Стих «Горя от ума» в сравнении со стихом «Евгения Онегина» (78643)

Посмотреть архив целиком

Стих «Горя от ума» в сравнении со стихом «Евгения Онегина»

В. С. Баевский

Среди немногочисленных сравнительных работ о Пушкине и Грибоедове нет сопоставительного исследования их стихосложения [1]. Между тем подобные наблюдения были бы весьма поучительны: перед нами два величайших поэта своего времени, в стихотворной речи они видели естественное и универсальное средство выражения, сознательно использовали и усовершенствовали ее «механизм» (слово Пушкина). Сравнение стихотворных систем двух поэтов естественно начать с соотнесения «Горя от ума» и «Евгения Онегина» - важнейших их произведений и одновременно произведений исключительного значения для всей русской поэзии, для всей истории русской литературы и даже русской общественной жизни. Интерес обостряется тем, что оба произведения создавались в значительной степени одновременно. К тому дню, когда Пушкин в чтении И. И. Пущина познакомился с комедией Грибоедова, у него уже были готовы три с половиной главы романа в стихах. Пушкин сразу же предсказал, что половина стихов «Горя от ума» войдет в пословицу, и сам ввел в главу шестую своего романа в стихах стих из 10-го явления последнего действия грибоедовской комедии: И вот общественное мненье! Тут же он в 38-м примечании сам указал источник цитаты. Эпиграф из «Горя от ума» украшает главу седьмую, Онегин сравнивается с Чацким в главе восьмой. Но подробное изучение стихотворного ритма «Евгения Онегина» показало его однородность во всех главах: во второй половине романа в стихах Пушкин разрабатывал ритм, найденный им до знакомства с комедией Грибоедова. В 1823-1824 гг., когда завершалась работа над «Горем от ума», Пушкин интенсивно писал «Евгения Онегина», закладывая фундамент своего романа в стихах, причем оба поэта работали независимо один от другого (глава первая пушкинского романа была опубликована после завершения Грибоедовым своей комедии).

Стих «Горя от ума» всегда рассматривается в связи с традицией русского и (реже) французского вольного стиха [2]. На первый взгляд иная постановка вопроса невозможна. Однако в настоящей работе вольный ямб Грибоедова изучается в сравнении с четырехстопным ямбом Пушкина.

Для этого из состава вольного (разностопного) ямба выбраны все четырехстопные стихи. Из 2221 стиха «Горя от ума» четырехстопные насчитывают 755, или 34%, или одну треть [3]. Настоящая работа посвящена сравнительному изучению ритма: ритм четырехстопного ямба из состава вольного ямба «Горя от ума» сопоставляется с ритмом четырехстопного ямба «Евгения Онегина». Будем иметь в виду, что стихи четырехстопного ямба в составе вольного могут испытывать «возмущающее» влияние стихов иного стопного состава; позже мы сравним их со стихом произведений Грибоедова, целиком написанных четырехстопным ямбом, и в то самое время, когда писалось «Горе от ума», в первой половине 1820-х гг. Но выводы, которые будут здесь изложены, настолько показательны, что сами по себе устраняют сомнения в закономерности сравнения четырехстопного ямба из состава вольного стиха «Горя от ума» с четырехстопным ямбом «Евгения Онегина».

Блок писал: «Как бы мы ни оценивали Пушкина - человека, Пушкина - общественного деятеля, Пушкина - друга монархии, Пушкина - друга декабристов, Пушкина - мученика страстей, все это бледнеет перед одним: Пушкин - поэт. Едва ли найдется человек, который не захочет прежде всего связать с именем Пушкина - звание поэта.

Что такое поэт? - Человек, который пишет стихами? Нет, конечно. Поэт, это - это носитель ритма» [4].

Если мы не будем понимать ритм просто как то или иное чередование ударных и безударных слогов, если за ним мы увидим «ритм-образ» [5], то нас не удивит глубокое соответствие характеристик ритма и общих эстетических позиций поэтов.

Последняя стопа четырехстопного ямба всегда несет на себе 100% ударений; поэтому наши наблюдения распространяются лишь на первые три стопы. В «Горе от ума» на первую стопу приходятся ударения в 89.6% стихов, на вторую стопу - в 79.3% стихов, на третью стопу - 60.3% стихов [6]. В среднем от начала к концу стиха (строки) ударность стоп убывает, чтобы на последней стопе взлететь до 100%. Соответствие такому рисунку ритма находим в стихосложении XVIII в., где в среднем на первую стопу приходятся ударения в 93.2% стихов, на вторую - в 79.7%, на третью - в 53.2% [7]. Таким образом, стих «Горя от ума» совершенно явственно ориентирован на традицию XVIII в.

Стих высоких жанров классицизма был по преимуществу ораторским. В первую очередь это относится к четырехстопному ямбу, излюбленному в XVIII в. одическому размеру. В ораторском стихе поэт стремился сразу же выделить ударением начало стиха (строки) [8]; часто там стояло обращение, междометие, глагол в повелительном наклонении: О вы, недремлющие очи; Но о, прекрасная планета; Да будет тое невредимо [9]. Последняя стопа была выделена ударением всегда, первая - почти всегда; средние стопы довольно часто оставались безударными. Этот рисунок ритма и придавал ямбу XVIII в. особенности ораторского стиха. Лексика, топика, синтаксис довершали дело.

