Художественный мир поэзии А.А. Ахматовой (referat)

Посмотреть архив целиком


Муниципальное Общеобразовательное Учреждение

Гимназия №1




РЕФЕРАТ


Художественный мир поэзии

А.А. Ахматовой




Выполнила: Моисеева Юлия 11 «Г»

Проверила: Клепикова Галина Анатольевна






Кафедра филологии

Воронеж 2001



Содержание



  1. «Пророчество» ……………………………………1

  2. «Дитя Луны» ………………………………………3

  3. «Боль, тоска и любовь» …………………………...5

  4. Стилистика в поэзии Ахматовой …………………6

  5. Свобода ахматовской речи ………………………..8

  6. Поэтика несчастной любви ……………………….9

  7. 20-е – 30-е годы. Трудно, но надо жить. …………12

  8. «Но вот уже прошел XVII съезд партии» ………..14

  9. «Любовь, Россия и вера» ………………………….14
























I «Пророчество»

Анна Ахматова родилась 11 июня ( по старому стилю) 1889 г. на даче Саракини в пригороде Одессы Большой Фонтан – «11 – я станция паровичка», - как писала она о месте своего рождения». Дачка эта (вернее, избушка) стояла в глубине очень узкого и идущего вниз участка земли – рядом с почтой. Морской берег там очень крутой, и рельсы паровичка шли по самому краю». Столь точное описание места своего рождения Ахматова могла дать потому, что побывала там много лет спустя, в 1904 г.:»Когда мне было 15 лет и мы жили на даче в Лустдорфе, проезжая как-то мимо этого места, мама предложила мне сойти и посмотреть на дачу Саракини, которую я прежде не видела. У входа в избушку я сказала: «Здесь когда – ни будь будет мемориальная доска». Я не была тщеславна. Это была просто глупая шутка. Мама огорчилась: «Боже, как плохо я тебя воспитала». Мемориальная доска на этом месте (дача Саракини не сохранилась) действительно была установлена в 1989 г., в столетнюю годовщину со дня рождения поэта: бронзовый барельеф работы одесского скульптора Таисьи Георгиевны Судьиной, стилизированное удлиненное поясное изображение прекрасной и печальной молодой женщины, которая как бы повернулась к зрителям вполоборота; большеглазое горбоносое лицо, у подбородка – длинные пальцы, крупной, тонкой руки. Между тем у реальной Анны Андреевны Горенко, в замужестве Гумилевой, затем Шилейко, известной нам под псевдонимом – Анна Ахматова, были маленькие, пухлые ручки с короткими, хотя и очень красивыми, утончающимися к ногтям, пальцами. Но такова сила легенды, которая возникла вокруг имени и личности Ахматовой почти с первых ее поэтических шагов, в которой реальный человек и героиня стихов слиты воедино…


О, не вздыхайте обо мне,

Печаль преступна и напрасна,

Я здесь, на сером полотне,

Возникла странно и неясно.


Взлетевших рук излом больной,

В глазах улыбка исступленья,

Я не могла бы стать иной

Пред горьким часом наслажденья.


Несходство реальной жизни легенды о жизни поэта иногда оставляло Ахматову равнодушной, иногда забавляло, иногда возмущало. Забавляла легенда о ее романе с Блоком и о том, что Блоку адресовано стихотворение «Сероглазый король», написанное за несколько месяцев до их знакомства. Воспринималась как неизбежная, а может быть , - как необходимая, стилизация ее портретов под общественный облик декадентской (или точнее модернистской) поэтессы – на портрете М.Альтмана, например. «Альтмановский портрет на сходство и не претендует: явная стилизация, сравните с моими фотографиями того времени… « Возмущало в писаниях поздних эмигрантских мемуаристов с Николаем Степановичем Гумилевым. Приводила в ярость попытка «запихнуть» ее только в Серебренный век, изобразить ее творчество частью дореволюционной российской поэзии, исключить из поэтической истории современной России. С этим « склубившимся двойником» в виде дореволюционной дамы. Не сумевшей вовремя умереть, она боролась всеми доступными ей средствами: писала развернутые опровержения в своих рабочих тетрадях, диктовала подлинные версии событий своему биографу Аманде Хейт и рассказывала о них людям, о которых наверняка знала, что они записывают все беседы с нею, - Лидии Корнеевне Чуковской, например. Подробно излагала свои опровержения в письмах литературоведам, живущим на Западе. Мнения о ее творчестве, сведения о судьбе, факты жизни должны были быть изложены точно, - и она хотела сама контролировать эту точность и направлять намеренные и ненамеренные погрешности.

Позже, периоды гонений, лжелегенду о поэте создавала сознательно – политики и критики, обслуживающие государственную систему деспотизма, единовластия и единомыслия. Эта лжелегенда – об отрыве от современности, о «полу монахине – полу блуднице» - была клеветой, и Ахматова не опускалась до того, чтобы опровергать ее. Опровержения были вся ее жизнь и все ее творчество. Анна Ахматова всегда понимала, кто она, - осознавала свое место в истории русской культуры.


