Развитие жанра в творчестве Дж.Р.Р. Толкина (VDV-1485)

Посмотреть архив целиком

Московская Государственная Академия Печати.



















Развитие жанра в творчестве Дж.Р.Р. Толкина


(курсовая работа по истории зарубежной литературы)
















Гуревич Г.А. КВ1-1


















Москва 1994

Оглавление


1. Ââåäåíèå 

2. The Book of Lost Tales 

3. The Slimarillion 

4. The Lays of Beleriand. 

5. The Hobbit, or There and Back Again 

6. The Lord of the Rings 

7. Çàêëþ÷åíèå 

8. Ñïèñîê ëèòåðàòóðû, êîòîðàÿ èñïîëüçîâàëàñü äëÿ ññûëîê è ïîäãîòîâêè äàííîé ðàáîòû: 



Введение


«Долгая жизнь Джона Рональда Руэла Толкина (1892-1973) закончилась — именно закончилась, а не оборвалась! — два десятка лет назад. Она стала преддверием его посмертного существования на Земле, конца которому не предвидится.» — Так начинается предисловие одного из изданий «Властелина Колец» — эпохального произведения, подводящего черту долгому творчеству английского писателя Толкина и «подводящего» многих читателей. Как легко догадаться из названия этой работы или из ее начала, речь в ней пойдет о творчестве этого писателя. Это может показаться несколько странным — к чему в наш практичный век, в наше тяжелое время не просто читать какие-то сказочки, но размышлять о них, писать какие-то труды? С чего взрослому человеку браться за изучение творчества сказочника? Ответ, как впрочем и всегда в жизни, неоднозначен.

Во-первых, в самом начале не зря было сказано, что Толкин (есть разные варианты транслитерации фамилии Tolkien, как то: Толкин, Толкиен и даже Толкьен, но автор предпочитает именно первый из них) «подводит» читателей. Это действительно так. Что можно подумать о людях, которые собираются год от года, с завидным постоянством, чтобы поговорить о том, что написал этот англичанин? Что можно подумать о людях, которые вместо того, чтобы мирно смотреть вечером телевизор, а летом копаться на огороде, плетут кольчуги, вырезают из дерева, стеклопластика, дюраля мечи и топоры, шьют средневековые костюмы, а летом рвутся в лес, «на Игру»? Для некоторых из них Толкин, его мир — это часть жизни, а для других — увы? — вся жизнь. Уже появился официальный диагноз «маниакально-депрессивный психоз а почве ролевых игр». Что они — сумасшедшие? Да. Но не более, а скорее - намного менее, чем те, кто брызгая слюной призывает бить жидов, кто в темной подворотне, напившись пива, бьет собутыльника, кто всю жизнь зарабатывает деньги — все больше, больше, больше! Спорное утверждение... Но все же, «толкинизм» — сумасшествие более благородное, хотя бы потому, что интеллектуальное... Эти люди слишком заметны, чтобы их не замечать. И они стали такими из-за книги. Достаточный аргумент чтобы заинтересоваться самому. (Справедливости ради, надо отметить, что автор этого труда может оказаться не слишком объективным, так как сам известен в этих кругах на половине территории бывшего СССР под именем «Лас» — сокращением имени одного из Толкиновских героев).

Во-вторых, как говорил Шерлок Холмс: «Согласно моей теории, каждый индивидуум повторяет в своем развитии историю развития всех своих предков...» То же самое можно сказать и про творчество Толкина. Почти. Только вместо индивидуума — его творчество, а вместо предков — мировая литература. Можно споить с этим, но все-таки: сначала появился эпос. Со множеством богов, полками героев и с достоверной неоднозначностью событий и их освещения. Если говорить точнее, то для эпоса характерна объективность (в рамках мировой системы, присущей данному эпосу) и относительное равнодушие автора к описываемым событиям. Сами действующие лица эпоса многогранны и неоднобоки.

Затем появляется, а точнее выходит на первый план, эпос библейский. (Имеется в виду Ветхий Завет). Он не очень отличается от эпоса греческого, или скандинавского по однозначности событий, но автор меняется. Меняются (правда не так сильно) и герои. Кардинально меняется система мироустройства. Становятся однозначными те существа, которые по возможностям выше людей: Бог и ангелы — «хорошие»; Сатана, черти, эльфы, гномы и др. — «плохие». Здесь же окончательно оформляется синонимический ряд «хороший» — «Светлый», «плохой» — «Темный». Библейский эпос затмевает остальные и от них практически ничего не остается — лишь слабые отголоски.

