Чазов Евгений Иванович (12117-1)

Посмотреть архив целиком

Чазов Евгений Иванович

Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, академик Российской академии наук и Российской академии медицинских наук

Родился 10 июня 1929 года в Горьком. Отец - Чазов (Горшков) Иван Петрович (1901-1969). Мать - Чазова Александра Ильинична (1904-1971). Супруга - Жукова Лидия Михайловна, в течение 48 лет работала в 4-м Управлении Минздрава. Старшая дочь - Татьяна, врач-эндокринолог, доцент кафедры эндокринологии Московской медицинской академии имени И.М. Сеченова. Младшая дочь - Ирина, доктор медицинских наук, кардиолог, заведует отделом Института клинической кардиологии. Внук - Головня Евгений, студент 5-го курса мединститута. Внучка - Воронкова Ольга, оканчивает школу, также собирается связать свою жизнь с медициной.

Дед мой по материнской линии - Илья Чазов - был известным на Урале мастером по производству чугунных изделий, работал на Кувинском заводе Строгановых. Отец родом из нижегородских крестьян, после революции долгое время служил в армии. Мать была самой младшей из двенадцати детей в семье. Во время гражданской войны ее братья ушли в партизаны, а она как комсомолка вскоре была арестована колчаковцами. При наступлении Красной Армии арестованных повели на расстрел... Мать была ранена, чудом осталась жива: в тайге ее подобрали и выходили лесники. Вскоре она ушла на фронт, где и познакомилась с моим отцом, тогда партизаном-красноармейцем. Когда ей было уже за 30, окончила медицинский институт, стала врачом-терапевтом, что, конечно, сыграло решающую роль в моем выборе профессии. Мать - участник Великой Отечественной войны. Я в это время жил у родственников на северном Урале. В 1944 году наша семья переехала в Киев. Мать работала ассистентом в Киевском мединституте, а затем, после переезда в Москву, - завучем школы медсестер при Первом медицинском институте. В Киевском мединституте я с отличием окончил лечебный факультет и был рекомендован в аспирантуру. Но неукраинская фамилия помешала моим планам...

В 1953 году Е.И. Чазов уехал в Москву и поступил ординатором на кафедру госпитальной терапии 1-го Медицинского института. Спустя три года молодой врач защитил кандидатскую диссертацию и был направлен на работу в Кремлевскую больницу на улице Грановского. Тем временем А.Л. Мясников реорганизовал Институт терапии и в 1958 году пригласил Е.И. Чазова сначала старшим научным сотрудником, заведующим отделом реанимации, а вскоре сделал своим замом.

С самого начала моей профессиональной деятельности мне посчастливилось работать с такими корифеями нашей медицины, как П.Е. Лукомский, Е.В. Шмидт, В.Х. Василенко, В.С. Маят, А.Я. Абрамян, И.Л. Тагер, В.Н. Виноградов, Е.М. Тареев, М.Я. Панченков. Совместная работа с ними позволила мне сформироваться как врачу общего профиля.

Однако мое становление как врача и ученого шло на "Пироговке", в старых госпитальных палатах, где когда-то лечился еще А.П. Чехов, где царили принципы старой русской медицинской школы. Здесь я встретил Александра Леонидовича Мясникова, который стал моим учителем и жизненным наставником, во многом определил мою судьбу ученого и врача. И дело не в том, что впоследствии я стал его ближайшим помощником, что он способствовал моему вхождению в круг ученых мира. Главное, что мне дал А.Л. Мясников, это то, что он поддержал мои научные устремления, дал возможность воплотить научные идеи в жизнь.

В 1959 году Е.И. Чазовым был организован один из первых в международной практике блок интенсивного наблюдения для инфарктных больных и специальная служба догоспитальной врачебной скорой помощи. Широкую известность получили его работы по тромболитической терапии. С 1960 года он начал применять эти препараты для лечения инфаркта миокарда, а в 1974 году первым применил их интракоронарное введение. В 1963 году Евгений Иванович защитил докторскую диссертацию, а еще через два года стал профессором.

В 1959 году, когда мы занялись этой проблемой, каждый второй заболевший инфарктом миокарда погибал. На наших глазах произошла своеобразная революция, в корне изменившая судьбу этих больных. Эту победу обеспечили впервые выдвинутые нами три принципа их лечения: широкое внедрение тромболитической терапии, в том числе и на догоспитальном этапе; создание системы лечения - от специализированной скорой помощи до палат интенсивного наблюдения; создание системы реабилитации.

Сейчас это простые строки в учебниках для медицинских вузов и руководств для врачей. Но сколько тяжелого труда, бессонных ночей, поиска, сопряженного с риском, дискуссий, борьбы с чиновниками с званиями и без званий, боявшимися переступить инструкции, стоит за этими сухими фразами! Сколько тяжелых минут нам пришлось пережить из-за зависти, которая часто сопровождает успехи ученых!