И вот стих «Горя от ума» оказывается в некоторых отношениях похож на ораторский стих классицизма; в нем нетрудно выделить ритмико-синтаксические конструкции, похожие на приведенные выше примеры из Ломоносова: О! если б кто в людей проник [10]. Ах! Чацкий, я вам очень рада (Соч. С. 18); Опрыскивай еще водою (Соч. С. 41). Конечно, в основе стихотворной речи «Горя от ума» лежит говорное начало. Но ораторские, декламативные тенденции достаточно сильны, чтобы оказать решающее влияние на рисунок ритма.

Заметим, что ударность первой и второй стопы в ямбе «Горя от ума» несколько ниже, чем в ямбе XVIII в. Именно это обстоятельство можно рассматривать, как свидетельство ослабления установки на ораторскую речь за счет иных, разговорных интонаций.

Следует иметь в виду, что в начале XIX в. и еще много позже ритм в современном назначении этого термина не находился в поле зрения поэтов. Его осознали и стали изучать только поэты символизма, сперва А. Белый, потом В. Брюсов и другие. То или иное ритмическое оформление четырехстопного ямба возникало чисто интуитивно. Поэтому оно особенно убедительно указывает на стоящие за ним эстетические устремления. В случае Грибоедова оно ясно и недвусмысленно указывает на его литературную позицию младшего архаиста, который, как показал Ю. Н. Тынянов, сознательно ориентировался на жанровую и стилистическую систему классицизма. Тынянов отмечает и «декламационный момент» в драматическом стихе Грибоедова [11]. И вот мы видим, что сознательное следование жанрово-стилистическим принципам прошлого века влекло за собой бессознательное следование его стихотворному ритму.

Во избежание недоразумений необходимо сказать, что ориентация Грибоедова и других младших архаистов на традиции классицизма носила весьма ограниченный характер. Она была вызвана поисками наиболее убедительных средств для создания гражданской, порою революционной поэзии, для чего традиции карамзинизма - элегию, балладу, идиллию, «легкую поэзию» - они считали непригодными. Объективно с историко-литературной точки зрения младшие архаисты создавали литературу предромантизма, романтизма и раннего реализма («Горе от ума»).

Совершенно иным рисунком ритма обладает стих «Евгения Онегина». На первой стопе здесь ударения в 84.4% стихов, на второй - в 89.9%, на третьей - в 43.1% [12]. На первой стопе ударений меньше, чем на второй - вот в чем главное отличие от четырехстопного ямба из состава вольного стиха «Горя от ума». На третьей стопе ударений значительно меньше, чем на второй, на последней, как всегда - 100%. Таким образом, перед нами волнообразный ритм с возрастающей амплитудой.

Этот ритм отражает общую эволюцию русского стиха в 1820-е гг. Литература от классицизма через различные формы предромантизма в эти годы переходила к романтизму, энергично овладевая новым кругом идей, новой поэтикой. В частности, от стиха ораторского, декламативного она обратилась к стиху напевному, разнообразно культивируя его основные формы — куплетную, песенную и романскую [13]. С начала 1820-х гг. во главе этого движения шел Пушкин - и в лирике, и в поэмах [14], и в «Евгении Онегине», а вместе с ним - значительная часть поэтов-современников. У всех у них в среднем на первой стопе ударения - в 84.4% стихов, на второй - в 92.2%, на третьей - в 46.0%. Как видим, ритм стиха «Евгения Онегина» столь же близок к среднему ритму стихов 1820-х гг., сколь ритм четырехстопного ямба из состава вольного стиха «Горя от ума» близок к ритму этого размера в XVIII в.

Мы отмечали, что в комедии Грибоедова «декламационный момент» сочетается с «говорным моментом». Аналогичным образом в «Евгении Онегине» напевное начало интерферирует с говорным. В результате в «Евгении Онегине» складывается образ ритма, который противостоит образу ритма «Горя от ума». На место стремления ударением на первой же стопе сразу обозначить начало стиха (строки) приходит стремление к симметрии: первая стопа выделена слабее, вторая - сильнее, третья слабее, четвертая - сильнее. Симметрия, волнообразное движение естественны для стиха напевного типа.

Таблица I

Ударения в четырехстопном ямбе

1-я стопа

2-я стопа

3-я стопа

«Горе от ума»

89.6

79.3

60.3

«Евгений Онегин»

84.4

89.9

43.1

Стихосложение XVIII в.

93.2

79.7

53.2

Поэзия. 1820-е гг.

84.4

92.2

46.0

Стихотворения Грибоедова «Давид», «Телешовой»

93.7

85.0

51.2

Кюхельбекер, 1821—1824

89.9

86.7

49.1

Думы Рылеева

86.0

84.7

51.0

«Войнаровский» Рылеева

82.1

90.7

46.3


Случайные файлы

Файл
103087.rtf
76963-1.rtf
165913.rtf
93217.rtf
156464.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.