Рассказы М.М.Зощенко (Zoschenko)

Посмотреть архив целиком

Доклад на тему

Рассказы М. М. Зощенко



Выполнен:

Александром Кравченко

Пушкинский лицей, 12д




Рига, 2000



Михаил Михайлович Зощенко, советский писатель-сатирик, родился в 1894 году в Петербурге, в семье небогатого художника-передвижника Михаила Ивановича Зощенко и Елены Иосифовны Суриной, за домашними заботами успевавшей писать и печатать рассказы из жизни бедных людей в газете «Копейка». Хотя нам хорошо известно, что родился он именно в Петербурге, но в своей первой биографии, напечатанной в сатирическом журнале «Бегемот», Зощенко обронил такую странную фразу: «Я не знаю, где я родился. Или в Полтаве, или в Петербурге. В одном документе сказано так, в другом – этак. По-видимому, один из документов – «липа». Который из них липа, угадать трудно, оба сделаны плохо».

Вроде бы это шутка. Но ввернул её Зощенко неспроста. Не для того, чтобы выудить из читателя очередную «порцию смеха». В упоминании Полтавы, как возможного места своего рождения, видел молодой Зощенко для всех пока ещё тайный, но для него самого представлявшийся уже явным великий и роковой смысл… Близ Полтавы родился и обучался в одном классе с Андреем Зощенко, двоюродным дедом писателя, Николай Васильевич Гоголь, человек, который служил образцом для Зощенко и сравнение, с которым Зощенко никогда не покоробило бы. Дело в том, что Зощенко ужасно не любил и оскорблялся, когда его сравнивали с другими писателями-сатириками, такими как Аверченко, Чехов, Ильф и Петров. Зощенко не равнял себя с Гоголем. Он видел лишь общность взгядов, а потому уже в молодые годы подозрквал будущую схожесть судьбы.

Итак, где бы Михаил Михайлович не родился, но с раннего возраста, а особенно после смерти отца (Зощенко тогда было 12 лет), когда Елена Иосифовна, страдая от унижения, обивала пороги присутственных мест с просьбой о пособии для своих восьмерых детей, будущий писатель уже отчётливо уяснил, что мир, в котором ему довелось родиться, устроен несправедливо, и при первой же возможности отправился этот мир изучать.

Контролёр поездов на железнодорожной линии Кисловодск – Минеральные воды; в окопах 1914 года – командир взвода, прапорщик, а в канун Февральской революции – командир батальона, раненый, отравленный газами, кавалер четырёх боевых орденов, штабс-капитан; при Временном правительстве – начальник почт и телеграфа, комендант Главного почтамта в Петрограде; после Октябрьской революции – пограничник в Стрельне, Кронштадте, затем добровольцем пришедший в Красную Армию, командир пулемётной команды и полковой адъютант на Нарвском фронте; после демобилизации, из-за болезни сердца, порока, приобретённого в результате отравления газами, - агент уголовного розыска в Петрограде, инструктор по кролиководству и куроводству в совхозе Маньково Смоленской губернии, милиционер в Лигово, снова в столице – сапожник, конторщик и помощник бухгалтера в Петроградском порту.

Вот перечень того, кем был и что делал Зощенко, куда бросала его жизнь, прежде чем сел он за писательский стол. Этот перечень необходим. За сухими строчками зощенковского сказа проглядывается время, которое для многих живущих тогда людей было временем неслыханных испытаний, временем голода, тифа и безработицы. Зощенко видел этих людей, варился в самой их гуще. Он хотел узнать, как живёт и чем дышит прошедший через многовековое рабство его народ, и он это узнал: за несколько лет скитаний он увидел и услышал столько, сколько в спокойное, неторопливое время никогда бы не увидел и не услышал даже за пятьдесят лет. Он был на редкость восприимчив к чужому образу мыслей, что не только помогло ему разобраться в разных точках зрения на происходящую в стране социальную ломку, но и дало возможность постичь нравы и философию улицы. И не ходил он по людям с карандашом. Сами люди, расталкивая друг друга, наперебой рвались к нему на карандаш и становились героями его произведений.

З
начительное место в творчестве Зощенко занимают т.н. фельетоны, в которых писатель непосредственно откликается на реальные события дня. Но, однако, ему также принадлежат крупные произведения, разнообразные по жанру и манере повествования, написанные в основном в 30-е, 40-е годы. Прославился же он исключительно за счёт своих рассказов (фельетонов), которых он написал больше тысячи. Наиболее известные среди них: «Аристократка», «Баня», «История болезни», «Нервные люди», «Галоша», «Монтёр». На рубеже 20–30-х годов литературные дела у Зощенко обстояли вполне благополучно. Журналы дрались за право печатать его рассказы, книги выходили одна за другой. Именно в это время Зощенко в очередной своей автобиографии твёрдой рукой пишет:
«Я родился в Ленинграде (Петербурге)».

