Белорусская литература (74918-1)

Посмотреть архив целиком

Белорусская литература

М. Пиотухович, Д. Жилунович

В области художественного творчества белорусская народность имеет богатый фольклор, разнообразную древнюю письменность и яркую литературу нового времени, зародившуюся еще в начале прошлого века, обогатившуюся в последние дни. До настоящего времени в Белоруссии собрано большое количество весьма ценных художественных фольклорных материалов, среди которых выделяются «Материалы для изучения быта и языка населения Сев.-зап. края» (IV т. в «Сборнике Отд. р. яз. и слов. Акад. наук», 1887–1902) П. В. Шейна; «Белорусский сборник» в 9 выпусках (1886–1912) Е. Р. Романова; фольклорные материалы, собранные М. Н. Федеровским в Зап. Белор-ии (Краковской академией издана приблизительно только третья часть этих материалов, составившая уже три тома обширного труда «Lud bioluruski na Rusi litewsky» (1897–1903)); «Сказки и рассказы белорусских полещуков» (СПБ., 1911), «Казкі і апавяданьні беларусау з Слуцкага павету» (1926) А. К. Сержпутовского — собирателя фольклора белор-ого Полесья. Кроме того можно отметить еще целый ряд материалов других собирателей (Дмитриев, Бессонов, Никифоровский, Добровольский, З. Радченко, Клих, Верига, Шлюбский и мн. др.). В настоящее время, с развитием краеведческих организаций, собирание фольклорных материалов принимает под руководством Института белор-ой культуры систематический и плановый характер. Научное исследование белор-ого фольклора значительно отстало от процесса его собирания. Книга акад. Карского («Белоруссы», т. III, вып. I — Народная поэзия, М., 1916, XIV+557 стр.) представляет собой общий систематический обзор предмета; очень мало специальных исследований, посвященных монографическому изучению отдельных вопросов; в данной области некоторое исключение представляет белор-ая свадьба, которой посвящены работы Довнар-Запольского, собранные в его «Исследованиях и статьях», т. I, Киев, 1909 («Белор-ая свадьба в культурно-религиозных пережитках», «Ритуальное значение коровайного обряда у белор-ов» и др.); по тому же вопросу имеется и работа А. З-ча «Белор-ие свадебные обряды и песни сравнительно с великорусскими» (СПБ, 1897). По всем остальным вопросам белор-ий фольклор частично привлекался в качестве эпизодического материала разными исследователями фольклора общеславянского и зап.-европейского (Афанасьев, Веселовский, Потебня, Аничков, Савченко, Болте и Поливка и др.). В своей основе художественный фольклор представляет поэзию белор-ого крестьянства. Среди жанров этой поэзии почти отсутствует только былевой и исторический эпос. Некоторые обломки былин, превратившиеся уже в побывальщину, имеются в народных сказках. Песен, посвященных отдельным историческим событиям и лицам, очень мало (песни об осаде Кричева, о борьбе Радзивилла со шведами и некоторые др.), но этот пробел искупается богатством других жанров, напр. обрядовой поэзии.

Поскольку белор-ий народ в своей массе искони является народом земледельческим, в обрядовой поэзии его на первый план особенно ярко выступает «власть земли»; среди различных обрядовых действ рельефно выделяются приемы аграрной магии, в песнях выдвигается момент аграрного заклинания, напевания успеха в земледельческой работе и богатого урожая; в этом отношении особенно характерны волочебные песни, сохранившиеся только у белор-ов и отчасти у сербов: в этих песнях с замечательной полнотой охвачен весь годичный круг земледельческих процессов, распределенных в зависимости от календаря по отдельным праздникам и святым. В белор-ой обрядовой поэзии очень ярко сохранились пережитки первобытного анимистического мироощущения, отзвуки различных этапов истории, семьи и иных бытовых взаимоотношений седой старины; весьма живо чувствуются здесь и остатки первобытного синкретизма. Глубокая архаичность культурных переживаний таким образом является существенной и отличительной чертой белорусской обрядовой поэзии.

В бытовой лирике особый интерес представляют картины тяжелого подневольного труда эпохи крепостного права, жестокой эксплоатации и чудовищного бесправия. В ряду бытовых песен обращают на себя внимание также многочисленные юмористические песни: в них нежный лиризм соединяется с мягким и добродушным юмором, свойственным белоруссу.

Сказка является наиболее разнообразным жанром белор-ого фольклора. Один авторитетный исследователь говорит: «Перечитав все русские сказки, мы можем смело утверждать, что по живописи и красоте рассказа белорусские сказки не имеют себе равных» (С. В. Савченко, Русская народная сказка, стр. 246). В ряду фантастических сказок особенно выделяется своим богатством животный эпос. По словам того же Савченко, «сказки о животных — это поистине перлы белор-ого сказочного эпоса» (ibid.). В позднейших изданиях, особенно в сборниках Сержпутовского, преобладает сказка-новелла, сатирически рисующая барство и духовенство. Очевидно белор-ая сказка претерпевает общую эволюцию сказочного эпоса от фантастики к реализму. Особо стоят белор-ие легенды, весьма пестрые по своим мотивам: наивная космогония, в духе типичного дуализма, сочетается в них с серьезным раздумьем над глубочайшими философскими проблемами бытия, мечтательная созерцательность и покорность жизненной судьбе причудливо переплетаются с революционными настроениями и верой в высокие социальные идеалы.

