Разновидности интертекста в романе В. Орлова Альтист Данилов (76141-1)

Посмотреть архив целиком

Разновидности интертекста в романе В. Орлова "Альтист Данилов"

И. А. Суханова

Аллюзии

Среди отсылок к "Демону" и произведениям его круга в романе В. Орлова значительное место занимают аллюзии. Рассмотрим наиболее интересные из замеченных нами.

1. О Демоне в поэме Лермонтова сказано:

Красой блистая неземной /с.517/ [1].

О Данилове в романе Орлова сообщается: "Он и всегда был красив <...>" /с.9/ [2] и через несколько строк красота героя подчеркивается в комическом контексте: "он остался красив" даже в марлевой противогриппозной повязке.

2. Как к аллюзиям, так и к перифразам можно отнести подробную, развернутую разработку в романе следующего фрагмента поэмы "Демон":

В борьбе с могучим ураганом,

Как часто, подымая прах,

Одетый молньей и туманом,

Я шумно мчался в облаках,

Чтобы в толпе стихий мятежной

Сердечный ропот заглушить,

Спастись от думы неизбежной

И незабвенное забыть! /с.528/

К этому фрагменту отсылает, очевидно, глава 4 романа, в которой Данилов в трудный момент своей жизни с целью успокоиться, снять напряжение прибегает к своему излюбленному средству - купанию в молниях. Молнья и туман описываются очень подробно, с использованием научной терминологии, с указанием конкретной географии происходящих событий. Приближения грозы герой ждет над Останкином, лежа в воздушных струях и покуривая, "под ним, подчиняясь вращению земли, плыло Останкино" /с.15/ [3]. Грозовую тучу он ждет "с северо-запада, со свинцовых небес Лапландии" /с.15/. Сообщается, что туча прошла над Клином; после этого Данилов не выдерживает и устремляется ей навстречу: "Над станцией Крюково он врезался в темную, влажную массу и, разгребая руками лондонские туманы нижнего яруса тучи, стал подниматься на самый верх ее к взблескивающим ледяным кристаллам" /с.18/. То есть толпа стихий мятежная обладает вполне конкретными физическими признаками: туча темная, влажная, в ней можно различить ярусы и отдельные ледяные кристаллы. В такие же кристаллы преобразуется и сам Данилов. Молния предстает в виде отрицательных зарядов, которые "полетели вниз со скоростью в десятки тысяч километров в секунду" /с.18/. Не просто одетый молньей, как лермонтовский Демон, но слившись с ней, приобретя отрицательный заряд, Данилов даже "врезался в стальную иглу громоотвода Останкинского дворца. Но не ушел в землю, не нейтрализовался и не исчез ..." /с.18/. "Дважды опять он попадал в стальную иглу, а в третий раз, увлекшись, промазал и расщепил старый парковый дуб возле катальной горки" /с.19/. Купания в молниях характеризуются как привычка /с.331/ и слабость /с.19/ героя, при этом замечается, что не все разновидности молнии ему по вкусу: "Но вот привык к купаниям в молниях. Да еще не в шаровых и не в ленточных, а именно в линейных" /с.19/. В конце эпизода снижение романтического образа довершается тем, что герой обнаруживает: "Кто-то нарочно и со зла напихал в тучу стекла и табаку, а Данилов в своих купаниях ничего и не заметил" /с.19/. Тем не менее сообщается, что купание в молниях Данилова немного успокоило, то есть сердечный ропот действительно несколько заглушен в толпе стихий мятежной.

Возможно, в разобранном эпизоде буквализуется и метафорическое сравнение из "Демона":

Он был могущ, как вихорь шумный,

Блистал, как молнии струя /с.537-538/.

Сравним: "понесся к земле на острие молнии, завывал, гремел от восторга" /с.18/. К указанным же фрагментам, возможно, восходит и описание исчезновения из собрания домовых "порученца" Валентина Сергеевича: "Он превратился в нечто дымное и огненное, с треском врезавшееся в стену, и исчез <...>" /с.15/. Зловещий образ снижается прозаизмами: "Домовые еще долго терли глаза, видно, натура Валентина Сергеевича при переходе из одного физического состояния в другое испускала слезоточивый газ. // "Ну и вкус у него!" - думал Данилов, глядя на опаленные обои <...>" /с.15/. Сравним:

Поныне возле кельи той

Насквозь прожженный виден камень <...> /с.522/.

Строки же

Как часто, подымая прах

.........................................

Я шумно мчался в небесах

.........................................

Он был могущ, как вихорь шумный...

возможно, отзываются в описании первого появления перед Даниловым его отца, старого демона, выжившего из ума: "Будто вскипело нечто желтое (пыль? жидкость? месиво?) поднялось вверх столбом, буйное, свирепое, и полетело" /с.303/.

3. В поэме Лермонтова Тамара обращается к Демону:

Клянися мне ... От злых стяжаний

Отречься ныне дай обет!

Ужель ни клятв, ни обещаний

Ненарушимых больше нет? /с.513/.

На это Демон отвечает длинной клятвой:

Отныне яд коварной лести

Ничей уж не встревожит ум

............................................

Хочу я с небом примириться

............................................

