Фредрик Джеймисон (71559-1)

Посмотреть архив целиком

Фредрик Джеймисон

A.A. Горных

Джеймисон (Jameson) Фредрик (р. в 1934) – американский философ, автор неомарксистской концепции постмодернистской культуры, разрабатываемой в широком интердисциплинарном поле (литературоведение, теория визуальных искусств, психоанализ, культурная антропология, критическая социальная теория). Основные сочинения: «Сартр: источники стиля» (1961), «Марксизм и форма; диалектические теории литературы 20 в.» (1971), «Тюрьма языка: критическая оценка структурализма и русского формализма» (1972), «Мифы агрессии: Уиндхэм Левис, модернист как фашист» (1979), «Политическое бессознательное: нарратив как социально-символический акт» (1981), «Идеологии теории: эссе 1971–1986» (1988), «Поздний марксизм: Адорно, Или жизнеспособность диалектики» (1990), «Меты очевидного» (1990), «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма» (1991), «Геополитическая эстетика: кино и пространство в системе мира» (1992), «Источники времени» (1994), «Брехт и метод» (1998), «Культурный поворот: Избранные труды по постмодернизму, 1983–1998» (1998) и др. Среди наиболее существенных влияний на творчество Д. – неомарксистская традиция (Адорно, Альтюссер) и структуралистская методология (Леви-Стросс, А.Греймас).

Научная биография Д. начинается в 1957 с преподавания французской литературы и сравнительного литературоведения и продолжается как обычная университетская карьера до конца 1960-х. Основная черта этого этапа – поиск альтернативы традиции позитивизма, господствовавшей в американской гуманитаристике. Первой фигурой, ориентирующей на целостный («тотализирующий»), социально-критический анализ субъекта и социума в отличие от либерального рационально-эмпиристского подхода к культуре, для Д. становится Сартр. Два переплетающихся «биографических мотива» инициируют работы Д. – утопическое стремление выйти за пределы современного западного опыта субъективности (буржуазного эго) и воспроизводящей его массовой, потребительской культуры; особая чувствительность к новому (уже не-»модернистскому»), «иному» (будь то архаические сообщества или советский кинематограф). Способность перевести эти мотивы в план теории, а в экзистенциальной ситуации «бытия-в-мире» (воплощенного в очень широкой культурной перспективе – от повседневности, архитектурного опыта или экономической жизни до со-переживания «великим стилям» литературы) открыть трансцендирующее ее социально-историческое измерение – характерная особенность того, что можно назвать «феноменом Д.». Первый опыт в направлении разработки собственной концепции современной культуры (культуры «после модерна») – статья «Метакомментарий» (1971). В опубликованной в том же году книге «Марксизм и форма» Д. предлагает основные тезисы своей интерпретативной модели культуры. Этапными в разработке данной модели можно считать работы «Политическое бессознательное» и «Постмодернизм». «Всегда историизируй!» – таков общий пафос концепции Д. «Историизировать», в первом приближении, – значит рассматривать текст в его исторической перспективе, что является необходимым условием его адекватного понимания. Первоначально для Д. объектом интерпретации выступало литературное произведение.

По мере разработки концепции в предметное поле анализа вовлекаются и другие «тексты» культуры – архитектурные, живописные, кинематографические. Интерпретация текста в связи с его историческим контекстом, по Д., не является вариантом социологии литературы, выявляющей то, каким образом социальные факторы и типы представлены в том или ином произведении искусства. Д. называет диалектическим такой подход к продуктам символического производства (произведениям искусства, теоретическим системам), при котором, с одной стороны, в качестве основополагающего выдвигается тезис о том, что базовым содержанием текста является та историческая ситуация, в которой он стал возможен, с другой, эксплицируется тот способ, каким сама форма произведения искусства или философского текста оказывается существенно содержательной, предшествующей и конститутивной по отношению к своему непосредственному социальному контексту. Диалектическое мышление, для Д., также заключается в том, чтобы описать «место» предельно конкретного («экзистенциального») не как невыразимое ядро индивидуальности, но как медиативную функцию между измерениями реальности различной общности – структурой литературного произведения, организацией социальной группы, отношения языка к своим объектам, способом разделения труда и т.д. Историческая перспектива, в которую Д. помещает интерпретируемые им тексты, – перспектива развития капиталистического общества, подразделяемая им на три этапа: национальный капитализм (17 – середина 19 в.), монополистический капитализм (конец 19 в. – 1960-е), мультинациональный капитализм (с 1960-х). Соответственно этим трем этапам в эстетическом аспекте выделяются три больших стиля – реализм, модернизм и постмодернизм. Реализм, по Д., – время целостной, единственно возможной Картины мира. Искусство реализма подчиняется требованию эпистемологической истины, стремясь быть способом познания мира. Модернизм – время картин мира, когда право считаться целостной аутентичной картиной мира оспаривается в напряжении ряда «систем видения» (экспрессионизм, кубизм, сюрреализм и т.д.). Искусство модернизма (или «разнообразные модернизмы» Ш.Бодлера, Э.Мане, Г.Малера, М.Пруста и др.) отрицает эпистемологические притязания реалистического искусства. Ведущим его принципом, по Д., становится требование «выразительности», выражения в искусстве авторского видения мира. Доминирующие категории модернистского искусства – стиль, индивидуальный субъект, автономность искусства и автора. Постмодернизм характеризуется непредставимостью Картины мира как таковой, невозможностью целостного видения мира и авторского стиля.

