Петр Ильич Чайковский (19357-1)

Посмотреть архив целиком

Петр Ильич Чайковский

Реферат Игоря Кочевгина

Если музыка в шелесте травы, в шорохе шагов, в перезвоне часов в гостиной, в ребячьих голосах за окном, в стихах Пушкина и Шекспира... Если матушка, самое любимое существо, с первых дней твоих дарила тебе музыку... Если от первых звуков Моцартовой «Свадьбы Фигаро», которую играла дома волшебная оркестрина, замирало сердце и на глаза навертывались слезы...

Если часами можно сидеть за инструментом, играя по памяти иногда всего один раз услышанные мелодии... Если все нотные тетради матушки переиграны по много раз... Если голова разламывается от новых, никогда никем не записанных и не исполненных мелодий...

Если вея жизнь в музыке, можно ли оставить ее, можно ли заставить себя делить с музыкой другие занятия?..

Юноша попробовал: из родного Воткинска мать отвезла его в Петербургское училище правоведения, после окончания которого он был определен на службу в департамент министерства юстиции. Три невероятно долгих и скучных года он старался исправно выполнять свои обязанности. И наконец, не выдержал: не бросая службу, поступил в только что открывшуюся в Петербурге консерваторию. «Рано или поздно, — писал он сестре, — но я променяю службу на музыку... Буду ли я знаменитый композитор- или бедный учитель, но совесть моя будет спокойна и я не буду иметь тяжкого права роптать на судьбу и людей».

Проучившись год в консерватории, юноша, к великому огорчению и недоумению родных, бросил департамент, решив связать навсегда свою жизнь с музыкой.

«С Глинкой мне, может быть, не сравняться, — писал он старшему брату, возмущенному его «легкомысленным» шагом, — но — увидишь, что ты будешь гордиться родством со мной!»

Вера в свое призвание вела его трудным, беспокойным и не всегда радостным путем к славе и бессмертию".

Чтобы быть спокойным и счастливым, чтобы поведать кому-то о своих чувствах, ему нужны звуки. Несколько дней безделья между двумя фортепьянными занятиями уже делают его беспокойным, несчастным. Все, что мешает отдаваться сочинению, расстраивает до последней степени.

Слава, цветы, аплодисменты, восторженные отклики в газетах, десятки предложений приехать на гастроли в десятки городов России, Европы и Америки — все это было гораздо позднее. А сначала — годы упорных занятий и первые серьезные опыты. Похвалы и резкие замечания требовательного учителя Антона Рубинштейна, композитора и пианиста, директора и основателя консерватории. Уроки музыки в богатых домах ради заработка — утомительные, иногда унизительные. Изо дня в день они отбирали время у настоящей музыки, у творчества.

Но вот консерватория успешно окончена и вместе с дипломом свободного художника получено почетное предложение от «московского» Рубинштейна — Николая, брата Антона Григорьевича, переехать в Москву и взять класс композиции в только что организованной им второй русской консерватории. Не о преподавательской работе мечтал молодой Чайковский. У него были талант и знания, он многое мог дать начинающим музыкантам, но все существо его стремилось к иной деятельности. И характер, крайне застенчивый, скромный и мечтательный, не годился, казалось, для педагогической работы. Однако предложение Рубинштейна после некоторых колебаний было принято.

Потянулись двенадцать трудных лет жизни и работы в Москве. Занятия со студентами, полезные, нужные, интересные, но... отнимавшие столько времени и сил. Учитель сомневается: «Не обязан ли я все свое время, все свои силы отдавать тому делу, которое я люблю, которое составляет весь смысл, всю суть моей жизни?» Но и того времени, что у него было, хватало на создание многих замечательных творений.

В эти годы родились первые его оперы и симфонии, знаменитые симфонические фантазии «Ромео и Джульетта», «Буря», «Франческа да Римини», Первый концерт для фортепьяно с оркестром, романсы, камерные сочинения и музыка лучшего в мире балета «Лебединое озеро».

Теперь мы не устаем слушать эти произведения, всякий раз восхищаемся необычной их доходчивостью, простотой, богатством мелодий. В то время далеко не все с восторгом приняли молодого композитора. Он нуждался в поддержке, одобрении, а газеты обрушивали на него поток обидных, случайных, развязных замечаний: «жиденькие темки, интересная обработка», «расплывчатость, многословие и излишние подробности». Нам, чуть не наизусть знающим музыку «Лебединого озера», трудно поверить, что современники Чайковского могли писать о ней сухие, равнодушные отзывы: «Есть несколько счастливых моментов... но в общем музыка нового балета довольно монотонна, скучновата», «бедность творческой фантазии», «однообразие тем и мелодий». Быстро сошла со сцены первая опера Чайковского «Воевода». Партитуру другой оперы, «Ундина», он уничтожил сам. Не имели успеха и «Опричник» и даже «Кузнец Вакула», которого сам композитор очень любил.

