Иннокентий Смоктуновский (8418-1)

Посмотреть архив целиком

Иннокентий Смоктуновский

Одни считали его гением, другие, бывало, называли юродивым. Журналистов он иногда огорошивал ответом. Например, однажды его спросили про самое главное событие в жизни за год, а он на полном серьезе ответил: "Учил дочь плавать". А иногда он готов был журналистам наговорить всякой ерунды, "банзай-ура-виватов". Но все вокруг сходились на том, что он человек нездешний. Живет своей замкнутой жизнью. Близок нам своими ролями и в то же время далек - как тот человек в окне напротив, за которым наблюдаешь изо дня в день, но так и не знаешь наверное, о чем он думает и о чем горюет.

Самого себя и свой характер он считал итогом времени. Родился в селе Татьяновка Томской области. Родители бежали от голода из деревни. В Томске осесть не смогли, отправились в Красноярск. "Отек, был очень большой физической силы и устроился работать в Красноярский порт грузчиком. Мать нашла место на колбасной фабрике. Они были просто хорошие русские люди "от земли". Когда случился второй повальный голод в 1932 году, его отдали на воспитание тетке, родной сестре отца, Надежде Петровне. Она жила там же, в Красноярске. У тетки своих детей не было, "и потому отдали ей меня и Володьку. Аркашка остался у родителей - это любимец, он очень был толстый и белый, совсем блондин. А. мы с братом - я вот рыжий, а Володъка был вообще какой-то черный, нас не любили и отдали этой тетке". Она всем сердцем полюбила племянников. Но тем не менее школу пришлось бросить и учиться сначала на фельдшера, позже на киномеханика. А потом началась война. Провожая на фронт отца, "человека добрых шалостей и игры, человека залихватского характера, ухарства и лихачества", Иннокентий со страхом подумал: "Какая большая мишень!" - словно почувствовал, что видит его в последний раз. Так и случилось. А вскоре он сам поступил в военное училище. Однако за то, что в учебное время собирал оставшуюся в поле картошку, с него сорвали офицерские погоны и отправили на фронт - в пекло, на Курскую дугу. "Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно - два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был. Землей при бомбежке меня, правда, как-то засыпало - да так, что из торфа одни ботинки с обмотками торчали. Мне посчастливилось бежать, когда нас гнали в лагерь. Был и другой выход - желающим предлагали службу в РОА... Но меня он не устроил. Меня, восемнадцатилетнего, измученного мальчишку, вел инстинкт самосохранения. Я выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот, где меньше шоссейных дорог, и шел туда. Фашистам там нечего было делать в отличие от партизан. Так добрел до поселка Дмитровка... Постучался в ближайшую дверь, и мне открыли. Я сделал шаг, попытался что-то сказать и впал в полузабытье. Меня подняли, отнесли на кровать, накормили, вымыли в бане. Меня мыли несколько девушек - и уж как они хохотали! А я живой скелет, с присохшим к позвоночнику животом, торчащими ребрами". В этом поселке он прожил около месяца, потом случай помог добраться к партизанам, воевал в отряде, войну закончил юго-западнее Берлина. Вторую медаль "За отвагу" он получил в 1945 году, а первую, 1943 года, ему вручили сорок девять лет спустя, после войны, на мхатовском спектакле "Кабала святош" прямо в театре.

После войны он возвратился в Красноярск, намереваясь поступить в лесотехнический институт, а поступил в театральную студию. Проучился, правда, недолго - за драку выгнали. А тут как раз приезжий директор театра набирал труппу. Получив аванс, Смоктуновский отправляется в Норильск. "Поехал потому, - пояснял впоследствии Иннокентий Михайлович, - что дальше него меня, бывшего военнопленного, никуда не могли сослать - разве что на Северный полюс... Вот я и решил затеряться в Норильске, девятом круге сталинского ада, среди ссыльных и лагерей. А потом, мне просто некуда было податься - по положению о паспортном режиме я не имел права жить в тридцати девяти городах. Меня в Красноярск-то пустили только потому, что родом оттуда. Но меня и из Норильска хотели выставить - непонятно, правда, куда. Так бы и сделали, да отмолил директор театра Дучман - низкий ему за это поклон".

Профессия

В своей добровольной ссылке он провел четыре года, подорвал здоровье. Но там же зато прошел прекрасную профессиональную школу. В Норильске работали бывшие заключенные актеры театров ГУЛАГа. Такое созвездие талантов раньше можно было встретить только в Малом и во МХАТе. (Здесь, кстати, Смоктуновский познакомился и подружился с Георгием Жженовым. У них и дни рождения почти рядом, только Жженов на десять лет старше.) "Во время моей дальнейшей одиссеи (я играл по всей России - от Крайнего Севера до Кавказского хребта) мне уже были по плечу ведущие роли".

