Шульгин Василий Витальевич (70796-1)

Посмотреть архив целиком

Шульгин Василий Витальевич (1878-1976)

Александр Репников, Москва

Нельзя сказать, что имя Василия Витальевича Шульгина в настоящее время предано забвению, но в то же время многие факты его биографии остаются неизвестными не только широкой общественности, но и специалистам по истории Отечества...

Интерес к работам Шульгина не ослабевает. За последние годы были переизданы его работы: «Годы», «Дни», «1920», «Три столицы», опубликованы записи, в которых рассказывается о событиях 1917-1919 годов и периоде, проведенном Шульгиным в заключении, отрывки из рукописей 60-х годов [ii]. Совсем недавно появилась возможность ознакомиться с неизвестной работой Шульгина «Опыт Ленина», когда-то переданной самим автором на хранение в КГБ, и циклом его рассказов «Мистика» [iiii].

В.В. Шульгин родился в Киеве 1 января 1878 г. Его отцом был Виталий Яковлевич Шульгин (1822-1878). Он пользовался заслуженным уважением в обществе, как профессор всеобщей истории Киевского университета; ученый, обладавший огромной эрудицией; блестящий лектор, отдавший преподавательской работе 30 лет своей жизни. В 1864 году В.Я. Шульгин взялся за редактирование основанной властями умеренно-либеральной газеты «Киевлянин», в которой опубликовал ряд заметок известный либерал Н.Х. Бунге, входивший вплоть до своего переезда в Петербург в редакцию газеты. В.Я. Шульгин скончался в год рождения сына. Мать В.В. Шульгина, Мария Константиновна, вскоре вышла замуж за профессора Дмитрия Ивановича Пихно (1853-1913), который преподавал политическую экономику в том же Киевском университете, что и покойный В.Я. Шульгин. Пихно взял на себя редактирование «Киевлянина», в котором публиковался и юный Василий Шульгин. Между отчимом и пасынком установились самые теплые отношения.

В 1886 году Пихно был приглашен в Петербург. Началась его служба в министерстве финансов. Вместе с отчимом перебрался в столицу и В.В. Шульгин. Приглашен в столицу Пихно был своим учителем по Киевскому университету Бунге, бывшим тогда министром финансов, который к тому же был крестным отцом Василия Шульгина. Встреча мальчика с крестным была забавна: «Вдруг меня позвали в гостиную. «Иди, иди, твой крестный приехал!». Мальчик, которым я был, очень смутно представлял себе что такое крестный. И вдруг он увидел высокого дядю в черном платье с золотом и… о, ужас!.. в белых штанах. Мальчик подумал, что крестный в подштанниках, и хотел бежать» [iiiiii]. Дело в том, что Бунге прибыл к Пихно после визита к императору, прямо в придворном мундире, облаченный в белые суконные брюки. Пребывание в Петербурге было недолгим, и Пихно пришлось вернуться в Киев. Причиной послужило расследование обстоятельств его женитьбы, проведенное по инициативе К.П. Победоносцева, в результате которого было установлено, что он вступил в брак «в несоответствии с регламентом нашей церкви, следовательно, незаконно», о чем было доложено Александру III.

В Киеве Шульгин поступил во Вторую гимназию, окончив которую продолжил учебу на юридическом факультете Киевского университета. Здесь, в 1899 г. он впервые столкнулся со студенческими волнениями, когда студенты, протестуя против разгона демонстрации в Петербурге, объявили забастовку. Всех преподавателей и студентов, не примкнувших к забастовке, подвергли остракизму. Описывая впоследствии настроения, царящие в семье, Шульгин, в частности, упоминал: «В бытовом смысле никакого антисемитизма мы не знали – ни старшее поколение, ни младшее. Ближайшими друзьями, например, были мои товарищи-евреи в гимназии и даже в университете [iviv]. Попутно отметим, что отношение Шульгина к так называемым «еврейскому», «украинскому» и «русскому» вопросам было настолько противоречивым в различные периоды его жизни, что заслуживает отдельного серьезного исследования, выходящего за рамки данной статьи. Тех, кто захочет подробно узнать об этом отсылаем к переписке В.А. Маклакова и Шульгина [vv].

В 1900 Шульгин окончил университет. Один год он пробыл в Киевском политехническом институте. Стал земским гласным и почетным мировым судьей. Одновременно он являлся ведущим журналистом (с 1911 – редактором) «Киевлянина». В 1902 был призван на военную службу в 3-ю саперную бригаду, в декабре того же года уволен в запас с присвоением ему звания прапорщика запаса полевых инженерных войск. После увольнения из армии уехал в Волынскую губернию, где занимался сельским хозяйством вплоть до 1905 года. Шульгин был уже семейным человеком, когда началась русско-японская война. В 1905 году он записался добровольцем на японский фронт, но война кончилась, и Шульгина отправили в Киев. После опубликования Манифеста от 17 октября 1905 года в Киеве начались волнения, и Шульгин пытался навести порядок на улицах города вместе со своими солдатами.

