Вечно-женственное в русской душе... (71073-1)

Посмотреть архив целиком

Честь и совесть. Русская менталъностъ в языке и в тексте

В.В. Колесов

В другой лекции мы говорили об идеальных ликах русских культурных героев -богатыре-герое и святом. Оба пребывают в житии (т.е. в миру), но идеально по-разному: герой ради защиты от физического насилия (это живот), а святой - от духовного порабощения (это жизнь). О таком соотношении идеальных ценностей много пишут русские философы и поэты. Идеальным проявлением героя является его честь, тогда как святой дорожит своей совестью. Вот новые концерты русской ментальности, которые нам следует рассмотреть . Начнем с истории терминов, она поучительна сама по себе.

Для русского коллективного подсознательного честь и совесть равноценны и равнозначны по нескольким признакам, И та и другая суть проявления личной нравственности в общественной среде - в обществе равных, в соборном (совместном) переживания событий. Но честь - это языческая совесть; совесть -христианская честь, Идея чести приходит из славянского язычества, идея совести - с принятием христианства, но развивается постепенно на основе языческого же представления о стыде и сраме.

Слово честь того же корня, что и часть, в древности это очень конкретное воплощение личной доли, части в общем богатстве рода или семьи; личная честь -этоу-частъ в при-част-ности к общему делу, у-част-ии в нем. Но честь (чъстъ) - славянское слово, а совесть (съвЬстъ) - калька с греческих слов cuv-si5-oc совместное знание > сознание > совесть1 и cuy-ei5-r|GiG 'сознавание > сознание > совесть1 от глагола cuv-si5-svai 'быть своим собственным соучастником1. В христианских текстах Нового Завета эти слова уже получили современное значение 'совесть1, но в языках новообращенных христиан такое значение развивалось исподволь и долго. У русских это случилось только к началу XVII века.

Долгое время существовало типичное для народной речи удвоение слов, служившее для выражения какого-то важного понятия. Так было и здесь. Социальная связь чести и духовная связь совести складывались постепенно. Им предшествовали формулы честь и слава, стыд и срам, В обоих случаях имеются в виду личное переживание (стыд, честь) и оценка его со стороны окружающих (срам, слава).

Субъект-объектные отношения не разведены, каждый член коллектива может оказаться в таком положении, и тогда это именую он переживает и одновременно оценивается в своем поведении.

Еще и сейчас можно сказать стихами детского поэта: "а нечистым трубочистам стыд и срам, стыд и срам!" - но это далеко от понимания совести, скорее это осуждение бесчестности. Так же, как и в формуле ни стыда ни совести - в ней отрицаются и чувственные и духовные основания принятых в обществе норм поведения, Но стыд и совесть одинаково личные переживания, здесь и речи нет об осуждении со стороны. По суждению русских философов, христианское "голос" совести в русском сознании соединяет чувства стыда, альтруизма и благоговения, т.е, обязательно некоего возвышенного переживания, причина которого неведома, но "существование совести в человеке есть факт, который не подлежит сомнению.

Весьма редки примеры людей, в которых этот внутренний голос совершенно заглушен... Действовать по совести может только сам человек, по собственному побуждению. Совесть есть самое свободное, что существует в мире; она не подчиняется никаким внешним понуждениям" (Б.Н.Чичерин). В последовательности развития чувств психологи различают застенчивость > cm ыд > вину > совесть.

Застенчивость есть состояние, присущее русскому характеру, и о ней говорят часто. Это нежелание лезть вперед, высовываться, выставляться, но, наоборот, стремление оставаться в тени (стЬнь и есть тень), до времени, пока не понадобишься в деле. Стыд -состояние тоже, но уже не пассивное, это ответ на вызов; переживание чувств, которые совместно формируют со-знание, потому что, по верному слову Василия Розанова, "стыд есть разграничение", отделение личного чувства от коллективного переживания. Вина, развиваясь из чувства стыда, вызывает чувство ответственности, а совесть, как порождение вины, есть осмысленное в личном о-со-знании проявление чувства в действии. В отличие от стыда и вины, совесть действует, поскольку она представляет собою сплав чувства и мысли и воплощается волей к действию. Вот мы и пришли "к уяснению важного признака совести, это проявление воли, заложенной в переживаниях, не всегда понятных самому человеку.

