Семантика «пустого места» (73411-1)

Посмотреть архив целиком

Семантика «пустого места»

Фоменко И.В.

Для любого читателя стихи условно делятся как бы на две категории: те, что непонятны с первого чтения, или, как принято было говорить еще недавно, стихи с усложненной формой (Хлебников, ранний Пастернак и т. п.), и те, что кажутся понятными уже с первого чтения. Это, пользуясь той же терминологией, стихи простые по форме (как у Пушкина). Именно к этой категории относится стихотворение Тютчева «О чем ты воешь, ветр ночной?..».

При первом чтении это стихотворение настолько понятно, что, казалось бы, его не нужно и перечитывать, потому что сразу же возникает ощущение приобщенности к драматическому бытию на границе космоса и хаоса, тревоги от зыбкости этой границы и заклинания не разрушить ее. При этом тот, грубо говоря, «набор» образов (ветр, хаос, душа, сердце, беспредельное, бури, мука), признаков (древний хаос, душа ночная, неистовые звуки) и действий (воешь, сетуешь безумно) и параллелизм как принцип организации стихотворения определяют переход к такой степени обобщения, какую могла себе позволить только философия рубежа XIX–XX вв., тяготеющая к эссеизму и метафоризму. Не случайно это стихотворение привлекло внимание Вл. Соловьева, А. Белого, Вяч. Иванова. Точнее всего интерпретировал его Фет: «Прислушайтесь к тому, что ночной ветер напевает нашему поэту, – и вам станет страшно» [1]. Все это безусловно так. И вместе с тем при повторных прочтениях не оставляет ощущение, что в этом стихотворении есть еще нечто важное, что за внешней отчетливостью структуры кроются неслучайные сбои и алогизмы. И один из этих алогизмов – строфическая пауза, пробел между первым и вторым восьмистишием.

Пауза маркирует параллелизм

С одной стороны, двухчастность стихотворения – реализация традиционного для Тютчева психологического параллелизма (в том значении, как его понимал Веселовский [2]): первая строфа состояние природы, вторая – соотносимое с ним состояние человека. Строфическая пауза четко разделяет их. Стихотворение воспроизводит устойчивую тютчевскую структуру.

А с другой стороны, это не совсем так. Параллелизм реализован еще до строфической паузы в первой строфе, где природа (ветр ночной) и представленный метонимическим сердцем человек сопоставляются по звучанию. Неистовые звуки, рождаемые ветром и сердцем и есть основа параллелизма: ветр ночной, воя и сетуя, говорит понятным сердцу языком и получает отклик сердца – взрывает в нем ...неистовые звуки. Таким образом, строфическая пауза перестает играть роль маркера, указывающего на разделенность параллельных рядов.

Пауза маркирует части

Она, скорее, делит стихотворение по другому признаку: I строфа – состояние природы и ответное пробуждающееся состояние человека (ветр взрывает порой ответные неистовые звуки), II строфа – просьба-заклинание не петь больше этих страшных песен.

Но и такое прочтение оставляет темные места. Действительно, если параллелизм реализован в первой строфе, то почему между двумя четверостишиями нет традиционной тютчевской паузы, которая эксплицировала бы параллелизм? И почему стихотворение делится одной паузой на две, а не двумя паузами на три части: первое четверостишие – состояние природы, второе – ответное пробуждающееся состояние человека, заключительное восьмистишие – заклинание? Но раз у автора нет этой «дополнительной» паузы в первой строфе, значит, она ему не была нужна. Тогда прежде всего нужно попробовать понять, о чем первая строфа.

Первая строфа – восьмистишие, образованное из двух четверостиший. Каждое из них представляет собой интонационное целое: объединено перекрестной рифмовкой и несет относительно законченную мысль.

Все стихи в первом четверостишии дополнительно объединены синтаксически (это вопросы, которые задает лирический субъект ветру). Четыре стиха заключают в себе три вопроса, построенных соразмерно и гармонично. Первый вопрос – один стих, второй вопрос тоже один стих, но оканчивающийся отточием, как бы раздвигающим его границы, выводящим мысль за пределы стиха. Последний вопрос заключен в двустишии. Таким образом, первое четверостишие оказывается построенным по принципу: один – больше, чем один – два, и переход от двух коротких предложений (предложение равно стиху) к длинному (предложение равно двустишию) плавен и незаметен. Кроме того, первые два стиха объединены единоначатием (о чем... – о чем...) и читаются как двустишие. И это окончательно уравновешивает первое и второе двустишия.

