Формирование европейского романтизма обычно относят к концу XVIII—первой четверти XIX века. Отсюда ведут его ро­дословную. В таком подходе есть своя правомерность. В это вре­мя романтическое искусство наиболее полно выявляет свою сущ­ность, формируется как литературное направление. Однако писатели романтического мировосприятия, т.е. такие, которые осо­знают несовместимость идеала и современного им общества, творили задолго до XIX столетия. Гегель в своих лекциях но эсте­тике говорит о романтизме средних веков, когда реальные обще­ственные отношения в силу своей прозаичности, бездуховности вынуждали писателей, живущих духовными интересами, уходить в поисках идеала в религиозную мистику. Точку зрения Гегеля во многом разделял Белинский, который еще больше расширил исто­рические границы романтизма. Критик находил романтические черты у Еврипида, в лирике Тибулла, считал Платона провозвест­ником романтических эстетических идей. Вместе с тем критик от­мечал изменчивость романтических взглядов на искусство, их обус­ловленность определенными социально-историческими обстоятель­ствами.

Правильность концепции Белинского подтверждена опытом развития литературы. Романтизм обнаруживает себя в самые раз­личные периоды истории и в творчестве самых различных по сво­им убеждениям писателей. Во многом романтический характер носят поэзия миннезингеров, средневековые романы о Тристане и Изольде, «Парцифаль» ,«0кассен и Николетта» и другие, неко­торые драмы Кальдерона («Жизнь есть сон», «Поклонение кре­сту») и Шекспира («Цимбелин», «Буря»). Гофман считал «в выс­шей степени романтическим поэтом» «очаровательного Гоцци», осо­бо выделив его пьесу-сказку «Ворон». Взлет романтизма произо­шел на рубеже XVIII—XIX веков, когда в ходе борьбы с силами феодально-монархической реакции окончательно утвердился бур­жуазный строй жизни. Эта эпоха выдвинула корифеев романти­ческой литературы — Байрона, Шелли и других. Яркая вспышка романтического искусства связана с пролетарским освободитель­ным движением, когда романтические мотивы очень сильно зазву­чали в творчестве молодого Горького («Девушка и смерть», «Пес­ня о Соколе»). В неоромантическом русле развивается поэзия А. Блока, наиболее крупного романтика XX века. Романтическое миропонимание присуще поэтам Пролеткульта и «Кузницы» (В. Александровский, М. Герасимов и другие), вызванным к жиз­ни Октябрьской революцией.

Романтизм в своих истоках — явление антифеодаль­ное. Он сформировался как направление в период острого кри­зиса феодального строя, в годы Великой французской революции и представляет собой реакцию на такой общественный правопо­рядок, в котором человек оценивался прежде всего по своему ти­тулу, богатству, а не по духовным возможностям. Романтики про­тестуют против унижения в человеке человеческого, борются за возвышение, раскрепощение личности.

Романтизм – это прежде всего особое миропонимание, основанное на убеждении о превосходстве «духа» над «материей». Творческим началом, по мнению романтиков, обладает все подлинно духовное, которое они отождествляли с истинно человеческим. И, напротив, все материальное, по их мысли, выдвигаясь на пер­вый план, уродует подлинную природу человека, не позволяет про­явиться его сущности, оно в условиях буржуазной действительности разобщает людей, становится источником вражды между ними, приводит к трагическим ситуациям. Положительный герой в романтизме, как правило, возвышается по уровню своего созна­ния над окружающим его миром корысти, несовместим с ним, цель жизни он видит не в том, чтобы сделать карьеру, не в накоплении богатств, а в служении высоким идеалам человечества — гуман­ности, свободе, братству. Отрицательные романтические персона­жи, в противоположность положительным, находятся в гармонии с обществом, их отрицательность и заключается прежде всего в том, что они живут по законам окружающей их буржуазной среды. Следовательно (и это очень важно), романтизм — не только устремленность к идеалу и поэтизация всего духовно прекрасного, это в то же время обличение безобразного в его конкретной социально-исторической форме. Причем критика бездуховности задана романтическому искусству изначально, вытекает из самой сути романтического отношения к общественной жизни. Конечно, не у всех писателей и не во всех жанрах она проявляется с должной широтой и интенсивностью. Но критический пафос налицо не толь­ко в драмах Лермонтова или в «светских повестях» В. Одоев­ского, он ощутим также в элегиях Жуковского, раскрывающих скорби и печали духовно богатой личности в условиях крепост­нической России.

Романтическое миропонимание в силу своей дуалистичности (разомкнутость «духа» и «матери») обусловливает изображение жизни в резких контрастах. Наличие контрастности одна из характерных черт романтического типа творчества и, следовательно, стиля. Духовное и материальное в творчестве романтиков резко противопоставлены друг другу Положительный романтический герой обычно рисуется как существо одинокое, кроме того, обреченное на страдание в современном ему обществе (Гяур, Корсар у Байрона, Чернец у Козлова, Войнаровский у Рылеева, Мцыри у Лермонтова и другие). В изображении безобразного романтики достигают часто такой бытовой конкретности, что трудно отличить их творчество от реалистического. На основе романтического миропонимания возможно создание не только отдельных образов, но и целых произведений, реалистических по типу творчества. Примером может служить творчество писателей «неистовой словесности» во Франции (Ж. Жанен, П. Борель и другие), в России — «светские повести» В. Одо­евского («Княжна Мими» и другие). В них все приметы реали­стичности, но это реализм лишь по стилю, возникший на почве романтического взгляда на жизнь. Героини повестей —воплощение одной лишь бездуховности, они живут в мире сплетен, все челове­ческое в них задушено условностями светского быта. В произве­дениях не чувствуется движения жизни, которое наличествует в искусстве, реалистическом по методу.

