Панаевский цикл Н.А. Некрасова и Денисьевский цикл Ф.И. Тютчева (work)

Посмотреть архив целиком

Смоленский государственный педагогический университет













Контрольная работа

по истории русской литературы XIX века:

«Панаевский цикл Н.А. Некрасова и

денисьевский цикл Ф.И. Тютчева»






Выполнила студентка 4 курса

филологического факультета

заочного отделения

Зарубина Э.А.

Преподаватель: Семенцова Т.А.










Смоленск 2004 г.

«Читая чужие биографии, мы словно требуем некой компенсации за то, что в наших собственных жизнях не случается, увы, ни черта».


Харуки Мураками



Каждое время рождает своего поэта. Во второй половине девятнадцатого века не было поэта популярнее, чем Н. А. Некрасов.

Творчество Некрасова разнообразно по тематике. Но какой бы она ни была, неизменно одно: во всех стихотворениях ярко выражено нравственное кредо поэта. В своих произведениях он ставит героя перед выбором, но не отворачивается в эту трудную для него минуту, а пытается проникнуться его взглядом на жизнь. Некрасов не боится позволить герою заглянуть в свой внутренний мир и дать оценку своих действий и поступков. Таким образом, явными оказываются самые потаенные уголки человеческой души, моральные и нравственные принципы человека.

В сборнике 1856 года, в его четвертом разделе, Некрасов выступает с оригинальным циклом стихотворений о любви. Предшественники поэта предпочитали изображать прекрасные мгновения этого чувства. У Некрасова "проза" и "поэзия" в любви сочетаются. У него любовь — земное чувство. Поэтому отношения между любящими достаточно сложны: "Мы с тобой бестолковые люди...", "Я не люблю иронии твоей...", "Да, наша жизнь текла мятежно..." Их духовные и нравственные искания являются продолжением личной драмы.

То сердце не научится любить,

Которое устало ненавидеть.

Эта мысль рефреном проходит через все творчество Н. А. Некрасова.

Некрасов отдал дань романтизму сборником стихотворений "Мечты и звуки" (1840), жестоко осужденным, даже высмеянным тогда же Белинским. Зрелый Некрасов, начиная со стихотворения "В дороге" ("Скучно? скучно!.. Ямщик удалой...") 1845 года, является продолжателем пушкинской линии в русской поэзии - по преимуществу реалистической. И здесь Некрасов выступает как выдающийся новатор, существенно обогативший русскую лирическую поэзию, расширивший горизонты действительности, охваченной лирическим изображением.

"Ночь. Успели мы всем насладиться. Что ж нам делать? Не хочется спать", - начинается стихотворение 1858 года. Вот еще один шедевр некрасовской любовной лирики "Я не люблю иронии твоей" Одновременно это и образец интеллектуальной поэзии, герой и героиня культурные люди, в их отношениях ирония и высокий уровень самосознания. Они знают, понимают судьбу своей любви и заранее грустят.

"От ликующих, праздно болтающих,

Обагряющих руки в крови

Уведи меня в стан погибающих

За великое дело любви," –

Большое место в этом сборнике заняла лирика в собствен­ном смысле слова, лирика интимная. И здесь в полной мере проявилось его художественное нова­торство.

«Когда из мрака заблужденья..., Давно — отвергнутый тобою...,Я посетил твое кладбище..., Ах, ты, страсть роковая, бесплодная... и т.п. буквально заставляют меня рыдать»,— писал Некрасову Чернышевский. Н. Н. Скатову принадлежит любопытное наблюдение над тем, что Некрасов, как и Тютчев, создает в интим­ной лирике «не традиционно один, а два характера, из которых женский оказывается чуть ли не главным».

Лирическая героиня Некрасова выписана более, чем обладательница определенного характера: она - личность, знающая волнения, тревоги, испытывающая необходимость утвердить то, что ей кажется справедливым, умеющая сама найти выход из горестных обстоятельств. Некрасов как конкретная личность сам близко знал таких женщин. Одна из них — А.Я.Панаева, наделенная красотой, обаянием, а главное, незаурядным умом и характером!

Авдотья Яковлевна вызвала у Николая Алексеевича большую любовь и опосредованно повлияла на создание необычного цикла стихов, вошедшего в историю литературы под названием «панаевского».

Многие из стихов этого цикла — «Тяжелый крест достался ей на долю…», «Давно отвергнутый тобою...», «Прости! Не помни дней паденья…», «Да, наша жизнь текла мятежно...», «Мы с тобой бестолковые люди…» и другие – Некрасов включил в состав сборника 1856 года, то есть откровенно показал читателям, что дорожил этими произведениями.

Вспомним стихотворение «Да, наша жизнь текла мятежно...» (1850). Оно увлекает и силой выраженного в нем чувства и видением этапов любви, и найденной художником формой выражения этого чувства, и взаимодействием (в самих формах выражения) психологического, социально-реального, автобиографического начал.