Легенды, равно как и духовные стихи, представляют собой связующее звено художественного фольклора и древней письменности, творцом которой был по преимуществу средний класс общества: мещанство, духовенство, мелкопоместное дворянство.

Первые ростки литературы на территории Белор-ии были вызваны появлением христианства. В этот период (X-XII вв.) возникает здесь письменность религиозного содержания на церковно-славянском яз. только с некоторыми небольшими местными особенностями (Предслава Полоцкая, Климент Смолятич, Авраамий Смоленский, Кирилл Туровский и др.). В XIII и XIV вв. зарождается уже самостоятельная письменность на белор-ом яз.; она представлена пока преимущественно юридическими актами, отражающими феодальные отношения эпохи (грамоты, договоры, записи); в XV и XVI вв. на почве развивающегося в Белор-ии торгового капитала и связанного с ним роста городов наблюдается расцвет письменности. Прежде всего широко развивается переводная литература духовного содержания (переводы Библии, житий святых, апокрифов и т. п.) и светского (рыцарские повести, хроники и др.). Поскольку в данный период белор-ий яз. являлся языком официальной государственности, на нем появляются разнообразные памятники юридического характера (судебники, уставы, литовский статут). Кроме того развиваются и другие жанры письменности: летописи, богатые поэтическими легендами, в которых определенно обнаруживаются классовые тенденции белор-ой шляхты и соперничество ее с шляхтой польской; записки современников (дневник Федора Евлашевского, отписы Филона Кмиты Чернобыльского, сатирическая речь Ивана Мелешко и др.); произведения религиозно-богословского характера (проповеди, катехизисы и др.); в связи с распространением протестантства, деятельностью иезуитов и основанием православных братств развивается религиозно-полемическая литература. Наиболее видными представителями этой «золотой поры» в развитии древней белорусской письменности являются Франциск Скорина, Василий Тяпинский и Симон Будный. С именем Франциска Скорины связано и начало книгопечатания в Белор-ии; в 1517 им была напечатана в Праге переведенная с чешского яз. на белор-ий Библия, а в 1525 в Вильно был издан печатный «апостол»; хронологически белор-ая печатная Библия занимает так. обр. третье место (первой вышла немецкая Библия в 1455, второй — чешская в 1488); в этом отношении Белор-ия значительно опередила Московскую Русь, где первая печатная книга появилась только в 1573. Сравнительно раннее возникновение книгопечатания безусловно служит показателем довольно высокого культурного уровня, на котором стояла тогдашняя Белор-ия.

Еще более ярким показателем этого уровня является и самая личность Франциска Скорины; высокопросвещенный человек своего времени, он был наиболее связан с городской культурой и воспринял некоторые идеи западно-европейского гуманизма. Василий Тяпинский и Симон Будный были непосредственными продолжателями культурно-исторической деятельности Скорины: первый известен как переводчик и издатель Евангелия на белор-ом яз., второй оставил после себя несколько сочинений церковно-полемического характера и также является довольно ярким представителем гуманизма на белор-ой почве.

Пышный расцвет в XV и особенно в XVI вв. белор-ой письменности в последующие два века сменяется периодом упадка и оскудения ее. После Люблинской унии 1569 Белор-ия подпадает под влияние польской культуры и государственности; в 1696 вместо белор-ого польский яз. официально объявляется языком государственным; под напором таких враждебных сил белор-ий народ постепенно лишается своей интеллигенции, которая переходит в польский лагерь, и предоставляется самому себе. В этот период общего упадка белор-ой культуры лит-ая жизнь едва проявляется в создании некоторых полемических произведений, в виршах и псалмах, преимущественно школьного происхождения; наиболее примечательными памятниками эпохи являются белор-ие интермедии в польской школьной драме; выводя на сцену в роли комических персонажей белор-ого «хлопа», они искрятся живыми блестками неподдельного народного юмора и сочной простонародной речи. Но в общем ритме исторических судеб упадок белор-ой культуры в XVII-XVIII вв. представлял лишь только временный анабиоз: дремавшие народные силы не угасли; белор-ое крестьянство, жившее в патриархальных условиях натурального хозяйства, удаленное от культурного влияния, почти в полной неприкосновенности сохранило свой яз., обычаи, устную поэзию и т. д. В XIX и особенно XX вв. под влиянием новых социально-экономических и политических факторов происходит возрождение белор-ой культуры, наиболее ярко сказавшееся в создании художественной литературы на народном белор-ом яз.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.