Соловьёв Владимир Сергеевич (70806-1)

Посмотреть архив целиком

Соловьёв Владимир Сергеевич (1853-1900)

Илья Бражников, Москва

Западничество и славянофильство, вышедшие из раздвоенности философской мысли одного человека – П.Я. Чаадаева – и разошедшиеся «по недоразумению» в середине тридцатых годов, вновь встретились и сошлись в одном лице под конец XIX столетия. Этим «лицом» стал философ, поэт, мистик и богослов Владимир Соловьёв...

Разночинец по происхождению, С. был сыном крупнейшего историка, одно время даже преподававшего историю наследникам русского престола: С.М. Соловьев – декан историко-филологического факультета (1864 – 1870), а затем ректор Московского университета (1871–1877), – был сыном священника. По материнской линии В.С. имел польско-украинские корни, причём двоюродным дедушкой его матери был философ Г. Сковорода.

С золотой медалью окончив 5-ю Московскую гимназию в 1869, С. поступает на физико-математический факультет Московского университета. Выбор факультета был связан с началом религиозного кризиса в жизни В. С. Будучи мечтательным и мистически настроенным ребёнком (так, уже в 9 лет он пережил первую любовь и первое откровение Вечной Женственности – в церкви, во время утреннего богослужения), С. в возрасте 13–14 лет совершенно теряет веру, доходит до кощунств (выбрасывает в окно иконы, попирает крест на могиле). Вплоть до 1872 он считает себя нигилистом, исповедует вульгарный материализм. Однако новое мистическое откровение (в поезде, следующем в Крым), которому предшествует полное разочарование в “науке” (это слово он теперь заключает в кавычки) и сильное увлечение философией (в особенности Спинозой, Шопенгауэром и Шеллингом), – возвращает С. веру, наполняет его “чувством живого присутствия Бога в мире”.

Внутренний перелом внешне выражается переходом Соловьева на историко-филологический факультет; за год он проходит программу 4–х курсов и успешно сдает кандидатские экзамены в 1873, после чего поступает вольнослушателем в Духовную академию. Живя в Сергиевом Посаде, он в течение года пишет магистерскую диссертацию “Кризис западной философии. Против позитивистов”, которую успешно защищает в ноябре 1874 г. По убедительному предположению о. П. Флоренского, именно в Духовной академии С. узнаёт о Софии (древнем мистическом учении) и определяет свой визионерский опыт как софийный. С целью изучить источники (согласно официальной формулировке в документах командировавшего его факультета: “для изучения в Британском музее памятников индийской, гностической и средневековой философии”) он отправляется в Лондон, где не только работает в музее, но и активно посещает спиритические сеансы. Но всё же не на этих сеансах (о которых С. всегда отзывался резко критически), а именно в Британском музее примерно в августе 1875 С. удостаивается ещё одного посещения той, кого теперь он будет уверенно называть Софией. Она ему “назначает свидание” в Египте. С. бросает все свои занятия и едет в Египет, где в пустыне, в окрестностях Каира, переживает последнее и самое сильное видение Софии. Об этих мистических встречах С. впоследствии напишет известную поэму “Три свидания”.

София представляет собой мистический стержень всей философии С. Всю жизнь он переосмысливает и пытается выразить языком философии своё откровение Софии. А.Ф. Лосев насчитывает 10 (!) различных аспектов соловьёвской Софии, некоторые из них логически противоречат друг другу. Если всё же попытаться обобщить, то София у С. – это прежде всего образ и воплощение его концепции всеединства; “София есть тело Божие, материя божества” и в то же время она – “идеальное, совершенное человечество, вечно заключающееся в… Христе”, “лучезарный дух возрождённого человечества”; София – разумная благоустроенность космоса, при этом она Вечная Женственность, всеобщая (и лично соловьёвская) идеальная возлюбленная; наконец, София Премудрость Божия – небесная сущность видимого мира, “ангел-хранитель земли”, “грядущее и окончательное явление Божества”, которое предвидит и предчувствует русский народ ещё на заре своего христианства, строя и посвящая Софии храмы в Новгороде и Киеве.