Иногда говорят, что выражение "чистая совесть" есть указание на отсутствие совести, ведь "совесть потому и совесть, что она нечиста", Но такое толкование совесть приравнивает к сознанию и возвращает нас во времена язычества, когда совесть и есть честь. А апостол Павел, введший понятие совести, говорил именно о чистой совестя. Между прочим, слова чист и часть по корню родственны, а по значению близки слову честь. Чистая совесть - честная совесть; еще один плеоназм, удвоение одной и той же мысли,

"совесть нужна каждому человеку, - утверждает Иван Ильин и подчеркивает все слова своего определения. - Совесть есть живая и цельная воля к совершенному" -это качественность, "первый и глубочайший источник чувства ответственности... основной акт внутреннего самоосвобождения... живой и могущественный источник справедливости... главная сила, побуждающая человека к предметному поведению", живой элемент упорядочивающей культурной жизни. Если человек не может поднять себя до своей совести, то "понимание совести снижается или извращается". Вот что такое совесть в русской интуиции: "лучи качественности, ответственности, свободы, справедливости, предметности, честности и взаимного доверия".

В этом представлении совести никакой связи с сознанием как интеллектуальным действием нет. Совесть - это совестный акт, акт духовный, а не рассудочный. Если люди ждут от совести суждения (indicium), то есть облеченного в понятия и слова приговора, то это ошибка: именно мысль и губит совесть: "Мысль, двигаясь между совестью и приговором, начинает сначала заслонять показание совести, потом насильственно укладывать его в логические формы, искажать его своими рассуждениями и даже выдавать себя за необходимую форму совестных показаний. Ум заслоняет совесть; он умничает по-земному, по-человеческому... От этого человек теряет доступ к совестному акту и начинает принимать рассудочные соображения своего земного ума и земного опыта за показания самой совести" и" совесть перестаёт быть силою", потому что вообще - "совестный акт не есть акт интеллекта".

Любопытно диалектическое кружение мысли между идеями чести, и совести. Объективно обе они воплощают единство личного и общего, но взгляд на единство - разный. Человек чести связан законами долга, наложенными на него обществом, однако принимает решение сам, лично - по чувству ответственности. Совестливый человек весь - в плену личного "демона", подчас иссушающего душу, но именно такой человек решается на поступок иногда вопреки своему «я» - по зову повести. Там начинают с долга и кончают ответом на нравственный вызов; здесь начинают с личной ответственности, завершая исполнением долга. Герои западной литературы индивидуалисты, персонажи Хемингуэя или Ремарка живут понятием чести; герои русской литературы погружены в бездны совести. У европейца границы свободы определены долгом, у русского вопя направлена совестью. Когда Аарон Штейнберг пишет о диалектике свободы у Достоевского, он ни словом не поминает основной для писателя идеи совести (проработка концепта "совесть" - заслуга писателя в развитии мировой философии). Совесть постоянно борется с волею - это и есть понимание свободы по-русски: ограничение своеволия и самоволия совестью. Еще в 1742 году русский монах Иннокентий записал слова, которыми Русь и живет искони: "Кождо свою совесть в себе судию имат, паче же аз окаянный! Комуждо по своей совести себе зазревшу". Совесть - шестое чувство русского человека, его "чувство мысли", ибо "он постигает истину особым чувством мысли, называемой совестью", - говорит Михаил Пришвин.

Но для русской ментальности честь - это всего лишь часть, и притом часть мирская, духовной силою не облагороженная. Не дуга, но тело, вещный эквивалент, однородная масса которого распределяется между достойными: "в своём сословии член корпорации находит свою честь", писал Гегель, Но этого мало: часть слишком оземлена и приземлена; являясь участью, она не решает проблемы судьбы, не возносится в области духа, А потому слабеет в качествах, омертвляется и потому, как заметил Герцен, в Европе "рыцарская честь заменилась бухгалтерской честностью", а всякая честность как суррогат чести есть всего лишь "последний остаток онтологичности" (это слова Владимира Эрна).

Средневековая формула честь и слава - языческая формула - предполагала взаимообращенность сюзерена и вассала, но именно на условиях взаимности. Языческую двухчленную формулу христианство перестроила в трехчленную (добавило символ хвалы), тем самым введя в её вещные компоненты член идеальный, духовный: сущность символа показана на основе явлений. До сих пор мы чувствуем эти грани, претворенные в различиях стиля, но данные в особых выражениях: окажите честь - она выдается как вещный знак награды, воспойте славу - она восхваляется в слове, вознесите хвалу - а это уже идея, воздайте идеей.

В понятии чести остается невосполненной, ненасытимой присущая русским идея целостности, не зависящей от земных её ипостасей. Устремленность к высокий формам - к сущему, а не к явлению - в их внутренней целостности и рождает идею совести, и чистая совесть важнее чести, поскольку "цельность духа, цельное ощущение действия" есть "испытание ценности через себя" (Николай Лосский). Совесть через идею Бога единит всех людей в общей причастности в духовному.


Случайные файлы

Файл
178685.rtf
129144.rtf
234883.rtf
73120.rtf
104045.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.