Но в глубине народа, где христианство причудливо смешивается со старыми поверьями, где эти «отголоски» не так уж и слабы, зреет новое. Это новое постепенно завоевывает все большее уважение, все больше, все шире круг увлеченных — и вот это уже везде — от лачуги до замка. Наверное не стоит пояснять, что «это новое» — сказка. (Можно, конечно, справедливо отметить, что сказки существовали всегда, но сказка с приходом христианства сильно видоизменилась, и действительно завоевывала круг слушателей заново).

Сказка жила, учила добру, развивалась и толкала на саморазвитие своих слушателей и читателей... и они выросли из сказки. Сказка оказалась слишком простой для них. И люди принялись писать какие-то «серьезные» вещи. Повести, романы... но воспоминания о сказке всегда оставались вместе с воспоминаниями о детстве, и они были неизменно добрыми и прекрасными. И люди стали писать сказки. Но это уже были совсем не такие сказки, какие слышали они в детстве. Это были вполне научные, солидные, наплоенные серьезными мыслями произведения. Они стали называться фантастикой. В XIX веке фантастика писалась на основе Библии, в XX — она изменилась и стала описывать достижения науки. Это было хорошо, но это была уже не сказка. И вот тогда-то... Но здесь история литературы сливается с историей творчества данного индивидуума. Теперь надо посмотреть на историю творчества Толкина и дойти и в ней до этого же момента.

Итак, в двадцать два года Джон Рональд Руэл Толкин в очередной раз прочитал товарищам свои стихи — как бы переводы с древнеанглийского. Такое случалось и раньше, но на этот раз кто-то «... спросил его: «Слушай, Рональд, а о чем это?» И Рональд задумчиво ответил: «Еще не знаю. Надо выяснить.» — так описан этот момент в предисловии к «Властелину Колец», написанному В.Муравьевым. И он того стоит, чтобы вспоминать о нем. С тех пор Толки выяснял (кстати, специально для возможных читателей-преподавателей и читателей-толкинистов: он выяснял не отрываясь от учебы, а учился он в Оксфорде на государственную стипендию). Сначала это приняло форму «Книги Утерянных Сказаний» (‘The Book of Lost Tales’) — сборника легенд, весьма напоминающих Калевалу, «Старшую Эдду», «Сагу о Вельсунгах», «Беовульфа»... Но это все же был свой, особый эпос. Это был эпос особого мира. Вначале, Толкин пытался привязать «Книгу Утерянных Сказаний» к этому миру, но, в общем, дальше множества перекликающихся имен, характеров и сюжетов дело не пошло. Получился эдакий «скандоэльфийский» эпос Арты. (Имеется в виду, что по стилю, сюжетам и т.п. этот Эльфийский эпос похож на скандинавский, а Арда или Арта Второе, как утверждают Темные, сиречь «не наши», более правильное произношение) — всего лишь название мира Толкина).

Затем ‘The Book of Lost Tales’ перерастает в «Сильмариллион» (‘The Silmarillion’) — это уже мифология библейского вида. Хотя и сохранилось наверное 99% героев, пусть даже изменивших имя, и 90% сюжетов. Но после ранней попытки опубликования своих стихов (которая у него провалилась), Толкин пишет «в стол».

Да и вообще — у него появляются дети. И профессор, испытывая к ним настоящую отцовскую любовь, садится рассказывать им сказку. Ну, и попутно, по привычке к аккуратности, записывает ее...

благодаря Сьюзен Дагнэл — его студентки, сказка издается. читают «Хоббита» (‘The Hobbit: There and back again’) взахлеб, читают взрослые и дети. А подростки забрасывают издательство требованиями о продолжении. И Толкин садиться выяснять — как оно может выглядеть. Он замечает, что действие «Хоббита» незаметно оказалось — разворачивается в Арте. И Толкин находит «зацепку».

Вот и история творчества Толкина дошла до того самого этапа, в котором была оставлена история мировой литературы. Этот момент называется ПОЯВЛЕНИЕ «ВЛАСТЕЛИНА КОЛЕЦ» (‘The Lord of the Rings’).

«Властелин Колец» — цикл из трех частей, повествующих о том, как маленький хоббит (кто такие хоббиты будет понятно позже), несмотря на серьезные испытания, смог противодействовать «мировому Злу» в лице Темного Властелина — Саурона (Гортхауэра) [Sauron, Grot’hauer-Grothaur the Cruel]. В принципе, «Властелин Колец» можно назвать романом-эпопеей. Тому можно найти достаточно подтверждений, впрочем, об это позже. Но все же у того произведения слишком много таких ярких особенностей, что трудно не согласиться с западными литературными критиками, утверждающими, что «Властелин Колец» — это новый литературный жанр.


Случайные файлы

Файл
95077.rtf
24353.rtf
doclad.doc
14706-1.rtf
158061.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.