Для интерпретативных операций в этой перспективе Д. предлагает терминологический комплекс, узловым пунктом которого становятся следующие понятия (находящиеся у Д. в постоянном взаимодополнении): история, текст, повествование, тотальность, репрезентация. История это, прежде всего, прошлое. Бытие в настоящем прошлого культуры – это та «мистерия», ключ к пониманию которой, по мнению Д., дает нам марксизм. История в марксистских терминах – последовательность способов производства и соответствующих ей социальных формаций. Драматическим нервом этой истории является «единственная фундаментальная тема», «единственный необъятный неоконченный сюжет» обретения коллективного единства и свободы в борьбе со слепой внешней силой (природой, угнетателем). История – это и смысловое измерение настоящего, непрямым способом схватываемый смысл настоящего, в той мере, в которой настоящее выявляется как форма восприятия Истории (с позиций «метакомментария» бартовское видение «Сарацина» Бальзака как дробного множества отдельных кодов свидетельствует скорее о фрагментированности мира, к которому принадлежит позиция наблюдения самого комментатора-критика). Таким образом, понятие Истории предстает как единство двух содержательных уровней: истории как внешнего социально-экономического бытия людей в смене своих типов во времени и как внутренней формы опыта (обыденного, эстетического, философского и т.д.) обитателей данного времени. История – эта та субстанция социальности, которая одновременно является формой организации опыта индивида. В этом двуединстве история становится парадоксальным, непредставимым концептом. История – это мыслимость мыслимого, горизонт нашего знания – форма нашего мышления. Подобно понятию Реального у Лакана, она определяется Д. существенно негативно: история это то, что не в состоянии мыслить индивид, находящийся в рамке истории, ибо это есть то, как он мыслит.

Мыслить исторически («историизировать») – это, согласно Д., такая попытка заглянуть за изнанку понятия, попытка мышления мыслить против самого себя, которая приводит не к неограниченному иррационализму (как ошибочно, по мнению Д., полагает Хабермас), а к подлинной диалектике. Текст в самом общем плане – феномен, который нужно объяснить (произведение искусства par exellance). В более специальном смысле – структуралистский феномен, продукт «текстуальной», «антиэмпирицистской» революции, совершенной структурализмом. Понятие «текста» смещает анализ с эмпирического, изолированного объекта на его конституирование в качестве такового в отношениях к другим подобным объектам (таким «социальным текстом», например, являются классы). Текст, в другой ипостаси, это артикулированная История. В этом значении понятие «текст» синонимично понятию «повествования» (narrative). Повествование это способ приведения реальности, состоящей из различных измерений, «темпоральностей» (природно-биологические микро- и макроритмы, время повседневности, экономические циклы, большие ритмы социальной истории) к единой форме. Гетерогенные временные порядки сводятся синтаксическими структурами, сюжетными схемами, жанровыми конвенциями в связное, интеллигибельное целое.

Политическая сфера, индивидуальное желание, социальная текстура, уникальность художественного акта – все эти различные измерения человеческого бытия в повествовании «непредставимым образом» сосуществуют. Интерпретация как анализ конкретного текста, по мысли Д., неявно стыкуется с историографией как рефлексией над повествованием вообще. Повествование рассматривается Д. как «главная функция или инстанция» человеческого мышления, конститутивный для всей культуры процесс. Оно служит местом взаимоконвертации Истории и текста, удерживая в себе значения и Истории как совокупной событийности, Реального (History), и истории как частной последовательности событий (story), и истории как формы описания событий (сюжетный текст). История не есть текст. Но, с другой стороны, по Д., история доступна для нас только в «текстуальной форме». История подвергается «предварительной текстуализации» или «нарративизации» – и это единственный путь доступа к ней. Реальное, История не существует в качестве автономной инертной субстанции, дистанцированной от текста, она вплетается в текстуру произведения искусства, приобретая тем самым актуальность для нас. Мы проживаем историю в форме повествования, асимптотически приближаясь к Истории, но не касаясь ее непосредственно. При разработке соотношения «история-текст» Д. опирается, в частности, на критику гегелевской (и «вульгарно марксистской») модели культурной детерминации («экспрессивной каузальности») со стороны Альтюссера. Исходя из этой критики, Д. считает, что тексты культуры не являются производными некой детерминирующей, предсуществующей инстанции («духа времени» или «базиса»). Культурная детерминация, по Д., имеет логическую форму «структурной каузальности», в которой структура – это такая комбинация элементов, где нет ничего внешнего ее эффектам. Структура целиком присутствует в своих эффектах.


Случайные файлы

Файл
90293.rtf
160000.rtf
27618.rtf
14403.rtf
83580.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.