В 1955 году никому не известный периферийный актер впервые попытался завоевать Москву, уговорили его на это приключение актеры Леонид и Римма Марковы, увидевшие его в спектаклях театра Махачкалы. Он обошел тогда в Москве театров восемь и всюду получил отказ. Не помогли и шапочные знакомства. Кончились деньги, жил впроголодь, продавал вещи, но из столицы не уезжал, пока не удалось получить работу "на разовых" в Театре Ленинского комсомола. Смоктуновский выходил в ролях без слов, ночевал у друзей. Потом кто-то предложил ему попытать счастья в Театре-студии киноактера. Люди, у которых он оставил свои вещи, уехали в отпуск, не сказав ему ничего о своем отъезде, и целую неделю он ходил по испепеленной солнцем Москве в лыжном костюме. В Театре-студии киноактера на улице Воровского было тихо и прохладно. "Боже, как хорошо". Молодые ребята-монтеры тянули какие-то провода. Разузнав у них, куда идти, он прихватил кусок изоляционной ленты и, наматывая ее на палец, отправился в директорский кабинет. Там его остановил голос секретарши: "К директору? По какому вопросу?" - "По вопросу найма". - "Нам электрики не нужны". - "Я не электрик, я артист". - "Да?! А артисты тем более". "Бросило в жар и на секунду стало тесно, как только что на солнечной стороне улицы. Я ждал, ждал эту фразу и вместе с тем глупо надеялся, что хоть здесь-то она не прозвучит".

Но в конце концов его все-таки приняли, правда, взяв честное слово, что он не будет проситься в кино. Слово он держал, надо сказать, до конца жизни: если ему роль не предлагали, сам он ее никогда не просил. Он молчал, жил рядом со звездами, наблюдал, набирался мастерства и ждал чуда, которое не замедлило явиться.

В 1956 году он сыграл лейтенанта Фарбера в фильме "Солдаты", а затем князя Мышкина в БДТ у Георгия Товстоногова. Режиссер увидел его в каком-то фильме и никак не мог отделаться от впечатления, что у этого актера глаза Мышкина. Собственно, с этого и начался тот Смоктуновский, которого знают все. А легенда о том, что полжизни он прожил в безвестности, все же легенда, ведь прославился он, когда ему было всего тридцать два года. Но к славе долго привыкнуть не мог. Когда однажды его, уже именитого, пригласили в Чили по просьбе самого Альенде, долго считал, что перепутали, и записал: "Прямо Гоголь какой-то получается - "французский посланник, немецкий посланник и я".

Премьера "Идиота" состоялась 31 декабря 1957 года. "Не знаю, - писал спустя годы Смоктуновский, - как бы сложилась моя творческая жизнь и вообще моя жизнь, если б меня не столкнуло с наследием Достоевского". Всех своих последующих героев он измерял по шкале Мышкина и так или иначе награждал чертами героя Достоевского. И Гамлета, после которого он получил двенадцать тысяч писем, и "наивного, чудаковатого честнягу" Деточкина, и даже Илью Куликова из "Девяти дней одного года", которого многие называли скользким типом, отрицательным персонажем. На это Смоктуновский даже обижался: "Быть может, у меня не получился в заданной степени теоретик-физик, но не увидеть человека емкого, тонкого, не лишенного чувства дружбы, добра и любви, просто, по-моему, невозможно".

Семья

Он любил повторять: как хорошо жить, до удивления хорошо просто жить, дышать, видеть. "Я есть, я буду, потому что пришла она". Произошла его встреча с будущей женой в Ленкоме, где она работала. "Я тогда впервые увидел ее... Тоненькая, серьезная, с охапкой удивительных тяжелых волос. Шла не торопясь, как если бы сходила с долгой-долгой лестницы, а там всего-то было три ступеньки, вниз. Она сошла с них, поравнялась со мной и молча, спокойно глядела на меня. Взгляд ее ничего не выспрашивал, да, пожалуй, и не говорил... но вся она, особенно когда спускалась, да и сейчас, стоя прямо и спокойно передо мной, вроде говорила: "Я пришла!" Ну вот поди ж - узнай, что именно этот хрупкий человек, только что сошедший ко мне, но успевший однако уже продемонстрировать некоторые черты, своего характера, подарит мне детей, станет частью моей жизни - меня самого".

Вскоре он сделал предложение Суламифи Михайловне. Она согласилась, несмотря на предупреждения приятельниц - как же можно идти замуж за актера! Наверное, поняла его с первой минуты. И легко прошла с ним всю жизнь любящей, верной женой, матерью двоих его детей, Филиппа и Маши. Редкий случай в актерской среде. Он был верен ей всю жизнь, называл ласково Соломкой, а она ему так просто помогала жить - ив огне, и в воде, и "в медных трубах". Когда было трудно и он сомневался в себе, советовала: "На неудачи не жалуйся, не прибедняйся и не скромничай - ты одаренный человек". А когда народный артист, бывало, капризничал, молча выносила ему пиджак с медалями и орденами, и ему становилось стыдно.


Случайные файлы

Файл
9977.rtf
151513.rtf
19572-1.rtf
24515-1.rtf
91919.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.