Идеология глобализма и судьба мирового сообщества (3580)

Посмотреть архив целиком

Идеология глобализма и судьба мирового сообщества

Н. А. Нарочницкая, политолог, доктор исторических наук,

1. Кризис международного права

Обобщая полувековое течение международных отношений, можно сказать, что в правовом смысле миропорядок второй половины ХХ столетия, несмотря на яростное идеологическое противоборство и конфронтационную модель, не отличался от предыдущих веков и основывался на фундаментальном понятии суверенности государства-нации. Он исходил из признания многообразия мира и цивилизаций со своими критериями добра и зла. Две системы, предлагавшие свои версии глобализации на коммунистической или либеральной основе, даже в период «холодной войны», не бросали вызов международному праву и не считали себя вправе юридически мотивировать военное и политическое давление несоответствием чьих-то стандартов «своим» ценностям, ибо между ними был паритет.

Принятие как западным, так и посткоммунистическим миром идеологии глобализма как естественной – является наследием пресловутой идеологической борьбы, в которой соперничали две родственные идеи униформного мира под эгидой глобального управления. А почти тоталитарное навязывание идеологии глобализма и перенесение ее в область международного права – это прямой итог победы либерального универсализма над коммунистическим. Практически навязывается замена классического международного права – права «между народами» на «мирогражданское право» «world low», где субъектом выступает не государство, а индивид и над ним «мировое правительство» - «Global Governance». Начиная с Вестфальского мира 1648 года, положившего конец религиозным войнам между протестантами и католиками, то есть войнам «по идеологическим мотивам», источником международной правосубъектности всегда было само понятие государства, а не тот или иной тип государственного и общественного устройства, являющийся исключительной прерогативой внутренней жизни народа. Поэтому правосубъектность и суверенитет никогда не бывали первого и второго сорта в зависимости от того, насколько «цивилизованным» признавались кем-то общественные отношения в том или ином государстве.

Суверенитет - это полнота власти государства на его территории и означает неподчинение государства властям иностранных держав, за исключением случаев явно выраженного, добровольного согласия со стороны государства на ограничение своего суверенитета, как правило, на основе взаимности. Суверенитет делает государство субъектом международных отношений и является тем критерием, который позволяет отличить государство от других публично- правовых союзов.

Напомним, что идея «суверенитета народа, нации» является и в классической философии либерализма одним из основополагающих постулатов Просвещения и западноевропейской либеральной демократии. Эта основа через четыреста лет после Вестфальского мира положена и в Устав ООН, в Заключительный акт СБСЕ в Хельсинки. Дополненный принципом нераспространения ядерного оружия, при всех сложностях и борьбе интересов этот миропорядок обеспечивал в течение 50 лет своеобразное равновесие мировых сил не только в Европе, но и в целом на планете. Устав ООН в Главе I «Цели и принципы» не отдает предпочтения ни одной религиозно- философской или общественно-политической системе и не только не определяет «демократию» как некий идеал, к которому ООН предлагает всем стремиться, но вообще не упоминает слово демократия. Наоборот, Устав ООН начинается с утверждения суверенного равноправия всех многообразных субъектов международных отношений. Это означает абсолютную равночестность и равноправие республики и монархии, общества религиозного, будь-то христианское, исламское или индуистское, и общества либерально-демократического (западного типа). С точки зрения классического международного права и Устава ООН они абсолютно равноценны и между ними нет отношений высшего к низшему, прогрессивного к отсталому.

Даже «тираны» не осмеливались вводить стандарты своей цивилизации силой. И.Кант утверждал, что «карательная война (bellum punitivum) между государствами немыслима, поскольку между ними нет отношения высшего к подчиненному», равно как «ни одна сторона не может быть объявлена неправой, так как это предполагает уже судебное решение». Американская идеология глобализма отвергает принцип эгалитаризма и устанавливает между нациями «отношения высшего к подчиненному», грубо попирая все центральные принципы Просвещения. Можно говорить о закате столь короткого века демократии и либерализма.

США практически утвердили право самим и единолично назначать критерии «правды», единолично выступать в роли судьи, самим принуждать и карать. Объявление кого-либо от имени фантома мирового сообщества «нецивилизованным» означает лишение защиты международными правовыми нормами. Но обе стороны медали - и присвоение одним государством роли арбитра и универсальная эгида - это угроза понятию «государство и суверенитет», конец системы международного права, Устава ООН и принципа невмешательства, конец эры государства- нации. Малые страны без ядерного оружия существуют лишь по милости сильных, договоры и соглашения становятся протоколом о намерениях с клаузулой «rebus sic stantibus» (пока условия сохраняются).

