Тайна обаяния Пушкина (79426)

Посмотреть архив целиком

Тайна обаяния Пушкина


Тайна безмерного обаяния Пушкина, по мнению Д. С. Лихачева, в том, что он по сей день является образцом доброты и таланта, смелости и простоты, демократичности, жизнелюбия, верности в дружбе, бескрайности в любви, уважения к труду и людям труда. Он “в каждое мгновение жизни, в каждой ее песчинке видел, ощущал, переживал огромный, вечный вселенский смысл. И потому он не просто любил жизнь во всех ее проявлениях, жизнь была для него величайшим таинством, величайшим действом. И потому он был велик во всем: и в своих надеждах, и в своих заблуждениях, и в своих победах, и в своей любви к людям, к природе, в любви к Родине, к ее истории, ее будущему”*1. Продолжая объяснение истоков неутолимого влечения к поэту в наши дни, Д. С. Лихачев говорит об открывшейся перед нашим поколением ценности восприятия жизни вокруг нас и в каждом из нас величайшей тайны, требующей серьезного, глубокого к ней отношения, полной отдачи. Это залог ощущения счастья, гармонии, полноты существования. И если это есть в конечном счете идеал каждого человека, то в Пушкине он был воплощен в полной мере, потому он и есть наш идеал, вечно живой...

Многие качества и свойства пушкинской натуры притягательны для наших современников. Это и “все отзывчивость” поэта, феноменальная разносторонность интересов, творческих проявлений, энциклопедизм, широта кругозора, вулканическая созидательная энергия.*2

_________

*1 Лихачев Д. С. Слово о Пушкине // Театральная жизнь. - 1987.

*2 Кушнер А. “Иные, лучшие мне дороги права...” // Новый мир. -1987.

Все отчетливее осознается, что “вечно растущее явление” - Пушкин не только не замкнут рамками его наследия, но и что современная культура впитывает его личный жизненный опыт, преподанные им идеалы нравственного, творческого поведения.

У каждого поколения, открывающего образ поэта, оказываются преимущественные пристрастия к истории его жизни, к тем или иным эпизодам биографии, которые воспринимаются как наиболее показательные для понимания его личности. Так, в первые годы советской власти, на заре становления новой культуры, в центре внимания оказывались чаще всего юность Пушкина, периоды ссылок и возвращение, то есть время приблизительно до второй половины 20-х годов ХIХ века. Последнему десятилетию жизни поэта уделялось сравнительно мало внимания.

После второй половины 60-х годов нашего столетия, а точнее, в начале 70-х акценты несколько сместились. Теперь ширится интерес к последнему периоду жизни поэта, к сложной эволюции его характера и творчества, к тому времени, когда закаленный в житейских невзгодах и испытаниях, Пушкин создавал произведения, не увидевшие печати при его жизни и даже после гибели. “Мой бог - Пушкин, - говорил писатель Федор Абрамов. - Мой Пушкин - это опекушенский Пушкин, который пророчески, с великим и горьким

раздумьем смотрит в очи России. В нем все начал и, кажется, все концы...”*. Опекушенский памятник представляет поэта именно в годы его зрелости, в последний период творчества...

_________

* Абрамов Ф. Отец наших душ // Литературная газета. - 1985. - 5 июня.

Обоснована ли предпочтительность интереса к тому или иному отрезку биографии, приближает ли происшедшая смена интереса к пониманию главного, доминирующего в пушкинской личности ? А к проникновению в суть творчества ?

Нам кажется справедливым разрешение этого вопроса, предложенное критиком С. Чуприным, утверждавшим, что облик Пушкина естественно должен складываться с учетом всей его истории. Образ поэта неполон без “Вольности”, южных поэм, “Гаврилиады”, как неполон он без “Стансов”, “Медного всадника”, без поздней лирики. Но вместе с тем само “время разворачивает нас относительно поэта, и тот факт, что... мы так скоро повзрослели... и ныне осознаем свое преимущественное родство со стихами 30-х годов говорит, естественно, прежде всего о нас самих, о свойствах переживаемого нами исторического момента...”*1.

Мы испытываем влечение к позднему периоду жизни и творчества поэта, к мудрому, зрелому Пушкину в пору, когда “томимое духовной жаждой”*2 поколение наше стало ощущать дефицит нравственности, справедливости, когда не выдержали испытания бытовавшие критерии оценки человеческих поступков, совести, чести. По-новому вглядываемся мы теперь в жизнь Пушкина, прочитываем ее, акцентируя нравственно-этический урок.

Такой подход вовсе не означает невнимания к ранним периодам жизни и творчества. Полнота представлений о поэте достижима лишь при учете всей его истории, всей сложной эволюции и логики

_________

*1 Чупринин С. На ясный огонь // Новый мир. - 1985.

*2 Непомняший В. Пророк: Художественный мир Пушкина и современность // Новый мир. - 1987.


