Богородица

Б. Кисин

Богоматерь, божья матерь, святая дева, дева Мария — издавна образ русской словесности. Появление ее в апокрифах относится к началу христианской эры. Наиболее известны апокрифы «Хождение Б. по мукам» (записан впервые в сборнике Троицкой лавры XII в.) и «Сон Б.». Народное творчество создало из этих апокрифов целый ряд песен, заговоров, стихов, рассказов и т. п., в которых Б. — главное действующее лицо.

Не следует однако думать, что образ Б. явился чем-то новым. Представление о владычественном женском существе уже давно существовало в народном сознании. К образу земли как живого существа, — всеобщей кормилицы, источника силы и жизни, — со временем присоединились еще два образа — зори и громовницы (обе — богини плодородия). Синтезом этих образов явилась богиня плодородия — Лада.

Такое обожествление земли понятно. Славянин-землепашец всецело зависел от нее, в ней была и жизнь и смерть. Слова «жить» и «жито» — от одного корня. При тех отношениях к земле, при земледелии с первобытными орудиями — сохой и бороной — человек ничем не мог влиять на урожай, все было предоставлено на волю случая. Эта роковая случайность заставляла его всячески умилостивлять землю и необъяснимые для него силы природы. Б. так. обр. приняла по наследству уже готовый образ языческой богини. И действительно, более всего Б. почиталась как владычица неба и земли, царица всех царств природы, воздушных явлений (грозы), как подательница плодов земных и в связи с этим — покровительница плодовитости животных и брака людей. В одном заговоре говорится: «Святой Адам жал, Христос семена давал, бог сеял, и матерь божья поливала да всем православным на помин давала». В заговоре о сохранении и размножении скота говорится, что Б. укрывает человека и его скот, «милой, любимой крестьянский живот». Существовал также обычай в Благовещенье ставить образ Б. в кадку с зерном, оставленным для посева, чтобы хлеб дал богатый урожай. А крестьянские девушки обращались к Б. с просьбой дать жениха: «Матушка-покров, покрой сыру землю снежком, меня женишком» и т. п. Следует отметить, что официальная церковь, стремившаяся сочетать церковное понятие о Б. с народным, повторяет языческие верования. «Первобытная, девственная земля... произрастила все разнообразие и великолепие растительной природы. Это является первым указанием на деву Марию».

У древнего славянина, кроме неурожая, кроме засухи, был еще один страшный враг — огонь, который слизывал целые деревни, деревянные дома под соломой. И этот ряд — жара — засуха — огонь, а также гроза, частая виновница пожаров, заставляли опять прибегать к Б., повелительнице стихий. Она получает название «неопалимой купины», горящего, но не сгорающего куста. Икону «Неопалимой купины» выносили во время пожара.

Земля исстари считалась подательницей силы и здоровья. В былине рассказывается, что Илья Муромец, поверженный богатырем на землю, от прикосновения к ней обретает вновь силу (ср. борьбу Геркулеса и Антея в греческой мифологии). Отсюда и Б. стала считаться целительницей всяких болезней и связанных с ними страданий. Особенно обращались к Б. при родах (см. «12 Пятниц» и «Заговоры»).

Любопытна народная картинка XVII в., где Б. является к особенно почитавшему ее клирику и избавляет его от смертной болезни, «стиснув сосцу своя» и окропив уста болящего. Этот необычный способ излечения станет нам понятен, если мы припомним статую халдейской богини Иштар, которая олицетворяла вечное плодородие земли. Иштар представлена в виде нагой женщины, стискивающей руками обе груди, из которых «забьют ключом два источника жизни». Надпись гласит: «Иштар, мать и кормилица, богиня, которая утешает человечество». Это звучит совсем, как о Б. У разных народов богиня плодородия становится утешительницей и помощницей вообще. Одинаковые отношения к земле заставляют одинаково работать фантазию. И к Б. начинают постепенно обращаться за помощью во всем. «Спаси и помилуй ты меня, мать пресвята Б., а живу я в крайней избе на селе». Здесь указывается даже точный адрес, чтобы Б. не ошиблась.

Подтверждение почитания Б. преимущественно в указанных значениях мы находим в иных изображениях Б. — как матери, потерявшей сына. Мы видим, как стираются с Б. все черты божественности лишь только она выступает не в образе земли-кормилицы. Достигая большой глубины и трагизма, описания эти трактуют Б. как человеческий образ. Это уже не всесильная владычица, а придавленная горем женщина, которая совсем как деревенская осиротевшая мать печалится: кто же «ее старость прибережет, кто ее приспокоет». Она недальновидна, и Христос говорит: «Всего ты у бога, матерь, не знаешь, мою живоносную смерть не ведаешь».

