Библия

А. Гурлянд

Библия (греч.— книги) — название собрания произведений религиозной литературы, признаваемого в христианской и иудейской религиях священным (название τα βιβλια заимствовано из вступления к книге Премудрости Иисуса сына Сираха, где этим именем обозначено собрание еврейских священных книг). Различаются христианская и еврейская Б.; первая, кроме книг, входящих в состав еврейской Б., содержит еще ряд произведений древнехристианской литературы (так наз. Новый завет; еврейская часть христианской Б. называется Ветхим заветом). Здесь мы имеем в виду еврейскую Б. Как целое Б. представляет собой сборник, — состоящий из разносторонних частей и написанный в разные времена, — в котором представлены почти все литературные жанры (ритуальные и юридические трактаты, хроники и космогонические мифы, саги и народные песни, религиозная и эротическая лирика, собрания притч и изречений и т. д.). Объединяющим началом для отдельных частей Библии является одна общая религиозная идея и та основная тенденция, которую старались придать Библии ее последние редакторы.

История литературы древнего Израиля и литературно-художественная трактовка его древнейшей письменности — Б. — в общем недавнего происхождения. Эта молодая дисциплина начала формироваться тогда, когда «библейской критикой» уже были решены самые главные и сложные проблемы текстуального анализа библейского «канона». Правда, в набросках Гердера (см.) о «Древнейшем памятнике человечества» и «О духе гебраистской поэзии» была уже поставлена задача эстетического и следовательно историко-литературного подхода к произведениям древнееврейской письменности. Но в его время научное литературоведение делало только свои первые шаги, и поэтому неудивительно, что замечательные мысли Гердера о Б., как о «национальном эпосе» еврейского народа, не были обоснованы углубленным анализом библейского текста. Только с того момента, как литературно-историческое изучение библейской письменности сделалось предметом исследования целой плеяды ученых, образовавших особое направление или школу в недрах общей библейской науки, — вопросы, связанные с Б. как литературным памятником, начали разрабатываться систематически и планомерно.

Метод литературно-художественного исследования библейской письменности метод общего литературоведения и истории литературы. Литературно-историческую школу интересует не библейский канон сам по себе и не отдельные «источники», из которых канон этот исторически образовался. Ее задача — прежде всего проследить развитие отдельных литературных жанров Б., выделить из общей смеси различных отрывков и целых произведений («книг»), из которых состоит библейская письменность в закрепленной традицией редакции, те литературные единицы, сравнительное изучение и освещение которых послужит основой для правильной теории и истории жанров.

Теория библейских жанров тесно связана с их историей. Изучение отдельных литературных жанров Б. ясно показывает, что древнейшие мотивы или сюжеты народной поэзии Израиля часто подвергались переработке. Так напр. очень древняя «Песнь Мириам» (Исх., 15, 21) о гибели фараонова войска первоначально состояла из одного только стиха. В этом виде она передавалась из поколения в поколение, пока сюжет этой старинной победной песни не был подхвачен одним из видных поэтов, — быть может автором хвалебных гимнов (какие мы во множестве находим в сборнике хвалебных гимнов — Псалтыри), который «развил» заложенный в ее основе старинный мотив. Таким образом получилась знаменитая «Песня у моря», приписываемая Моисею, брату Мириам (Исх., 15, I и след.).

Точно так же «походный» (или «сигнальный») гимн («Восстань, о Иагве» и т. д.), который очевидно произносился как боевой клич в прежние времена (Числа, 10, 35), впоследствии был использован для более «мирной» — культовой цели и переработан в хвалебный гимн — в «псалом», который и нашел место среди других подобных ему гимнов в Псалтыри (Пс., 68, I). Подобно этому «торжественный гимн на освящение храма» (1/III Цар., 8, 12–13): «Иагве думал было обитать в облаках» — первоначально состоял из двух стихов; в этом виде он нашел себе место в рассказе о построении храма Соломоном. Но рядом дано значительное «расширение» первоначального мотива этого гимна, и следы такой спайки первоначального мотива с позднейшей его редакцией можно и сейчас еще различить в сильной ретушировке редактора (1/III Цар., 8, 14 и след.).

Из других жанров — прозаических — часто народное сказание переходит в более зрелую «новеллу» («Продажа Иосифа», «Восстание Авессалома»), а краткое устное предание разрастается в историческое повествование, не только воспевающее прошлое, но и сообщающее о фактах, имевших место в действительности.

Приведенные примеры крайне важны для понимания внутреннего развития библейской письменности. Здесь совершается переход от примитивной литературы к высшим ступеням литературного творчества, а в самом поэтическом творчестве — от старинной народной поэзии (Volkspoesie), уходящей в глубь веков и даже тысячелетий, к тому, что принято называть «художественной поэзией» (Kunstpoesie), зарождающейся уже при свете исторического дня, когда наступает знаменательный процесс диференциации первобытной литературы, и на историческую сцену выступают индивидуальные поэты-творцы.

