Пушкин и Урал (27910-1)

Посмотреть архив целиком

Пушкин и Урал.



Александр Сергеевич Пуш­кин в своей жизни очень много путешествовал. Он любил путе­шествовать. Порой его поездки были вынужденными. Так в 1833 году Пушкин отправляется в дальнюю дорогу – из Петербурга в Москву, а оттуда – в Оренбург и Уральск.

Что же заставило Александра Сергеевича отправиться в столь дальнюю дорогу? Ответ на этот вопрос заставляет обратиться к замыслам поэта.

Пушкин задумывается над судьбами российского дворян­ства, над отношением его к народу и народа к нему. Александр Сергеевич пишет одному из своих близких друзей: ”Путешествие нужно мне нравственно и физически”.

Нравственно”. У Пушкина была особая причина рваться на восток. По воспоминаниям Марии Волконской, прощаясь с ней, Пушкин сказал: ”Я намерен написать книгу о Пугачёве. Я поеду на место, перееду через Урал, поеду дальше и явлюсь к вам просить пристанище в Нерченских рудниках”. Каково соседство в устах Пушкина: Пугачёв – и декабристы! О чём думал он, добравшись до Оренбурга, можно только догадываться. Но не мог он не думать о том, что как никогда близок – географически – к друзьям-декабристам.

Физически”. Пушкин был в долгах, а расплатиться и обеспечить семье более или менее сносную жизнь он мог только литературным трудом.

В середине 1831 года поэт испрашивает разрешение на работу в архивах, объясняя это своим желанием написать «Историю Петра Великого и его наследников до государя Петра III».

К 1833 году Пушкин проделал огромную работу. Он изучил сотни печатных и рукописных источников, мало кому известные документы эпохи Петра. По подсчётам исследователей, более четырех тысяч документов. Он прочёл всё, что было напечатано о Пугачёве в России и Европе. Одновременно с этим им задумывает­ся художественное произведение, посвящённое пугачёвским событиям 1773 года. Вникая в реальные факты со­бытий, Пушкин приходит к выводу о том, что ему необходимо побывать в местах, где бушевала пугачёвщина. Надо было своими глазами увидеть места, где разворачивались грозные события, услышать людей-очевидцев и записать их рассказы.

Так давайте и мы, вслед за Александром Сергеевичем, отправимся в далёкое путешествие по оренбургским степям.

Сентябрь 1833 года выдался сухим и холодным. Тройка мчала Пушкина в Оренбург. Слева и справа открывались хол­мистые просторы с небольшими лесками и зарослями кустар­ников. Спокойна степь. Александр Сергеевич “сочиняет” в ко­ляске. Тряска не мешала рифмам. Святило солнце или всплы­вала в вечернем небе луна – коляска уверенно катилась впе­рёд, поэт задумчиво смотрел вдаль, и губы его шевелились:


Свет наш солнышко! ты ходишь

Круглый год по небу, сводишь

Зиму с тёплою весной,

Всех нас видишь под собой.


Месяц, месяц мой дружок,

Позолоченный рожок!

Ты встаёшь во тьме глубокой

Круглолицый, светлоокий…


Возможно, именно по дороге в Оренбург были сделаны наброски двух сказок – «Сказки о мёртвой царевне и семи бо­гатырях» и «Сказки о рыбаке и рыбке». В дороге Пушкин запи­сывал в основном стихи. «История Пугачёва» требовала иных условий – распаковки книг, рукописей.


Я ехал в дальние края;

Не шумных … жаждал я,

Искал не злата, не честей

В пыли средь копий и мечей.

18 сентября Пушкин прибыл в Оренбург. Он мог бы прие­хать на день раньше, если бы не заяц. Когда выехал он из Симбирска, заяц перебежал дорогу. Пушкин был суеверен и приказал возвращаться. “Дорого бы дал я, чтобы быть борзой собакой, уж этого зайца я бы отыскал”, – написал он в письме жене.

В Оренбурге Александр Сергеевич остановился в загород­ном доме губернатора Василия Алексеевича Перовского. Они были знакомы ещё по Петербургу. Были даже дружны и гово­рили друг другу “ты”.

Вскоре, после первых расспросов и рассказов, Пушкина повёз в город чиновник губернской канцелярии, а так же его знакомый, Владимир Иванович Даль. Они посетили Неплюевское военное училище и его директора – инженер-капитана Константина Демьяно­вича Артюхова, добрейшего, умного и чрезвычайно забавного собеседника. Училище было своеобразным культурным центром – при нём работала типография, где печатались книги на русском и арабском языках.



Что нужно человеку после дальней и пыльной дороги? Константин Демьяно­вич пригласил Пушкина в прекрасную баню. Любезный хозяин кидал на каменку из особой кадки воду, настоянную на степных травах, предложил два рода веников – мягкий, берёзовый и более жёсткий, из дубовых веток, потчевал домашним пивом и мёдом. Не баня – рай, да ещё после долгой, утомительной дороги.