Христиански настроенные исследователи возражают против положения, что образ Б. развился из языческого представления. Они указывают на исключительное милосердие Б., которого не могло быть у языческой богини. Но Б. совсем не рисовалась первоначально особенно милосердной, хотя бы в произведениях, возникших на основе «Хождения Б. по мукам». Б. молится за «души грешные, кои с роду матерным словом не бранились», молится за христиан, но не молится за иноверцев. Но когда за прощение грешников требуется вторичное распятие ее сына, она говорит:

«Не жаль мне такого народа многогрешного,

А жаль мне сына своего родимого,

Христа царя богоравного».

Милосердие ее определяется земледельческими нуждами русского крестьянина. Крестьянку, работавшую в воскресный день в поле, очевидно не по нужде, а по жадности, чтобы быть не только «сытой», но и «богатой» (прообраз кулака), Б. наказывает тем, что «весь хлеб дал большой прибыток», только со сжатого в воскресные дни даже «семян не воротили». Кара, оправдывающая как будто представление о милосердии Б. Но у другой женщины за воскресную (неземледельческую) работу «отнялись ноги ее и пригнулись к самому седалищу, и так было два года». В первом случае автор рассказа не мог допустить, чтобы за грехи Б. карала страшной карой, погубив, скажем, весь хлеб, все его «жито», т. е. «жизнь». Во втором же случае наказание слишком жестоко. Весь образ Б. определен таким образом земледельческим характером Руси.

Даже представление о Б. как защитнице от врагов, которое объясняли раньше влиянием исторических событий, в действительности вытекает непосредственно из представления о богине плодородия — подательнице силы и здоровья. Факты исторической действительности определяли только детали (спасение от Тамерлана, от татар и т. д.).

Это подтверждается тем, что у многих народов богиня плодородия была одновременно и богиней войны, например упомянутая выше Иштар. В нашей иконописи, наряду с изображениями Б., поражающей врагов, характерна трактовка ее как богини плодородия. На иконе «Всех скорбящих радости» вокруг Б., разрастаясь из-под ее рук, пышно распускаются цветы. На другой иконе, более позднего происхождения, из-под рук Б. вырастают огромные, вырывающиеся из масштаба всей композиции, пучки злаков. На иконе псковского письма XV в. («Б. — неопалимая купина») цветовое разрешение изображения делает Б. центром. Б. как центр всего живущего изображена на иконе строгановского письма XVI в. «О тебе радуется, обрадованная, всякая тварь». Б. в центре иконы, в круге, среди ангельских и человеческих сил, на фоне города, окруженного деревьями (символ растительности вообще?). Сверху, тоже в круге, изображен бог. Бог выше, он царит, но основа, точка, в которой все собрано, Б., матушка-земля.

В основных чертах образ Б. сохранился неизменным вплоть до революции. «Наша древняя письменность, — говорит Пыпин, — почти не знает хронологии: большая масса памятников оставалась в обращении в течение целых веков, иногда с XI-XII до XVII и даже XIX столетия», даже XX, скажем мы. История делала свое, совершались события — целые перевороты в политической жизни народа, но письменность сохраняла те же традиционные формы. Так напр. «Хождение Б. по мукам» существовало в списках как XII, так и XIX вв. Причина этого постоянства лежит в экономических условиях. «Городская Русь, истощенная собственными грабежами, подбитая передвижкой мировых путей с Черного моря и Днепра на Средиземное море и на Рейн, была окончательно добита татарами и после татарского разгрома... стала той деревенской страной, которою мы привыкли ее видеть» (Покровский).

Деревенская Русь дожила до наших дней с издревле существовавшими способами обработки земли. Сошник XIV в. из музея и сошник XX в. — одни и те же, борона — одна и та же, трехполье — одно и то же. А поэтому и засуха и огонь, уничтожающий соломенные хаты, таковы же, по своему значению, как много веков назад, и все это, определяя сознание, оставляет действенными и полными живого смысла старые образы и представления и особенно образ Б., тесно спаянный, как мы видели, с землей, с хлебом. Б. в ее традиционном, ничуть не изменившемся понимании, встречаем мы и в литературе, близкой нам по времени. Корни творчества многих поэтов, идущих из деревни и от деревни, уходят в вековые традиции. Таковы напр. Кольцов , Есенин , Клюев . У Кольцова страшная для крестьянина дума о хлебе связывается с Б. — «Жарка свеча поселянина пред иконою божьей матери». У Есенина — целый ряд стихотворений с традиционной богородицей, связанной с образами земледелия:

«Кроют зори райский терем,

У окошка божья мать

Голубей сзывает к дверям

Рожь зернистую клевать.

Клюйте, ангельские птицы,


Случайные файлы

Файл
PDA-0193.DOC
165569.rtf
130951.rtf
kursov.doc
18324.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.