Тогда, в начале 60-х годов, когда журналисты и кинематографисты прославляли мою смелость и успехи советской медицины, я не мог сказать, что решение ввести себе совершенно неизвестный, неиспытанный, полный возможных осложнений препарат, растворяющий тромбы, было принято из-за отчаяния и опасения, что мне не дадут довести работу до конца. И я благодарен Лилии Федоровне Николаевой, работавшей со мной, ставшей в последующем профессором, одним их тех, кто создавал с нашей стране реабилитацию, и Игорю Сергеевичу Глазунову, тоже ставшему профессором, одному из основоположников эпидемиологии неинфекционных заболеваний, что они нашли в себе мужество осуществить этот эксперимент, который в случае неудачи и тяжелых осложнений мог принести им большие неприятности.

Смерть А.Л. Мясникова в какой-то степени изменила судьбу Е.И. Чазова. По тем временам ставить во главе академического института "мальчишку" (а Евгению Ивановичу шел 36-й год) было не принято. В течение года он исполнял обязанности директора, а затем единогласно был утвержден в этой должности и рекомендован в члены-корреспонденты Академии медицинских наук. Его работы по лечению больных инфарктом миокарда, новые подходы к лечению тромбозов к тому времени уже получили широкую известность во многих странах мира, и известный американский кардиолог Пол Уайт предрекал большое будущее работам Чазова. Но вмешалась судьба, и, несмотря на его возражения, Е.И. Чазов назначается на должность начальника 4-го Главного управления Минздрава. Это назначение оказалось длиной в долгих двадцать с лишним лет...

Вращаясь без малого четверть века в гуще политических страстей, зная о необычных и непредсказуемых судьбах видных политических деятелей, мне иногда хотелось узнать, почему же выбор Л.И. Брежнева пал именно на меня, причем при моем категорическом возражении?

В конце декабря 1966 года на Всесоюзном съезде кардиологов мне пришлось сидеть в Президиуме вместе с бывшим тогда министром здравоохранения Б.В. Петровским. Я не придал значения его расспросам о жизни, интересах, знакомствах, о врачебной деятельности. На следующий день он позвонил мне и попросил зайти поговорить. Это тоже не вызвало у меня беспокойства, так как во время встречи на съезде я посвятил его в планы создания в стране кардиологической службы для лечения больных с заболеваниями сердца. Каково же было мое удивление, когда он, не успев даже поздороваться, предложил мне возглавить 4-е Главное управление при Министерстве здравоохранения СССР, называвшееся в народе Кремлевской больницей. В первый момент я настолько растерялся, что не знал что и сказать. Однако воспоминания о привередливом и избалованном "контингенте" прикрепленных к Кремлевской больнице, постоянный контроль за каждым шагом в работе и жизни со стороны КГБ вызвали у меня категорическое неприятие предложения.

Но мои доводы Петровский не воспринимал. Выслушав все аргументы, министр сказал, что завтра я должен быть в ЦК КПСС у товарищей В. А. Балтийского и С.П. Трапезникова, а сразу после Нового года со мной хотел бы встретиться Л.И. Брежнев. После такого сообщения стало ясно, что я уже "проданная невеста" и мое сопротивление напрасно.

В первый же день 1967 года рано утром я отправился на Старую площадь, в подъезд № 1. Переступая порог этого здания, которое в то время олицетворяло власть, могущество, где определялись судьбы миллионов и куда входили с почтением и дрожью, мне и в голову не приходило, что этот подъезд станет для меня обычным входом в обычное учреждение, где придется решать обыденные рабочие вопросы.

В этот день меня передавали по цепочке - Б.В. Петровский - В.А. Балтийскому, В. А. Балтийский - заведующему отделом науки ЦК КПСС С.П. Трапезникову. Наконец, около 10 утра нас (меня, Б.В. Петровского и С.П. Трапезникова) пригласили в кабинет Л.И. Брежнева. Здороваясь с ним, я не предполагал, что на 15 лет свяжу свою жизнь с этим человеком. В тот момент мне Брежнев понравился - статный, подтянутый мужчина с военной выправкой, приятная улыбка, располагающая к откровенности манера вести беседу, юмор, плавная речь.

Разговор продолжался около двух часов. Он не спрашивал меня о моих политических симпатиях или убеждениях. В разговоре было больше медицинских и житейских проблем. Брежнев вспоминал, как перенес во время работы в Кишиневе тяжелый инфаркт миокарда, как в 1957 году, накануне Пленума ЦК КПСС, на котором были разгромлены Маленков, Молотов и Каганович, он попал в больницу с микроинфарктом и все же пошел на пленум спасать Хрущева. Вспоминали старую "Кремлевку", где он лечился и где я работал в 1957 году. Брежнев резко высказывался в отношении состояния работы этого управления. "Вы тот человек, с новыми мыслями, который нам нужен. Надо создать показательную систему, привлечь лучшие силы, взять на вооружение все лучшее, что есть в мировой медицине".






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.