Герои. Но анти (75651-1)

Посмотреть архив целиком

Герои. Но "анти"

Т. С. Глушакова

К типологии "культурных героев" в искусстве позднесоветского времени. Неофициальный ("свободный") художник 1970-х - 1980-х годов как культурный тип (Материалы к интегрированному уроку литературы и МХК в старших классах)

Культура конца XX века - явление многоаспектное, сложное, в размышлениях о котором легко поддаться логике упрощений и впасть в поверхностность. Процесс её осмысления в критике, литературоведении, искусствознании, культурологии, философии не менее сложен и противоречив, к тому же он носит зачастую совершенно особый, "постмодернистский", характер, имеющий мало общего с школьной образовательной практикой. Взять, к примеру, сам этот современный термин. Педагог, поставленный перед необходимостью дать определение понятию постмодернизм, оказывается в двусмысленной ситуации: ему придётся дать определение явлению, главной характеристикой которого является, по убеждению одного из основных его теоретиков, философа Ихаба Хассана, - неопределённость [13]. Авторы современных учебных пособий преодолевают это противоречие развёрнутостью, даже громоздкостью объяснений и оговорок, сводящихся в конечном итоге к констатации того факта, что сущность понятия "постмодернизм" невозможно раскрыть вне рамок единого "постструктуралистско-деконструктивистско-постмодернистского комплекса" [14], суть которого объяснить на уроке ещё труднее. Наиболее содержательные исследования, касающиеся этой проблемы, как правило, чужды традиционной школьной аксиоматичности, что приводит в замешательство учителя, которому в процессе работы над материалом урока приходится выбирать между М.Эпштейном и В. Рудневым, М. Липовецким, И. Скоропановой, В. Курицыным и И. Ильиным. Сложнейшие и в терминологическом, и в содержательном плане тексты практически невозможно адаптировать для массовой школы, "переложить на пальцы". К тому же такие, ставшие уже хрестоматийно - постмодернистскими явления, как, например, поэзия Иосифа Бродского, Тимура Кибирова, Сергея Гандлевского, проза Андрея Битова не могут быть адекватно осмысленными вне контекста неофициальной культуры последней четверти XX века. А контекст этот также трудно восстановим в рамках школьного урока. Причина тому - пестрота и противоречивость мемуаров, интервью, художественной критики, неточность практически всех обобщающих этот контекст терминов - андеграунд, нонконформизм, "вторая литературная (культурная) действительность" и т. п. Как следствие: то, что принято называть неофициальной культурой позднесоветской эпохи, часто остаётся за рамками школьных курсов МХК. Среди немногочисленных разработок этой темы назовём учебные пособия А. А. Аронова, Т. С. Злотниковой, Е. А. Ермолина [12]. Хотелось бы предложить вариант выхода из этой ситуации.

В круг современных направлений культурологического, культурно-антропологического исследования входит и изучение культурных типов. В процессе изучения русской литературы школьник знакомится с целой галереей образов русского интеллигента: Белинский, Добролюбов, Некрасов, Достоевский, Чехов... Культурный герой конца XX века вполне может быть осмыслен именно в этом ряду. Примером такого исследования является статья Е. Ермолина "Ярославец как культурный тип" [5], в которой автор изложил и основные методологические основания анализа культурного типа. Современное понимание искусства также предполагает осмысление своеобразия деятелей искусства, художников, принадлежащих определенным эпохе, генерации, направлению, кружку, связанных общим местом жительства и т.п. Один из возможных способов доступного старшекласснику обобщенного описания того или иного культурного момента - представление типологии его культурных деятелей, "культурных героев".

Таким способом можно воспользоваться и для осмысления культурно-художественной ситуации в стране в последней четверти XX века. Разумеется, в данном случае типология может опираться на разные основания. Ограничимся, во-первых, при рассмотрении вопроса той областью культуры, которая называется искусством слова, литературой. А во-вторых, произведем типологическое размежевание литераторов по признаку их отношения к существовавшему в стране режиму, к власти. Это основание вполне соответствует как сложившимся в искусствоведческой науке представлениям о направлениях и тенденциях в позднесоветском искусстве, так и самоощущению художников, о которых пойдет речь.

Крупнейший петербургский (а в те времена, конечно, ленинградский) поэт, редактор самиздатского журнала "37", бесспорный лидер и центр интеллектуального сообщества, именуемого "второй" культурой, Виктор Кривулин подчеркивал в одном из своих эссе о современной русской поэзии, в общем, очевидную мысль: "Исследователю, который бы задался целью восстановить целостную картину культурной жизни России в послесталинскую эпоху, предстоит сложная задача: соединить несоединимое, - допустим, стихи, публикующиеся во внутренних советских изданиях, стихи, циркулирующие в Самиздате..., - и всё возрастающее количество стихотворных публикаций в эмигрантской прессе"... [8] Мысль Кривулина наталкивает на вывод о существовании сложной типологии видов культурной деятельности, включающей официальные, неофициальные составляющие, а также переходные между ними, компромиссные явления.