По возвращении из командировки С. ненадолго возобновляет свои лекции по истории древней философии, а затем в течение пяти лет строит свою философскую систему. Её первый набросок – “Философские начала цельного знания” (1877). Конец 70–х гг. в творчестве С. проходит под знаком славянофильства. Славянофильскими идеями проникнуты “Чтения о Богочеловечестве” – серия публичных лекций о религии, которые С. читает в 1878 гг.; это, кроме того, первая попытка определения Софии у С. Не ограничиваясь только славянофильской теорией, В.С. даже пытается отправиться на войну. В 1880 г. С. защищает докторскую диссертацию “Критика отвлеченных начал”. В противовес “отвлечённым началам”, которые суть частные идеи, отвлечённые от целого и утверждённые в своей исключительности, повергающие мир в состояние умственного разлада, С. утверждает принцип положительного всеединства. Этот принцип должен управлять нравственной деятельностью, теоретическим познанием и художественным творчеством человека. Отсюда, по первоначальному плану, система С. должна была включать этику, гносеологию и эстетику. Вл. Соловьев — основоположник русской метафизики всеединства.

Академическая карьера Вл. Соловьева прервалась в 1881 г. после его не совсем корректного призыва к царю сохранить жизнь народовольцам, организаторам убийства Александра II. Это произошло во время чтения публичной лекции, которую он закончил словами: “Царь должен их простить”, с ударением на слове “должен”. Впрочем, решение об отставке С. принял самостоятельно, так сказать, воспользовавшись моментом: волей Александра III ему только предписывалось временно прекратить чтение публичных лекций. Как справедливо замечает А. Ф. Лосев: “Вл. Соловьёв чувствовал, что в его жилах бьётся кровь проповедника, публициста, агитатора и оратора, литературного критика, поэта, иной раз даже какого-то пророка и визионера и вообще человека, преданного изысканным духовным интересам. Быть профессором было для него просто скучно”. После смерти Достоевского в 1881–1883 С. опубликовал “Три речи в память Достоевского”, где он называет последнего великим предтечей нового религиозного искусства. Искусство в этот период С. понимает как продолжение “дела, начатого природой”. Высшая цель искусства – теургия, т.е. преображение материального мира. Влияние идей Достоевского, с которым С. лично очень сближается в 1877, наиболее существенно в славянофильский период. Главная точка пересечения С. и Достоевского – Церковь как идеал общественного устройства. Через несколько лет С. философски завершит эту идею в своей концепции вселенской теократии.

Свободная теократия – идеальное устройство христианской жизни, которое должно начаться делом объединения церквей. В 80-е годы, мечтая о восстановлении единства христианского мира, С. пишет “Историю и будущность теократии” (1884–86). Книга была задумана как фундаментальное философско-богословское исследование в 3 тт. Написан был только 1–й т., содержащий философию ветхозаветной истории. Материалы ко 2 т. вошли впоследствии во французскую книгу В.С. “Россия и вселенская церковь” (1889). Однако путь к осуществлению своего общественно-государственного идеала философ искал в современной ему истории, и поставленная им задача соединения власти православной русской монархии с авторитетом римско-католической церкви в реальной политической ситуации последней четверти прошлого века оказалась совершенно фантастической. Соловьев сам, хотя это и далось ему отнюдь не легко и стало и поводом для многих разочарований, отказался от проекта теократического государства. Здесь можно провести параллель между ним и Платоном, который в своё время тоже претерпел неудачу в деле осуществления проекта своего “идеального полиса”. Духовной и, если угодно, экзистенциальной близостью древнегреческого и русского мыслителей проникнут историко-философский очерк “Жизненная драма Платона” (1898). Окончательно от своей теократической утопии С. отказался в последнем произведении “Три разговора” (1899-1900) – итоге собственных историософских исканий.

Разочарование в католицизме, в русской идее и в своей исторической миссии приводит С. к новому кризису. В его религиозно-философском учении усиливаются теософско-оккультные мотивы. Он теперь исповедует “религию Св. Духа”, свободную от конфессиональных рамок, догматов и авторитетов. Эти настроения отчасти отражают 5 статей, объединенных общим заглавием – “Смысл любви” (1892–94). По выражению К. Мочульского, здесь соединяются “крайний эротизм с крайним аскетизмом”. С. пишет о преображающей силе любви, о её назначении изменить человеческую природу: “Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма”. Причём С. ведёт речь именно о “половой любви”, противопоставляя её другим видам – например, материнской любви к детям, которая не сохраняет индивидуальности любящего и не избавляет от эгоизма тех, на кого она направлена. Любовь пока ещё не осуществлена в человечестве, истинная цель любви – создавать из двух несовершенных и ограниченных существ единую бессмертную индивидуальность: “Если корень ложного существования состоит в непроницаемости, т.е. во взаимном исключении существ друг другом, то истинная жизнь есть то, чтобы жить в другом, как в себе, или находить в другом положительное и безусловное восполнение своего существа”. Человек в ходе исторического процесса должен преодолеть смерть – силой любви. Идеализация любимого существа в действительности – это на самом деле реализация его в Боге: видя любимое существо более совершенным, тем самым любящий преображает его.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.