Несмотря на псевдогуманитарную и демократическую риторику, роль силы в международных отношениях чрезвычайно возросла, а карта мира стала более зыбкой, чем три века назад во времена «тиранов».

Внешняя политика США в ХХ веке прошла несколько этапов выдвижения мондиалистских концепций, подрывающих философию международного публичного права. Им всегда предшествовало изменение глобального равновесия, эрозия влияния участников баланса и наступательная пропагандистская работа. Программа из 14 пунктов выдвинута Вильсоном на фоне распада исторической России и устранения Mittelteuropa – центрально-европейских империй – кайзеровской Германии и Австро- Венгрии. Сама идея универсальной международной организации была представлена, когда США обрели не имеющий аналогов вес в мире. Гуманитарный пафос Дж. Картера звучал, когда после «разрядки» отношения Восток-Запад были резко обострены, а процессы в СССР позволяли надеяться на успех идеологического давления. Зб. Бжезинский вспоминает, как клише защиты прав человека в соответствии с новой стратегией вписывалось во все программы, речи, заявления, повестки, условия. В 90-е годы можно говорить о триумфе вильсонианства и провести параллели между перекройкой Европы англо- американскими архитекторами Версаля и новым переделом мира после ослабления России. Это и есть сущность глобализации по- американски, чему служит и идеология глобализма, прямо подрывающая классическое международное право.

Идеология глобализма не тождественна естественной глобализации, которая действительно побуждает к международному сотрудничеству государств и людей, поиск новых форм приспособления различных экономик и культур к всемирным процессам. Однако естественной глобализации не противоречит правомерное использование международно-правовых форм защиты суверенитета теми, кому этот процесс приносит негативные последствия. Только признав как право на поиск путей легитимного выхода за пределы собственных границ, так и права на их защиту, можно утверждать, что мир един.

Проявившаяся уже в 70-е годы идеология «глобализма» и «глобального управления» существенно отличаются по целям от взаимовыгодного урегулирования аспектов естественной глобализации, и уже ничего общего не имеет со всемирным распространением «результатов прогресса». Подлинное мировое сообщество не совпадает с тем фантомом, от имени которого стали выступать США. Важно было бы воспрепятствовать превращению ООН в инструмент «Global Governance”, что при надлежащей воле, правильной оценке истинных последствий и искусной дипломатии, вполне возможно. Важно определиться, что мы имеем сегодня: кризис ООН или правового сознания в век глобализации?

Очевидно, что в основе той или иной логики, в которой можно оценивать существующее положение, лежит вопрос, в чем же роль и задача ООН – в обслуживании некоего порядка, устанавливаемого сильным, или в установлении неких универсальных норм и принципов международно-правового характера, которых обязан придерживаться сильный, без чего его «беспредел» не будет признан как порядок даже в случае, если этому нельзя противодействовать. В обоих случаях ООН может быть «механизмом принятия решений», но будущее развитие мира будет совершенно различным.

Сегодня объявлено о возвращении конфликта в правовое русло и восстановлении роли ООН. В такой логике кризис и создала сама ООН, которая должна была, «не ломаясь», сразу санкционировать агрессию против Ирака. Если позволить такую интерпретацию, впереди окончательный системный кризис не ООН, а международного публичного права, основанного на понятии суверенитета.

Подлинный кризис заключался в бессилии международно-правового механизма, созданного в условиях паритета после войны, удержать США от нужного им для передела мира сознательного моделирования конфликта и запланированного военного сокрушения Ирака – регионального структурного элемента прежнего биполярного мира. Такой итог несомненно воздействует на дальнейшее функционирование ООН.

Вряд ли можно назвать кризисом ООН эпизод, когда США сняли с голосования проект, санкционировавший агрессию, сочтя для себя неудобным начинать войну после наложения вето. Наоборот, в этом как раз проявились последние рудименты эпохи легитимности - того мира, в котором неизбежно случавшиеся нарушения международного права всегда квалифицировались как нарушения, а значит, сам принцип и роль ООН как его хранителя сохранялись. Заставляло же стороны придерживаться существовавшего порядка только паритетное соотношение сил, а вовсе не сама ООН, являвшаяся лишь механизмом.


Случайные файлы

Файл
21935-1.rtf
77733-1.rtf
ьга.doc
31231-1.rtf
186540.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.