Не был бы Зощенко самим собой, если бы не его манера письма. Этот язык, словно прорвав веками державшую его плотину, затопил тогда вокзалы и площади, присутственные места и рынки, залы для театральных представлений. Это был неизвестный литературе, а потому не имевший своего правописания язык. Он был груб, неуклюж, бестолков, но – затыкай или не затыкай уши, он существовал. Живой непридуманный, сам собой сложившийся, пусть скудный по литературным меркам, а всё-таки – тоже! – русский язык.

Зощенко был наделён абсолютным слухом и блестящей памятью. За годы, проведённые в гуще бедных людей, он сумел проникнуть в тайну их разговорной конструкции, с характерными для нее вульгаризмами, неправильными грамматическими формами и синтаксическими конструкциями, сумел перенять интонацию их речи, их выражения, обороты, словечки – он до тонкости изучил этот язык и уже с первых шагов в литературе стал пользоваться им легко и непринуждённо. В его языке запросто могли встретиться такие выражения, как "плитуар", "окромя", "хресь", "етот", "в ем", "брунеточка", "вкапалась", "для скусу", "хучь плачь", "эта пудель", "животная бессловесная", "у плите" и т.д. Отчасти именно этим он и добивался комического эффекта и небывалой популярности среди обычных людей.

Но Зощенко - писатель не только комического слога, но и комических положений. Комичен не только его язык, но и место, где разворачивалась история очередного рассказа: кухня, баня, рынок, трамвай – всё такое знакомое, своё, житейски привычное. И сама история: драка в коммунальной квартире из-за дефицитного ёжика, ерунда с бумажными номерками в бане, случай в трамвае, когда пассажира выпроводил из транспорта его же племянник-кондуктор за нежелание платить. Автор как будто бы торчит за спиной человека; всё-то он видит всё-то он знает, но не гордится – вот, мол, я знаю, а ты нет, - не возносится над окружающими. В том-то и состояла печальная судьба авторов, стремившихся писать "под Зощенко", что они, по меткому выражению К. Федина, выступали просто как плагиаторы, снимая с него то, что удобно снять, - одежду. Однако они были далеки от постижения существа зощенковского новаторства в области сказа. Зощенко сумел сделать сказ очень емким и художественно выразительным. Герой-рассказчик только говорит, и автор не усложняет структуру произведения дополнительными описаниями тембра его голоса, его манеры держаться, деталей его поведения. Однако посредством сказовой манеры отчетливо передаются и жест героя, и оттенок голоса, и его психологическое состояние, и отношение автора к рассказываемому. То, чего другие писатели добивались введением дополнительных художественных деталей, Зощенко достиг манерой сказа, краткой, предельно сжатой фразой и в то же время полным отсутствием "сухости".

Некоторые специфически зощенковские обороты комической речи так и остались в русской литературе афоризмами: "будто вдруг атмосферой на меня пахнуло", "оберут как липку и бросят за свои любезные, даром что свои родные родственники", "подпоручик ничего себе, но сволочь", "нарушает беспорядки".

Зощенко, пока писал свои рассказы, сам же и ухохатывался. Да так, что потом, когда читал рассказы своим друзьям, не смеялся никогда. Сидел мрачный, угрюмый, как будто не понимая, над чем тут можно смеяться. Нахохотавшись во время работы над рассказом, он потом воспринимал его уже с тоской и грустью. Воспринимал как другую сторону медали. Зощенко был верным последователем гоголевского направления в русской литературе, продолжая, отчасти его линию «маленького человека». Если внимательно вслушаться в его смех, нетрудно уловить, что беззаботно-шутливые нотки являются только лишь фоном для нот боли и горечи. За внешней непритязательностью того или иного рассказа, который на первый, поверхностный взгляд мог показаться и мелким по теме и пустяковым по мысли, за всеми его шуточками, остротами и курьёзами, призванными, казалось бы, только повеселить читателя, у него всегда таилась взрывчатой силы остронасущная, живая проблема дня. Зощенко имел особое чутьё на малейшие колебания и перепады в общественной атмосфере. Он безошибочно верно улавливал жизненно главный вопрос, именно тот, как раз сегодня вставал перед массой людей.

Герой Зощенко – обыватель, человек с убогой моралью и примитивным взглядом на жизнь. Этот обыватель олицетворял собой целый человеческий пласт тогдашней России. Зощенко же во многих своих произведения пытался подчеркнуть, что этот обыватель зачастую тратил все свои силы на борьбу с разного рода мелкими житейскими неурядицами, вместо того, чтобы что-то реально сделать на благо общества. Но писатель высмеивал не самого человека, а обывательские черты в нём. «Я соединяю эти характерные, часто затушёванные черты в одном герое, и тогда герой становиться нам знакомым и где-то виденным», - писал Зощенко. Своими рассказами Зощенко как бы призывал не бороться с людьми, носителями обывательских черт, а помогать им от этих черт избавляться. И ещё, насколько возможно, облегчить их заботы по устройству сносного быта.


Случайные файлы

Файл
14743.rtf
176245.rtf
42720.rtf
123693.doc
46689.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.