творческого развития. И все же заметен обостренный интерес именно к этому этапу жизни, в котором характер, личность, натура - человеческая и творческая - отразились наиболее полно и глубоко. Потому-то наш современник скажет, что если выбирать сейчас, какой памятник поэта нам ближе - московский опекушенский, где поэт в глубокой задумчивости погружен в нелегкие размышления, или ленинградский, где Пушкин изображает торжествующим, - то многие предпочтут первый. Потому что “Пушкин-юноша прекрасен в своих порывах, но еще прекраснее мужественная печаль и выстраданная мудрость зрелого Пушкина”.*

Есть и другие причины, объясняющие особый интерес к последним годам жизни и творчества поэта. Годы эти были полны событиями, которые слишком долго получали разноречивые трактовки и объяснения. Они и действительно трудны для понимания, тем более что были мотивированы условиями и представлениями далекого от нас времени.

Собственно, наслоение легенд, вымыслов касается периода жизни поэта после декабрьского восстания. Если сказать, что жизнь поэта развеяла все легенды и мифы, дала точные и исчерпывающие доказательные ответы на многочисленные вопросы, то останется неясным, отчего же так живы неоднозначные толкования в обыденном сознание. Но в том-то и дело, что пушкиноведение само встречается здесь с трудными вопросами, что отражается здесь с трудными вопросами, что отражается в дискуссиях, к примеру, о политической биографии Пушкина после декабря, о мотивах

_________

* Эпштейн М. Новое в классике. 1982. - с. 18.


написания “Стансов” и “К друзьям”, о преддуэльных других событиях.

Быть может, как раз реальная сложность исторической обстановки второй половины 20-х годов прошлого века, неоднозначность политических условий, в которых оказался поэт по возвращении из ссылки, подталкивают порой к поверхностным суждениям и поспешным оценкам. Появляются аттестации Пушкина, в которых подчас смешаются акценты при оценки мировоззрения поэта, доминирующих черт его личности. Вот как, к примеру, Т. Глушкова раскрывает мотивы создания потом “Стансов”:


Он знал: ему не получить

охранных грамот и прощенья,

когда слагал в своей ночи

жестко сердцу восхваленью.


Он видел, взмоет воронье,

когда взволнованно-спокойно

так высоко и так достойно

ронял достоинство свое...


Автор вроде бы на стороне поэта, объясняя нам, как следует понимать “странный” поступок - написание обращение к Николаю. Но звучит подобное объяснение рецидивом распространенных в прошлом оценок. Искажения пушкинского облика не ушли в прошлое. Преодолены установки на сознательное “снижение” его образа, но часто с наилучшими намерениями создаются толкования образа поэта, подобной собранию пародий А. Иванова “С Пушкиным на дружеской ноге”. Из заглавия следует (оно представляет часть реплики Хлестакова, похвалившегося панибратскими отношениями с Пушкиным), что собранные в нем произведения написаны теми, кого обманула кажущаяся легкость пушкинской темы.

Этакой лихости и поверхности суждений о поэте противостоит углубленный, взыскательный и настойчивый интерес к мельчайшим подробностям и сведениям о пушкинской эпохе, обо всем, что объясняет особенности суждений, к “документальности” проявляется во многих произведениях последнего времени, посвященных поэту. Документ нередко вводиться органично в самую художественную ткань произведения:

Убит. Убит. Подумать! Пушкин...

Не может быть! Все может быть...”

Ах, Яковлев, - писал Матюшкин, -

Как мог ты это допустить!

Ах, Яковлев, как ты позволил,

Как мир наш тесный обездолил...”.*1


Как и в цитированных выше стихах В. Соколова, документ часто вводиться “цитатным способом” (по точному определению В. Баранова).*2

_________

*1 Соколов В. Стихотворения. М., 1975 с. 58.

*2 Баранов В. Пушкин и его судьба в восприятии советских поэтов // Болдинские чтения. - Горький, 1976. - с. 104.


Чаще всего это бывают свидетельства современников Пушкина, отрывки из дневников, писем. Они помогают реконструкции духа пушкинского времени, подключают воображение читателей к переживанию и осмыслению тех или иных событий.

Обессиленный подлостью, тайнами зла

И силками сановного высокомерья,

он кудрявую голову поднял с подушки,

он в глаза книгам взглянул: “Прощайте, друзья!”

Забытье. Гаснет время. И вновь: “Это ты...

Даль, мне пригрезилось, что я с тобою

лезу вверх, по этим вот книгам и полкам,

высоко-о... и голова закружилась...”.*1


И в этом стихотворении С. Поделкова “Книги” цитатно включены воспоминанья Даля о смерти поэта.*2

Интерес к любым подробностям, связанным с именем Пушкина, проявляется подчас своеобразно. Припоминается то волнение, которое пришлось испытать при просмотре документального телевизионного фильма “Дома у Пушкина”. Действие протекало в последней квартире поэта на набережной реки Мойки в Ленинграде. Перед зрителями интерьеры комнат предстали в необычном виде - музей снимался в самый разгар проводившейся там реконструкции.


Случайные файлы

Файл
130456.rtf
721.doc
176936.rtf
81775.rtf
7152-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.