма в целостном постижении бытия. Углубляя представление о «другости», Б. определяет свое отношение к филос. традиции в ее логико-гносеологических и интуитивистских формах. В работах Б. содержится критика философии жизни, экзистенциализма и персонализма за эстетизацию бытия и разрушение «правды нашего взаимоотношения». Особое внимание Б. уделяет тому, как соотносится мир жизни и мир культуры.

Ценность исследований Б. в том, что им утверждены принципиально новые установки изучения литературного творчества, культурной практики в целом. Б. проанализированы три открытия Ф.М. Достоевского, имеющие формально-содержательный характер и представляющие собой три грани одного и того же явления. Первое открытие — совершенно новая структура образа героя. Второе — изображение, точнее, воссоздание саморазвивающейся и неотделимой от личности идеи. Она становится предметом художественного воплощения, но не в качестве филос. или научной истины, а как человеческое событие. Основная особенность романов Достоевского — множество самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний. Третьим открытием Достоевского Б. считает диалогичность как особую форму взаимодействия между равноправными и равнозначными сознаниями.

В работе Б. «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» (написана в 1940, изд. в 1965) исследуются народные праздники, карнавалы, выделяется особая роль смеха в истории культуры.

***

Известный русский ученый: философ, филолог, литературовед, теоретик культуры. Основные публикации работ Б.: «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» (1965, 1990), «Эстетика словесного творчества» (1979, 1986), «Работы 1920-х годов» (1994), «Проблемы творчества и поэтики Достоевского» (1994) и др. Определяющее влияние на формирование философских взглядов Б. оказали философские учения Канта, Кьеркегора, Марбургской школы неокантианства, феноменологии. К собственно философским трактатам у Б. можно отнести только раннюю неоконченную работу «К философии поступка» (предположительно начало 1920-х), где он выступает с программой построения «первой философии» нового типа, которая через обращение к «единой и единственной нравственной ответственности» призвана преодолеть «дурную неслиянность культуры и жизни». Онтология человеческого бытия рассматривается в данной работе как онтология поступка, как учение о «единственном событии свершаемого бытия». Одно из центральных бахтинских понятий, задающих онтологическое определение человека, – понятие «не-алиби в бытии», также подчеркивающее ответственный характер человеческого бытия. Б. исходит из осознания активной причастности бытию со «своего единственного места в бытии». Соответственно онтология человека определяется у Б. взаимоотношением между «единственностью наличного бытия» и «целым бытия». Сложную диалектику этого взаимоотношения Б. пытается прояснить с помощью понятий «нераздельно и неслиянно», а также с помощью различения «данного и заданного» в онтологии человека. Указанное взаимоотношение реализуется, согласно Б., в изначальном акте «утверждения своего неалиби в бытии». Этим актом, по мнению Б., полагается «ответственный центр исхождения поступка», в результате чего «место быть» получает необходимую конкретность и «инкарнированность», онтологическую укорененность. В свете заданной таким образом онтологии на смену homo sapiens приходит «человек поступающий», выявляется онтологическая неслучайность всякого поступка, таким образом нравственная философия обретает онтологические корни. Философия поступка Б. включает развернутую критику «эстетического и теоретического миров» за характерное для них отвлечение от «нудительной действительности» «единого и единственного ответственного бытия» и противопоставляет им «ответственное единство» мышления и поступка. При этом указанное отвлечение приводит не только к теоретической, но и к онтологической несостоятельности. Как показывает Б., эстетический мир способен породить «двойника-самозванца», чье бытие определяется Б. как «бытие лжи или ложь бытия», «ложь самим собою себе самому» («Автор и герой в эстетической деятельности»), коренящаяся в том, что человек отвлекается (отступает) от «центра исхождения поступка», которым отмечено конкретное место человека в бытии. Это отступление в религиозном (христоцентрическом) контексте осмысляется Б. как «имманентное бытию грехопадение». Заявляя, что эстетический и теоретический разум должны быть моментом практического разума, Б. вводит понятия «поступающего мышления» и «участного мышления» и классифицирует философию на ту, в которой участное мышление преобладает «осознанно и отчетливо», и на ту, где это имеет место «бессознательно и маскированно». В работе «Автор и герой в эстетической деятельности» Б. предлагает позитивное обоснование эстетического события. Б. показывает, что эстетическое созерцание, которое отвлекается от этического смысла и заданности конкретного человеческого бытия, остается внутренне оправданным по отношению к другому человеку. Обозначение проблемы «я – другой», лежащей в основании диалогической концепции Б., можно найти уже в трактате «К философии поступка». В работе об авторе и герое эта проблема получает детальное рассмотрение и опирается на такие понятия, как «вненаходимость», «кругозор» и «окружение», «я-для-себя» и «я-для-другого», «другой-для-меня» и др. Согласно Б., моя вненаходимость другому делает эстетическое отношение творчески-продуктивным, поскольку я обладаю «избытком видения» по отношению к другому: мне есть чем его одарить и это дар, в котором другой, по словам Б., испытывает абсолютную нужду. Как подчеркивает Б., результатом эстетической деятельности, эстетического события становится рождение другого в новом плане бытия, определенном новыми, «трансгредиентными» другому ценностями. Но, как уже отмечалось, это онтологическое приращение, будучи недоступным другому, требует в качестве залога мое собственное бытие. Чтобы сохранить позитивность эстетического, необходимо вести одновременно смысловую и ценностную интерпретацию отношения «я – другой», определять эстетическое видение «помимо смысла», но тем не менее удерживать его «вместе» с ним. Б. удерживает это место единого и единственного бытия, когда специально подчеркивает, что речь идет о «конкретной вненаходимости меня единственного». Таким образом, именно по отношению к другому обнаруживается единственность и «незаместимость» моего места в мире: мой дар другому исходит из моей точки зрения, укоренен в моем месте в бытии. «Эстетическое созерцание и этический поступок, – пишет Б., – не могут отвлечься от конкретной единственности места в бытии». Эстетическая концепция Б. развивалась в полемике с «формальным методом» в искусствознании, с одной стороны, и с концепцией «вчувствования» в эстетике конца 19 – начала 20 в., с другой. Если первое направление вело, по мнению Б., к потере героя, то второе – к потере автора, разрушая, таким образом, художественное событие, понимаемое как событие диалогическое. Позднее свойственный эстетическому созерцанию момент завершенности был оценен Б. как насилие, несовместимое с идеей диалогизма как живого отношения двух сознаний. В этой связи «новая художественная модель мира», созданная, по мнению Б., в романах Достоевского, преодолевает завершающую авторскую активность, монологическое сознание автора. Полифонический роман Достоевского предстает как «сочетание неслиянных голосов» в незавершимом диалоге. Анализируя воплощенное в романах Достоевского художественное видение жизни человеческого сознания, Б. делает вывод, что «само бытие человека есть глубочайшее общение. Быть значит общаться», быть на границе. Диалогический характер человеческого бытия, из которого исходит Б., определяет и его подход к разработке философских основ гуманитарных наук, и в частности к анализу проблемы текста в гуманитарных науках. Гуманитарные науки, поскольку они имеют дело с личностью, предполагают диалогическую активность познающего, диалогическое движение понимания, которое, в свою очередь, основывается на диалогическом контакте между текстами и на сложном взаимоотношении текста и контекста. Признание нескончаемого обновления смыслов в новых контекстах приводит Б. к различению малого времени и большого времени, трактуемого как бесконечный и незавершимый диалог. В культурологическом аспекте наибольшую известность получила книга Б. «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», в которой Б. развивает концепцию народной смеховой культуры (в противоположность культуре официальной) и идею карнавала, разнообразные проявления которого Б. анализирует, основываясь на принципе амбивалентности. Если в литературоведении влияние Б. очень велико, то философское осмысление его идей и концепций только начинается, причиной чему стала как биография самого Б., так и судьба его наследия. Очевидна глубокая созвучность его идей западным диалогистам (Бубер и др.). Вместе с тем разносторонность затронутой им проблематики не только оставляет открытым вопрос о единстве бахтинской мысли, но и делает ее способной к диалогу с самыми разнообразными подходами в современной философской мысли: феноменологическими, герменевтическими, постмодернистскими.


Случайные файлы

Файл
49657.rtf
1718.rtf
14564-1.rtf
37501.rtf
12614-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.