Итак, первое четверостишие – жесткое структурное целое. А это позволяет видеть в нем не три разных вопроса, а вариации одного некоего инвариантного вопроса. Проблема в том, что не совсем понятно, какого именно. Этот вопрос может быть понят и как риторический (не требующий ответа от ветра и выражающий состояние лирического субъекта), и как прямой, требующий какого-то точного, четкого ответа. С одной стороны, ветр, каким бы поэтическим клише он ни был [3], все-таки остается природным явлением и разговор с ним условен (поэтому лирический субъект так и не получает ответа). Но с другой стороны, ветр олицетворен, он сетует, у него странный голос. Этих признаков достаточно для олицетворения, позволяющего говорить с ветром. А кроме того, сама структура вопросов в первом четверостишии заставляет слышать просьбу о прямом ответе: о чем ты воешь...? о чем ... сетуешь? что значит странный голос твой? Дважды повторенное о чем и заключительное что значит объединены общей семой, несут одно общее значение: просьбу назвать, воплотить в слове то, о чем ветр воет, на что сетует, жалуется, то, что пока остается невыразимым. Он, ветр, говорит на языке, невыразимом в слове, понятном только сердцу. Это язык модуляций, а не слов (воешь, сетуешь, странный голос) и сердце рождает в ответ тоже неистовые звуки, а не слова. И ветр и сердце говорят на языке тональностей (голос ветра жалобный то глухо, то шумно), языке звуков, интонаций, мучительно желая выразить их в слове. Таким образом, первая строфа может быть прочитана и как безуспешная попытка найти слово, которое бы назвало, сделало понятной непонятную муку, испытываемую и ветром, и лирическим субъектом. Собственно, первая строфа могла бы быть отдельным законченным и завершенным лирическим стихотворением о природе и человеке, их невыразимой муке и невозможности назвать ее в слове.

В таком прочтении строфическая пауза не просто отделяет одну строфу от другой. Подчеркивая законченность мысли в первой строфе, она создает установку на восприятие второй строфы как тоже относительно самостоятельного стихотворения. Таким образом, пауза, разделяя строфы, одновременно как бы соединяет отдельные стихотворения, взаимозависимые, но относительно самостоятельные (некий вариант цикла-двойчатки).

Действительно, для того чтобы вторая строфа звучала как отдельное стихотворение, ей недостает только заглавия (скажем, «Ветр ночной»). Она структурно повторяет первую: тоже состоит из двух четверостиший с той же перекрестной рифмовкой (аБаБвГвГ). Эмоциональное напряжение, как и в первой строфе, создается тем, что здесь тоже нет ни одного повествовательного предложения. Соразмерность и гармоничность рождается соразмерностью интонационно-фразового членения: каждое двустишие – одно восклицательное предложение, каждое предложение внутри четверостишия сращено с другим перекрестной рифмовкой. Как и в первой строфе, здесь два предложения оканчиваются экспрессивным знаком с отточием. Одинаково (восклицанием с отточием) оканчиваются и оба последних стиха в каждой строфе.

Таким образом, структурно обе строфы почти зеркально отражают друг друга, ставя читателя перед очередным противоречием.

Проще всего его сформулировать в пересказе обеих строф. Первая: я не понимаю, о чем воет ветер, твердящий о непонятной муке. Вторая: я понимаю, о чем поет ветер: это вовсе не непонятная мука, а страшные песни про древний родимый хаос, это моя любимая повесть.

Когда понял лирический субъект смысл этих песен?

Пауза – мгновенье понимания

Единственное предположение: мгновенье понимания – строфическая пауза между первой и второй частями стихотворения. В этом случае логика достаточно убедительна: I строфа – я не понимал, о чем воет ветер ----- пауза – мгновенье, когда я понял ----- II строфа – теперь я понимаю, о чем поет ветер, и заклинаю его не будить хаос.

В таком чтении пауза оказывается еще и семантически значимой, заключающей в себе интеллектуальное озарение, рывок, переход из одного качества в другое.

О семантической нагруженности паузы стиховеды, насколько мне известно, не писали. Семантика паузы – понятие театроведческое, идущее от К.С. Станиславского, для которого актерское мастерство во многом измерялось умением «держать паузу», то есть выразить молчанием то, что невыразимо в слове. В теории стиха пауза рассматривается как важный, но вспомогательный элемент ритма: она оформляет стиховое членение текста, ритмико-интонационную замкнутость строфы, может играть роль агента экспрессии при строчных и строфических переносах, быть одним из важных элементов ритмообразования (тактометрическая теория), играть роль в организации структуры стихотворения, но в любом случае она остается для стиховеда «пустым местом». Для поэтов, вероятно, тоже. Есть множество стихотворных строк о рифме, о размере (начиная, скорее всего, с классического «Четырестопный ямб мне надоел...»), но трудно припомнить строку о строфическом пробеле. За исключением, пожалуй, мандельштамовского «Как бы цезурою зияет этот день», где слово «цезура» означает отнюдь не пустое место, а особое состояние мира и человека, золотую лень / Из тростника извлечь богатство целой ноты. Разумеется, это не сама пауза, а сравнение-метафора, но именно это и делает ее не «пустым местом», а семантически нагруженным образом. И хотя вряд ли можно говорить о подобном поэтическом мышлении в тютчевскую эпоху, возможность семантически наполненной паузы как интуитивно воплощенная необходимость что-то сказать молчанием, отнюдь не исключена. Поэтому семантически значимая пауза в тютчевском стихотворении возможна независимо от того, насколько она «запрограммирована» самим автором.


Случайные файлы

Файл
127763.doc
35781.rtf
185615.rtf
141873.rtf
64557.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.