Романтики выступали против любых проявлений своекорыстия, эгоизма и индивидуализма, принявших особо опасные размеры в условиях буржуазного общества. Они славили жизнь нецивилизо­ванных народов, в которой видели начала коллективизма (Бай­рон, Пушкин), идеализировали патриархальный крестьянский ук­лад (Тик, Вордсворт), создавали социальные утопии, картины иде­ального будущего (Гюго, Э. Сю), в котором люди опять-таки жи­вут по законам любви и дружбы. Конечно, романтики были дале­ки от понимания объективных закономерностей исторического раз­вития, не знали реальных путей в грядущий мир красоты и гар­монии, они лишь пророчески (и во многих случаях гениально) предсказывали наступление царства свободы.

Романтизм беспощаден к тем, кто, борясь за собственное воз­вышение, помышляя об обогащении или томясь жаждой наслаж­дений, преступает во имя этого всеобщие нравственные законы, попирает общечеловеческие ценности (гуманность, свободолюбие и другие). За содеянные преступления их карает богиня Немезида (Берта, Христиан у Тика, Сарданапал, Наполеон у Байрона, Иван Грозный, Борис Годунов в трилогии А. К. Толстого и другие). Романтики резко осудили за безмерное тщеславие «прельстивше­гося самовластьем» (Пушкин) Наполеона. В 1812 г. Шелли пишет Дж. Хоггу: «К Буонапарте я отношусь крайне отрицательно; я его ненавижу и презираю. Побуждаемый самым низменным често­любием, он творит дела, которые отличаются от разбойничьих только числом людей и средств, находящихся в его распоряжении». Такие инвективы —обычное явление в творчестве романтиков, хотя некоторые из них преклонялись перед гением Наполеона.

В романтической литературе немало образов героев, заражен­ных индивидуализмом (Манфред, Лара у Байрона, Печорин, Демон у Лермонтова и другие), но они выглядят как существа глубоко трагические, страдающие от одиночества, жаждущие слияния с миром простых людей. Раскрывая трагизм человека - индивидуалиста, романтизм показал сущность подлинной героики, проявляющей себя в беззаветном служении идеалам человечества (Прометей у Байрона и Шелли, герои лирики Рылеева и Кюхельбекера, Мцыри у Лермонтова, Жан Вальжан у Гюго, Данко у Горького). Личность в романтической эстетике ценна не сама по се­бе. Ее ценность возрастает по мере возрастания той пользы, кото­рую она приносит народу. Утверждение в романтизме человека состо­ит прежде всего в освобождении его от индивидуализма, от пагубных воздействий частнособственнической психоло­гии.

Формирование романтизма связано с историческим взгля­дом на искусства как на явление подвижное, вечно изменяющееся в связи с развитием общества и обладающее в силу этого в каж­дый исторический период своими неповторимыми чертами. Один из первых теоретиков европейского романтизма Ф. Шлегель (1772—1829) назвал романтическую поэзию одновременно про­грессивной и универсальной. Прогрессивность ее он усматривал в том, что она «находится еще в процессе становления; более того, самая сущность ее заключается в том, что она вечно будет становиться, никогда не приходя к своему завершению. Она не мо­жет быть исчерпана никакой теорией, и только ясновидящая кри­тика могла бы решиться на характеристику ее идеалов. Единствен­но она бесконечна и свободна, и основным своим законом признает произвол поэта…». Шлегель и его единомышленники от­вергали всякую эстетическую нормативность, насаждавшуюся классицизмом, отстаивали мысль о подвижности жанровых форм, изменчивости вкусов, что выводило теорию литературы на широ­кую дорогу исторического исследования.

С идеей прогрессивности искусства непосредственно связано учение теоретиков немецкого романтизма (Ф. Шлегеля, Жан -Поля Рихтера и других) о романтической иронии, занимающее большое место в системе их эстетических воззрений. Поскольку в истории, в общественной жизни, рассуждали они, все разви­вается, нет ничего вечного, абсолютного, поскольку заслуживают иронического отношения к ceбe консерваторы в политике эстетике, претендующие на абсолютность своих убеждений. Романти­ки иронически относились также к самим себе, к своим взглядам. Ирония ими понималась как способность «с высоты оглядывать все вещи, бесконечно возвышаясь над всем обусловленным, вклю­чая сюда и собственное свое искусство и добродетель и гениаль­ность». Ни один художник, с их точки зрения, не в со­стоянии вполне выразить в своих произведениях свой замысел, свой идеал. Романтическая ирония нашла свое воплощение в творчестве Тика, Гофмана, Гейне и ряда других писателей. Она проявляется не только в критике всего изжившего себя, но ис­пользуется романтиками в психологическом плане для осмеяния тех явлений, от влияния которых им необходимо освободить. Универсальность (второй важнейший признак романтической поэзии) заключается в стремлении романтического искусства вобрать в себя всю полноту жизни во всех ее проявлениях, во всех сложных взаимосвязях и взаимопереходах и эстетических категорий – низкого и возвышенного, прекрасного и безобразного, трагического и комического, - выразить и объективное содержание изображаемого, и душу самого автора. «Только романтическая поэзия, — пишет Ф. Шлегель, - подобно эпосу, может быть зеркалом всего окружающего мира, отражением эпохи».


Случайные файлы

Файл
146895.rtf
77398-1.rtf
104317.rtf
88248.doc
57916.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.