Но Чайковский работал, творил музыку, страдал и верил, что время его впереди.

Потом пришел и трагический в его жизни 1877 год. Неудачная женитьба на оказавшейся ему совершенно чуждой студентке консерватории кончилась попыткой к самоубийству и тяжелым нервным потрясением. Чайковский немедленно уехал в Петербург, а оттуда, по совету врачей, за границу.

С ним рядом были любимые его младшие братья, друзья поддерживали его своими письмами из России. И среди них «добрый гений» композитора Надежда Филаретовна фон Мекк. Она тонко понимала музыку Чайковского, откликалась на каждую мысль его, на каждое чуть заметное движение души. В 1877 году, узнав о тяжелом положении композитора, Н. Ф. фон Мекк, богатая московская меценатка, в очень деликатной форме предложила Петру Ильичу свою дружбу и материальную помощь. В письмах ее было так много чуткости и заботы о нем, о его творчестве, что Петр Ильич не мог не принять этой помощи. Так началась их дружба. Это была необычная дружба. Бывало, они жили рядом, издали видели друг друга в концертах, на прогулках, но никогда не подходили друг к другу, не заговаривали. Таково было желание Надежды Филаретовны. А в письмах они открывали друг другу самые сокровенные свои мысли, без конца говорили о музыке, о творческих планах Петра Ильича, рассказывали о близких, родных.

Тринадцать лет продолжалась переписка. Три толстых тома писем Петра Ильича к фон Мекк и ее писем к композитору открывают нам теперь чрезвычайно богатую духовную жизнь Чайковского, взгляды, мысли, дают возможность заглянуть в тайники его творческой лаборатории.

Тринадцать лет Надежда Филаретовна ежегодно высылала Чайковскому большую сумму денег, заботясь о том, чтобы он мог свободно творить и не зависеть от службы. И только когда известность и слава пришли к композитору, она прервала переписку и перестала высылать ему деньги, спокойная за его судьбу. Чайковский пытался возобновить отношения, но она осталась неколебима.

Начиная с 1877 года композитор очень много странствовал за границей, а на зиму возвращался в Россию. За семь лет он объездил многие города Германии, Франции, Италии, Швейцарии. И путешествия не помешали творчеству. В эти годы написаны оперы «Евгений Онегин», «Орлеанская дева», «Мазепа», Четвертая симфония, «Итальянское каприччио», Струнная серенада, Торжественная увертюра «1812 год», Второй фортепьянный и скрипичный концерты, множество камерных сочинений и романсов, знаменитое Трио памяти Н. Г. Рубинштейна.

Все чаще и чаще исполнялись произведения Чайковского в Москве и Петербурге. Росло число поклонников и ценителей его музыки в России и за границей. Решающим оказался 1878 год, когда на Парижской всемирной выставке Николай Рубинштейн организовал «русские концерты», в которых исполнялись лучшие произведения Чайковского.

Однако ни шумный успех за границей, ни яркие красоты чужих городов, дорог, пейзажей не могли одолеть с каждым днем возраставшую тоску по родине. «Жить можно только в России, — пишет он Надежде Филаретовне, — и только живя вне ее, постигаешь всю силу своей любви к нашей милой, несмотря на все ее недостатки, родине». «Отчего простой русский пейзаж, — пишет он в другом письме, — отчего прогулка летом в России, в деревне по полям, по лесу, вечером в степи, бывало, приводила меня в такое состояние, что я ложился на землю в каком-то изнеможении от наплыва любви к природе, от тех неизъяснимо сладких и опьяняющих ощущений, которые навевали на меня лес, степь, речка, деревня вдали, скромная церквушка, словом, все, что составляет убогий русский родимый пейзаж. Отчего все это?» «Я еще не встречал человека, более меня влюбленного в матушку Русь... Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи».

Поэтому такими русскими получались у него романсы, камерные пьесы, оперы, симфонии.

Часто мотивы тоски, одиночества в его музыке вливаются в раздольные народные напевы и переходят в картины народного веселья. Это легко можно проследить, слушая знаменитую Четвертую симфонию. Композитор в письмах к фон Мекк по ее просьбе посвящает ее в содержание этой симфонии, рассказывает, какие мысли и переживания вложил он в музыку этой симфонии.

Первая часть. «Интродукция0 есть зерно всей симфонии, безусловно, главная мысль...

Это фатум0, это та роковая сила, которая мешает порыву к счастью дойти до цели, которая ревниво стережет, чтобы благополучие и покой не были полны и безоблачны... Она непобедима, ее никогда не осилишь. Остается смириться и бесплодно тосковать...

...Не лучше ли отвернуться от действительности и погрузиться в грезы...


Случайные файлы

Файл
76321.rtf
37091.rtf
131308.rtf
352.doc
dosug.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.