Во время выборов во II Государственную думу летом 1906 года Шульгин проявил себя отличным агитатором. Он избирался как помещик от Волынской губернии (где имел 300 десятин земли) сначала во II, а после в III и IV Думы, где был одним из лидеров правых, а затем националистов. Выступая в Думе, Шульгин, в противоположность другому правому оратору, В.М. Пуришкевичу, говорил негромко и вежливо, хотя всегда иронично парировал выпады противников, к которым однажды обратился с язвительным вопросом: «Скажите откровенно, господа, нет ли у кого из вас бомбы за пазухой?». Несколько раз его принимал Николай II. Шульгин неоднократно выступал с поддержкой действий П.А.Столыпина, убежденным приверженцем которого остался до конца жизни, поддерживая не только знаменитые реформы, но и меры для подавления революционного движения. 12 марта 1907 г. Шульгин провозглашал с думской трибуны: «…полевые суды есть средство борьбы; это есть орудия борьбы… Главная сила этого орудия состоит в том, что наказание следует непосредственно за преступлением» [vivi].

В 1913, в связи с делом М. Бейлиса, Шульгин выступил в «Киевлянине» от 27 сентября с резкой критикой действий правительства. Шульгин поведал о том, что полицейским чинам сверху внушалось во что бы то ни стало найти «жида»; говорил, со слов следователя, что для следствия главное — доказать существование ритуальных убийств, а не виновность Бейлиса. «Вы сами совершаете человеческое жертвоприношение, — писал Шульгин. — Вы отнеслись к Бейлису, как к кролику, которого кладут на вивисекционный стол». За эту статью он был приговорен к тюремному заключению на 3 месяца «за распространение в печати заведомо ложных сведений о высших должностных лицах…», а номер газеты был конфискован. Те экземпляры, которые уже разошлись, перепродавались по 10 рублей. «Не надо быть юристом, — подчеркивал Шульгин, — надо быть просто здравомыслящим человеком, чтобы понять, что обвинение против Бейлиса есть лепет, который мало-мальский защитник разобьет шутя. И невольно становится обидно за киевскую прокуратуру и за всю русскую юстицию, которая решилась выступить на суд всего мира с таким убогим багажом» [viivii]. Некоторые из киевских националистов поддержали Шульгина, но в целом правая печать обрушилась на него, как на «предателя». От преследований Шульгина спасло вмешательство Николая II, решившего «посчитать дело не бывшим».

Первую мировую войну Шульгин встретил в Киеве и поспешил в столицу, чтобы принять участие в заседаниях Думы. Затем пошел на фронт добровольцем. В звании прапорщика 166 Ровенского пехотного полка Юго-Западного фронта участвовал в боях. Был ранен, после ранения возглавлял земский передовой перевязочно-питательный отряд. В 1915 Шульгин с думской трибуны неожиданно выступил против ареста и осуждения по уголовной статье социал-демократических депутатов, назвав это «крупной государственной ошибкой». Затем в августе того же года он вышел из фракции националистов и образовал «Прогрессивную группу националистов». Одновременно он вошел в состав руководства Прогрессивного блока, в котором видел союз «консервативной и либеральной части общества», сблизившись с бывшими политическими противниками.

27 февраля 1917 г. Шульгин был избран в состав Временного Комитета Государственной думы. 2 марта он, вместе с А.И. Гучковым, был направлен в Псков для переговоров с императором и присутствовал при подписании манифеста об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича, о чем впоследствии подробно написал в своей книге «Дни» :

"Если здесь есть юридическая неправильность... Если государь не может отрекаться в пользу брата... Пусть будет неправильность!.. Может быть, этим выиграется время... Некоторое время будет править Михаил, а потом, когда все угомонится, выяснится, что он не может царствовать, и престол перейдет к Алексею Николаевичу..."

На следующий день, 3 марта, он присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола и участвовал в составлении и редактировании акта отречения.

14 августа на Государственном совещании Шульгин резко высказался против отмены смертной казни, выборных комитетов в армии и автономии Украины. Отвечая на вступительную речь А.Ф. Керенского, он подчеркнул, что желает, что бы власть Временного правительства была действительно сильной, и что малороссы, «как и 300 лет тому назад», желают «держать с Москвой» крепкий и нерушимый союз. Приехавший в очередной раз в Киев Шульгин был арестован в ночь на 30 августа 1917 по постановлению «Комитета по охране революции в городе Киеве». Газету «Киевлянин» закрыли (2 сентября выпуск газеты возобновился). Вскоре Шульгин был освобожден, вернулся в Петроград, но в начале октября 1917 переехал в Киев, где возглавил «Русский национальный союз». На выборах в Учредительное собрание его кандидатура была выдвинута монархическим союзом Южного берега Крыма. 17 октября в Киеве под председательством Шульгина состоялся съезд русских избирателей Киевской губернии, принявший наказ, в котором было сказано, что одной из главнейших задач Учредительного Собрания должно быть создание твердой государственной власти.


Случайные файлы

Файл
audit 1.doc
4111-1.rtf
12118.doc
145025.rtf
123031.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.