Однако наличие литературных жанров еще далеко недостаточно для того, чтобы построить библейскую литературную историю. Литературные жанры сами по себе дают только сырой, в большинстве случаев разрозненный материал. Истинное социологическое значение они приобретают лишь тогда, когда на основе обильных указаний, которые дает библейская письменность, можно установить их сущность. Более детальное изучение библейских жанров раскрывает нам две их характерные особенности. Во-первых мы узнаем, что большая часть жанров создается в определенных кругах или слоях населения. Так правовой оракул изрекает судья или жрец при святилище, победную песнь распевают девушки при возвращении войск, над трупом умершего причитают плакальщицы, а торжественный гимн воспевает левит. Часто носителем литературного жанра является определенное сословие, которое охраняет его чистоту. Так «тора» (законодательство) передается из поколения в поколение жреческим сословием, «предсказывание» будущего является делом прорицателей или пророков. В Библии упоминаются даже пророческие гильдии или школы (так называемые «сыны пророков» или «группы пророков»).

Второй особенностью библейских жанров — и не только их одних — является то, что они по большей части отличаются крайним консерватизмом формы, известной типологией, которая ревностно охраняется литературной традицией. И эта их устойчивость в значительной мере компенсирует отсутствие надежных биографических и хронологических данных. Вот почему мы в Б. часто находим стереотипные формы зачина отдельных жанров. Так древнеизраильская хвалебная песнь (или гимн) обыкновенно начиналась словами: «Воспойте Иагве»; траурная или погребальная песни — словами: «Ах, как...»; для законодательного постановления характерна была вступительная (казуистическая) формула «Если...»; для обличительной речи пророка — «О вы, которые...»; историческое повествование начиналось словами: «И было в дни...»; а пророческая речь — словами: «И будет...» и т. д. По этим и другим стилевым признакам и узнаются основные жанры библейской письменности.

То, что можно назвать «литературой» (художественная и религиозная литература), достигло у древних евреев значительной степени совершенства задолго до возникновения письма и в течение долгого периода жило и развивалось исключительно в устной форме. Фрагменты древнейшего героического эпоса, которые сохранились в Б. из упоминаемых в ней двух утерянных сборников — «Книг и войн Иагве» и «Книги Доблестного» (Числа, 21, книга Иисуса Навина, 10, 13, II Сам. (Царств), 1, и 18 и след. и т. д.) — носят на себе явную печать подлинного народного творчества, которое долгое время передавалось устно, пока оно не было зафиксировано в письменной форме, по всей вероятности, в царствование Соломона. Сам царь Соломон в рассказе 1/III кн. Царств (гл. 5, 12–13) изображался как автор «трех тысяч машалов» — притч и парабол — и естественно должен был интересоваться произведениями раннего народного творчества и заботиться об их сохранении (Будде).

Значительно позже чем продукты песенного творчества начали собираться народные сказания, или «саги»; это — лучшие образцы библейского народного (и героического) эпоса, которые культивировались и передавались из поколения в поколение почти исключительно в прозаической форме. Будучи записаны авторами «источников», которых в библейской науке принято обозначать именами «иагвиста» и «элогиста», они однако не им обязаны своим возникновением. Иагвисты и элогисты скорее были собирателями, нежели авторами этого рода литературы. В деле выяснения этого наиболее спорного пункта в современной библейской науке литературно-историческая школа имеет особенно большую заслугу.

Народная песня представлена в Б. в различных ее видах: победная песня, погребальная, хвалебная (гимны), сатирическая песня, а также притча, пословица, загадка, басня и т. д. Сравнительно рано появились «поэты», так называемые «мошелим», песенники или сказители этих весьма распространенных в народе в различных формах песен. Певцы эти были тесно связаны со своим коленом или родом и отражали его интересы, взгляды и настроения. Весьма распространенной и излюбленной песенной формой в древнем Израиле была сатирическая песня, которая принимала то форму обличительной «притчи» или «параболы», то форму близко стоящей к ней политической басни («машал»), откуда и название этих певцов или «стихотворцев» — «мошелим» (Числа, 21, 27 и Иезек., 18, 1, а также Исаии, 28, 12). Наиболее древними из сохранившихся в Б. народных песен надо считать: «Песнь Мириам» (Исх., 15, 21), «Песнь о колодце» (Числа, 21, 17–18), а также сатирическую песню о «Гибели Хесбона» (в русск. перев. Б. — Есеван) (Числа, 21, 27–29). Все они восходят к периоду странствования по пустыне и во всяком случае предполагают кочевой быт, который был характерен для израильских племен до завоевания Ханаана. Две из них указывают на источники, из которых они были взяты — на старые сборники героического эпоса, о которых упоминалось выше. Для них уже характерны две отличительные особенности библейской поэзии: параллелизм периодов и известный внутренний ритм (акцентирующий). «Песнь Мириам» является типичной победной песнью, которая в дальнейшем своем развитии принимала черты «хвалебных гимнов», каковых мы имеем большое количество в сравнительно поздно составленной Псалтыри. Древнейший памятник — «Песнь Деборы» (Суд., 5, 2) также носит на себе печать героического эпоса, прославляющего героев и воинственного Иагве, борющегося в первых рядах своего народа. «Басня Иофама» восходит к периоду ранних судей и отличается своей едкой сатирой, которая не чужда израильтянам уже на первых ступенях их политического развития.


Случайные файлы

Файл
105669.rtf
118396.rtf
174513.rtf
104564.rtf
32022.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.