Самые первые строки — своеобразный конспект повести или романа, открывающий напряженность, динамизм отношений любви, их зависимость от воздействия мира: «Да, наша жизнь текла мятежно, Полна тревог, полна утрат». Любящие расстались на время — и вот в каком обилии конкретных признаков быта, с какими верными указаниями на терпеливость ожидания изобража­ется жизнь:

Но с той поры, как все кругом меня пустынно,

Отдаться не могу с любовью ничему,

И жизнь скучна, и время длинно,

И холоден я к делу своему.

Психологически оправданное чувство ожидания уводит героя к воспоминаниям о начале любви. Там, в воспоминаниях — несомненные признаки и роста любви, и роста сомнений:

...переживаю вновь

И первое движенье страсти,

Так бурно взволновавшей кровь,

И долгую борьбу с самим собою,

И не убитую борьбою,

Но с каждым днем сильней кипевшую любовь.

Как долго ты была сурова...

Главенствующая роль в этом еще не созданном, но созидаемом союзе сердец принадлежала вере (не случайно слово «вера» или производные от него включаются в текст так концентрированно):

Как ты хотела верить мне,

И, как и верила, и колебалась снова,

И как поверила вполне!


При таком понимании изменчивости форм бытия человек, естественно, хочет обнаружить в нем надежные, незыблемые цен­ности. Одна из них — любовь, творящая, возводящая свои вер­шины:

Счастливый день! Его я отличаю

В семье обыкновенных дней;

С него я жизнь мою считаю,

Я праздную его в душе моей!

По-своему значительна и последняя строфа стихотворения: в ней за женщиной признается право на свободу чувства, на само­стоятельное решение судьбы. Однако в той же строфе авторская мысль снова обращает­ся к признанию диалектики жизни и чувства:

Скажи! я должен знать... Как странно я люблю!

Я счастия тебе желаю и молю,

Но мысль, что и тебя гнетет тоска разлуки,

Души моей смягчает муки...

Так обстоятельно и захватывающе раскрытый в стихотворении «Да, наша жизнь текла мятежно...» новый для своего времени взгляд на счастье, на любовь, на любимую будет устойчив, обяза­телен для всех следующих произведений Некрасова на ту же те­му. Не встретится в них застылости, однообразия в отношении к живому чувству любви. Крайние проявления этого чувства выражены в предельно четком четверостишии (1855—1856):

О сердце бедное мое!

Боюсь: ты скоро изнеможешь...

Простить не можешь ты ее...

Зачем же не любить не можешь?..

Особенно интересна для наших наблюдений группа стихотво­рений Некрасова о письмах, то есть своего рода документах любви. Первое из них — ранее называвшееся «Письма» (1852), — открывается характеристи­кой противоречий чувства:

О письма женщины, нам милой!

От вас восторгам нет числа,

Но в будущем душе унылой

Готовите вы больше зла.

Затем, в соответствии с такой экспозицией, представляется от­нюдь не однозначное к ним отношение при будущих прочтениях: «Подчас на них гляжу я строго, Но бросить в печку не могу»; «правды в них и проку мало». Однако при всем этом — «Они мне милы».

Более поздний текст с заглавием «Письма» (1855) целиком основан на раскрытии, казалось бы, взаимоисключающих начал. Письма продиктованы сердцу любовью, в них запечатлены «души <...> черты, Корыстному волненью непричастной», но они со зло­бой сожжены той рукой, «Которая с любовью их писала!». Поэт, очевидно, дорожа этими стихами, включил их в свой первый про­граммный сборник и затем перепечатывал во всех прижизненных собраниях стихотворений.

И вот — 1877 год: «Горящие письма». Как и в 1855 году, сох­раняется мотив сожженных писем, вызывающий в памяти извест­ное стихотворение А. С. Пушкина «Сожженное письмо». Правда, мотивировки сожжения разные: «она велела» — у Пушкина, «зло­ба» — в стихотворениях Некрасова. Сохраняется и раскрытие про­тиворечивости чувств, а также поступков человека, обусловлен­ных его настроем и социальными обстоятельствами. Не отец, не старший брат, как принято было в ту пору, определил судьбу жен­щины: «Свободно ты решала выбор свой». Этот смелый шаг по­влек за собой и другие:

«Но ты идешь по лестнице крутой

И дерз­ко жжешь пройденные ступени!..»

И хотя «он», любящий, умом признает за женщиной право самостоятельных решений, сердцу его тревожно и больно:

«Безумный шаг!., быть может, роковой...»

Если продолжить наблюдения над общими особенностями про­изведений Некрасова о любви, наблюдения над изображением «благородного сердца», то следует сказать, как устойчивы, часто употребляемы и некоторые обозначения ситуаций жизни и свойств личности лирической героини. Избранница героя-интеллигента не только «подруга трудных, трудных дней», «подруга темной учас­ти», но единомышленница человека, избравшего нелегкую писа­тельскую стезю (см. «Последние элегии», 1855).


Случайные файлы

Файл
114774.rtf
91776.rtf
158158.rtf
163916.rtf
38291.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.