Культурные герои 1970-х - 80-х. Кто они? В самом предельном (но продиктованном спецификой метода) упрощении мы получим три фигуры: официозный советский писатель (руководитель творческого союза, лауреат, орденоносец, "гертруд" (разговорная форма, имеется в виду лауреат официального почетного звания - Герой Социалистического Труда), "засрак" (по аналогии - заслуженный работник культуры), редактор литературного журнала и т.п.); писатель, который реализует стратегию компромисса (она имела чрезвычайно индивидуализированный характер); неофициальный "свободный" художник. Два полюса. А между ними - сложнейший спектр, обусловленный некоторыми особенностями разных видов искусства и индивидуальными решениями людей: литератор, который пишет "как надо", а ночами слушает "Голос Америки"; советский автор, писавший частью для легальной прессы, а частью "в стол" или имевший помимо по-советски легальных "запрещённые" "тамиздатские" публикации; автор или кино- или театральный режиссёр, сознательно идущий на компромисс с идеологией из своих гуманистических (националистических и т.п.) убеждений, уповающий на возможность хотя бы вполголоса или "эзоповым языком" сказать то, что думаешь, и воздействовать на общество и на власть; неофициальный поэт, имеющий официальный статус литературоведа, искусствоведа, журналиста или библиотекаря.

Условность нашей типологии наиболее ярко оттеняют биографии литераторов той поры. К примеру, Георгий Владимов, с первых книг почти классик советской литературы. Он вступает в открытый конфликт с властью и становится руководителем диссидентской организации "Международная амнистия", а потом, лишённый советского гражданства, он же - вынужденный эмигрант, главный редактор "тамиздатского" журнала "Грани".

Или первоначально снискавший репутацию популярного поэта- песенника, автор "Гимна космонавтов", который с трибуны Мавзолея цитировал "сам" Хрущев, Владимир Войнович. Он был изгнан из Союза писателей, лишён прописки, стал путевым рабочим и впоследствии тоже эмигрировал под нажимом властей.

Или кумир диссидентов Александр Солженицын, который также в своё время был первым претендентом на Ленинскую премию по литературе. Правда, премию в том (1963) году получил за "Тронку" Олесь Гончар.

Сосредоточим наше внимание на фигуре "свободного художника" -маргинала. Это, как представляется, оправдано тем, что именно в неофициальной среде, среди деятелей этого рода, были созданы многие наиболее значительные художественные произведения той эпохи. Художник неофициальный - последовательный и непреклонный нонконформист -наиболее крайнее явление, характерное в наибольшей степени для тогдашней ленинградской культурной среды, предоставлявшей меньше возможностей для компромиссных решений и предрешавшей маргинальность социокультурного положения литератора-нонконформиста, его творчества.

Строго говоря, термин "нонконформист" не точен. Он появился только в середине 1970-х годов как обозначение художника, участвовавшего в несанкционированных выставках Ленинграда и Москвы. Но в самой неофициальной литературной среде это понятие не прижилось и практически не употреблялось [10]. Обозначение же "свободный художник" (характерное, в общем, больше для московской среды конца 1970-х - начала 1980-х), часто присутствовало в автобиографиях деятелей неофициальной культуры в графе "профессия", соседствуя с пометой: "Работает в котельной".

Неофициальный художник - это, с точки зрения обыденного сознания, обычный неудачник, поэт и писатель, имеющий несколько великолепных самиздатских экземпляров своего единственного сборника, безуспешно обивающий пороги редакций графоман; или же человек, принципиально не желающий иметь ничего общего с официальной печатью, нелегально публикующий свои произведения в тамиздате. "Когда Я им нужен, чтобы выболтаться, Я писатель. Я уже привык. Когда не нужен - Я шиз, сторож, неудачник, тунеядец, кто угодно, старый графоман", - так говорит о себе "Герой нашего времени" в аккумулирующем контексты эпохи романе Владимира Маканина "Андеграунд, или Герой нашего времени". А сама эта эпоха присутствие подобного типа культурных деятелей фиксировала сквозь зубы, намеком, в том духе, как написал однажды Андрей Вознесенский: "Геройские мальчики вышли в герои. Но - "анти".


Случайные файлы

Файл
158472.rtf
145271.rtf
36478.rtf
13164-1.rtf
138107.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.