II «Дитя Луны»


С самого детства в судьбе будущего поэта присутствует тайна. Она содержится даже в дате рождения – 11 июня по старому стилю и 23 или 24 июня по новому стилю 1889 г. Неуверенность в дате – 23 или 24 – возникла из-за того, что по новому стилю к дате по старому стилю в XIX в. надо было прибавлять 12 дней, а в XX в. – 13. Анна Андреевна праздновала свой день рождения то в один, то в другой из этих дней, а в автобиографических заметках писала, что родилась в ночь с 23-го на 24-е, «в ночь Ивана Купалы», в таинственную колдовскую Иванову ночь, когда расцветает папоротник, действуют чары и снимают заклятье.

Рассказывая о своем детстве, Ахматова вспоминала о «таинственном недуге» – болезни, которая поразила ее в десять лет и во время которой она неделю «пролежала в беспамятстве», затем временно была поражена глухотой, а вскоре после этого, в одиннадцать лет, начала писать стихи. Эти стихи также утрачены.

Вспоминала она и о своем лунатизме – болезни, во время которой бродила по коридорам и карнизам, не помня себя, и из-за которой родителям пришлось забрать ее из Смольного института благородных девиц.

«В детстве, лет до 13-14, Ахматова была лунатичкой, - записывал П.Н. Лукницкий со слов Ахматовой. Еще когда была маленькой спала в комнате, ярко освещенной луной. Бабушка говорила: «А не может ли ей от этого вреда быть?». Ей отвечали: «Какой же может быть вред!». А потом луна стала на нее действовать. Ночью вставала, уходила на лунный свет в бессознательном состоянии. Отец всегда отыскивал ее и приносил домой на руках «у меня осталось об этом воспоминание – запах сигары…» И сейчас еще при луне у меня бывает это воспоминание о запахе сигары…» О ней, как о «деве Луны», писал Гумилев. И рядом с этой романтизацией – реальные лопухи и крапива возле дома, где жила семья в Царском Селе, французские пули и обломки старинных греческих ваз, которые девочка находила в Крыму, вблизи Херсонеса, и первое историческое потрясение – при известии о гибели русского флота при Цусиме в 1905 г.

Татарская княжна Ахматова, в память о которой Анна Горенко взяла свой псевдоним, тоже была частью легенды, - прабабушка Прасковья Федосеевна Ахматова происходила из семьи симбирских дворян Ахматовых, которые никогда не имели княжеского титула и род которых едва восходил к хану Ахмату, убитому в 1481 г. А вот связи семей Стоговых и Горенко с морем, с российским флотом – подлинным исторические факты. Сведения о предках, о своих исторических корнях, всегда были очень интересны Ахматовой.

В рассказах о детстве, в автобиографических набросках Ахматова так же подчеркивала свою колдовскую странность: в детстве умение угадывать события о которых ей не говорили, пророческие беды и сновидения:


Себе самой я с самого начала

То чьим – то сном казалась, или бредом,

Иль отраженьем в зеркале чужом,

Без имени, без плоти, без причины.

Уже я знала список преступлений,

Которые должна я совершить.

И вот я, лунатически ступая,

Вступила в жизнь и испугала жизнь.


III «Боль, тоска и любовь»


Поэтесса не «выдумала себя», не поставила, чтобы объединить свои переживания, в центре их какой – ни будь внешний факт, не обращается к чему – ни будь известному или понятному ей одной, и в том ее отличие от символистов; но с другой стороны, ее типы часто не исчерпываются пределами данного стихотворения, многое в них кажется необоснованным, потому что недосказано. Как у большинства молодых поэтов, у Анны Ахматовой часто встречаются слова: боль, тоска, смерть. Этот стиль естественный и потому прекрасный юношеский пессимизм до сих пор был достоянием «проб пера» и, кажется, в стихах Ахматовой впервые получил свое место в поэзии. Я думаю, каждый удивлялся, как велика в молодости способность и охота страдать. Законы и предметы реального мира вдруг становятся на место прежних, насквозь пронизанных мечтою, в исполнение которой верил: поэт не может не видеть, что они самодовлеюще – прекрасны, и не умеет осмыслить себя среди них, согласовать ритм своего духа с их ритмом. Но сила жизни и любви в нем так сильна, что он начинает любить самое свое сиротство, постигает красоту боли и смерти. Позднее, когда его духу, усталому быть все в одном и том же положении, начнет являться «нечаянная радость», он почувствует, что человек может радостно воспринять все стороны мира, и из гадкого утенка, каким он был до сих пор в своих собственных глазах, он станет лебедем, как в сказке Андерсена.

Людям, которым не суждено дойти до такого превращения, или людям обладающим кошачьей памятью, привязывающейся ко всем пройденным этапам духа, книга Ахматовой покажется волнующей и дорогой. В ней обретает голос ряд немых до сих пор существований, - женщины влюбленные, лукавые, мечтающие и восторженные говорят, наконец своим подлинным и в тоже время художественно – убедительным языком. Та связь с миром, является уделом каждого подлинного поэта, Ахматовой почти достигнута, потому что она знает радость созерцания внешнего и умеет передавать нам эту радость.


Плотно сомкнуты губы сухие,

Жарко пламя трех тысяч свечей.

Так лежала княжна Евдокия

На сапфирной душистой парче.


Случайные файлы

Файл
183892.rtf
14143.rtf
CBRR1867.DOC
16363-1.rtf
12318-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.