Затем было знакомство с городом. Он оказался невелик. Самым большим зданием в городе был гостиный двор. Он строился с военно-оборонительной целью, по типу крепости. Пушкин посетил и меновой двор – место, где происходил торг и обмен товаром с иноземными, азиатскими купцами.

Насыщенным и разнообразным по впечатлениям складывалось пребывание Пушкина в Оренбурге. Возможно, в этот же день Пушкин посетил и оренбургский архив. Там поэт сделал ряд важных выписок, которые пригодились ему в работе.

На следующий день вместе с Далем, Артюховым и, возможно, Перовским Пушкин поехал в казачью слободу Берду, расположенную в семи верстах от Оренбурга. “Мы поехали в Берды, бывшую столицу Пугачёва”, – пишет в воспоминаниях Даль.

В Берде разыгрывалось немало драматических событий с ноября 1773 по март 1774 годов. Во время осады Оренбурга Берда была центром повстанческой армии, пугачёвцы называли её Москвой. Отсюда Пугачёв водил свои отряды на приступы, а его атаманы отправлялись в дальние походы – к Уфе и Самаре, к Челябинску и Гурьеву, Казани и Кунгуру. Отсюда рассылались манифесты и воззвания к простому народу.

В своей дорожной книжке Пушкин записал: “В Берде Пугачёв жил в доме Константина Ситникова”. Мы можем увидеть этот дом глазами Пушкина в романе «Капитанская дочка». В главе «Мятежная слобода» он подробно описывает дом и обстановку в нём:

Я вошёл в избу, или во дворец, как называли её мужики. Она освещена была двумя сальными свечами, а стены оклеены были золотою бумагою; впрочем, лавки, стол, рукомойник на верёвочке, полотенце на гвозде, ухват в углу и широкий шесток, уставленный горшками, – всё было как в обыкновенной избе”.

Но, самое главное, в Берде Александр Сергеевич находит старую казачку, которая знала, видела и помнила Пугачёва. Ирина Афанасьевна Бунтова, которой в 1833 году было семьдесят три года. Её отец служил в пугачёвском отряде. Он и рассказывал ей о событиях в Бердской слободе. Многое поведала поэту старая казачка. “Пушкин, – свидетельствовал Даль, – разговаривал с нею целое утро. Старуха спела также несколько песен, относившихся к тому же предмету, и Пушкин дал ей на прощанье червонец”. События и люди, как живые, вставали из этих рассказов. На её рассказ опирается сцена принятия Пугачёвым присяги в «Капитанской дочке»:

Пугачёв сидел в креслах на крыльце комендантского дома. На нём был красный казацкий кафтан, обшитый галунами. Высокая соболья шапка с золотыми кистями была надвинута на его сверкающие глаза.

Жители начали присягать. Они подходили один за другим, целуя распятие и потом кланяясь самозванцу. Гарнизонные солдаты стояли тут же. Ротный портной, вооружённый тупыми своими ножницами, резал у них косы. Они, отряхиваясь, подходили к руке Пугачёва, который объявлял им прощение и принимал в свою шайку. Всё это продолжалось около трёх часов. Наконец Пугачёв встал с кресел и сошёл с крыльца в сопровождении своих старшин. Ему подвели белого коня, украшенного богатой сбруей. Два казака взяли его под руки и посадили на седло.”

В тетрадь с «Оренбургскими записями» Пушкин заносит: ”В Берде Пугачёв был любим; его казаки никого не обижали”. Как известно, в народе верили, что Пугачёв – царь Пётр III.

Весь чёрный народ был за Пугачёва. Духовенство ему доброжелательствовало. Одно дворянство было открытым образом на стороне правительства”. Такой вывод был сформулирован Пушкиным в «Замечаниях о бунте».

20 сентября Пушкин выехал из Оренбурга и всё утро находился под впечатлением забавного эпизода. Буквально перед отъездом Пушкина Перовский получил письмо от нижегородского губернатора Бутурлина, в котором было предупреждение о приезде Пушкина: “…должно быть, ему дано тайное поручение собирать сведения о неисправностях…” – писалось в послании.

Пушкин весело вспоминал это письмо. Без приключений Александр Сергеевич доехал до станицы Татищево. Теперь, после сведений, почерпнутых в столице края, он решил задержаться здесь.

Татищево, как военное укрепление, было заложено Иваном Кирилловым, который после смерти Петра устраивал крепости по всему течению реки Яика.

Некоторые знатоки творчества Пушкина утверждают, что Белогорская крепость из романа «Капитанская дочка» была прообразом крепости Татищево. Пушкин дважды побывал там (по дороге в Оренбург и обратно). Уже поэтому можно предположить, что крепость прочно запечатлелась в его памяти. Именно здесь Пушкин получил впечатления от места действий и реальных баталий, и описал их на страницах «Истории Пугачева», а затем и «Капитанской дочки»:


Случайные файлы

Файл
101721.rtf
154736.rtf
CBRR2741.DOC
41345.rtf
151380.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.