Хочу я веровать добру.

Слезой раскаянья сотру

Я на челе, тебя достойном,

Следы небесного огня -

И мир в неведенье спокойном

Пусть доцветает без меня! /с.530-531/.

Тем не менее уже ясно, что он собирается погубить Тамару, то есть клятва Демона оказывается ложной. Таковыми же оказываются клятвы Данилова перед его демоническим начальством, но суть его заверений с обратным знаком: он обещает приносить людям зло, как это полагается демону. "<...> брали с него клятвенные заверения в том, что он покончит с легкомыслием. Данилов с охотой давал заверения <...>" /с.27/. "Данилов глядел на сановников невинными глазами, каялся и обещал исправиться. Однако не менялся" /с.28/. Данилов давно уже служит добру и не намерен "исправляться", ложные клятвы Демона оборачиваются двоемыслием "совка".

4. В главе 43 в сцене разбирательства Данилову предъявляют обвинения в добрых делах, в том числе в том, "что он, будучи в демоническом состоянии и пользуясь неземными средствами, не позволил утонуть четырем судам в Индийском и Тихом океанах" /с.319/; "направил поток лавы мимо рыбацкого поселка" /с.320/; "вел полуслепую старушку через улицу возле метро "Щербаковская" (<...> скольких старушек он переводил через улицу <...>) " /с.318/. Возможно, эти моменты восходят ко второй и третьей черновым редакциям "Демона", где есть эпизод удаления Демона от злых дел и его действительной попытки творить добро:

Составя светлые шары,

Он их по ветру посылает,

Велит им путнику блеснуть

И над болотом освещает

Опасный и заглохший путь.

Когда метель гудет и свищет,

Он охраняет прошлеца,

Сдувает пыль с его лица

И для него защиту ищет. /Третья редакция, с.572/.

5. Мы уже писали [4] об аллюзии, которую дала строчка

Хоры стройные светил /с.515/.

Образ светил встречается в поэме еще два раза:

Когда бегущая комета

Улыбкой ласковой привета

Любила поменяться с ним,

Когда сквозь вечные туманы,

Познанья жадный, он следил

Кочующие караваны

В пространстве брошенных светил <...> /с.504/;

Я видел брачное убранство

Светил, знакомых мне давно ...

Они текли в венцах из злата <...> /с.527/.

Все указанные фрагменты могли отозваться в эпизоде путешествия Данилова к созвездию Тельца: "<...> вблизи светил и планет позволял себе и пролетать, любовался видами <...>" /с.300/; "Он залетел в небольшой мир со звездой, похожей на Солнце, и с пятью живыми планетами" /с.301/. Здесь, кроме указанных фрагментов окончательной редакции "Демона", возможно, угадываются строки из второй редакции:

Скитаться посреди миров /с.553/

и - повторяющаяся во второй и третьей -

Брожу один среди миров /с.560, 578/,

а также фрагмент из поэмы "Азраил":

Мог звезды навещать порой

И любоваться их красой

Вблизи, не утомляя взор <...> /с.128/ [5].

Некоторые видения Данилова в Колодце Ожидания отдаленно напоминают и такие строки из "Азраила":

По беспредельности небес

Блуждал я много, много лет

И зрел, как старый мир исчез

И как родился новый свет <...> /с.131/.

Сравним: " <...> потекли перед Даниловым спирали, диски, скопления звезд и планет, движение их становилось все более тихим или сонным, все вокруг словно бы вмерзало в лед или становилось льдом" /с.250/; "<...> возникали перед ним галактики и вселенные <...>" /с.315/. Вспомним еще образ умирающей розовой звезды в сцене дуэли с Кармадоном. Отметим также, что о спиралях и дисках говорится потекли - ср.: "Они текли в венцах из злата".

6. В романе Орлова герой-демон, "бессмертная по положению натура" /с.157/, живет среди людей и любит земную женщину Наташу. Ситуация напоминает строки из "Азраила":

И ныне я живу меж вас,

Бессмертный смертную люблю /с.131/.

Данилов очень не хочет, чтобы в Девяти Слоях догадались о серьезности этого чувства. Сравним:

Ему любить

Не должно сердца допустить.

Он связан клятвой роковою. /Вторая редакция "Демона", с.553; то же и в Третьей редакции, пунктуация изменена, с.570-571./

Оба процитированных фрагмента отзываются в романе в запрете для демонов и подчиненных им домовых любить земных женщин: "отца его за греховную земную любовь и за определенное своеобразие личных свойств навечно отослали на Юпитер" /с.23/; "Наказать его в ту пору могли и за одну связь (коли посчитали ее серьезной) с земной женщиной" /с.308/, "Иван Афанасьевич не имел права любить земную женщину. Поэтому его и не стало" /с.8/. В этой ситуации опасность может грозить и самой женщине: "А как бы не пострадала Наташа от того, что он, Данилов, был теперь влюблен в нее, как бы не сгубила ее его земная любовь" /с.56/. В соответствии с первоисточником демоническая любовь действительно губительна:

<...> день от дня

Я вяну, жертва злой отравы!


Случайные файлы

Файл
70586-1.rtf
180788.rtf
REFER.DOC
147836.rtf
132876.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.