Лирический герой поэзии шестидесятников (78038)

Посмотреть архив целиком


Министерство общего и профессионального образования

Свердловской области













Реферат по литературе



Тема: "Лирический герой

поэзии шестидесятников"












Исполнитель: Корекова Оксана Валерьевна

10-Г класс, лицей №88


Учитель: Пинягина Ольга Александровна








Екатеринбург 2000


Шестидесятники


История литературы – это ее биография. Представление о реалиях, вехах, периодах, закономерностях в развитии словесности. Как в судьбе человеческой, в судьбе литературы не бывает лет напрасных. Но в той и другой бывают годы определяющие. Такие, что много и надолго в жизни обусловливают. Само определение русской литературы второй половины XX века в столь значимыми оказались 60-е годы.

При всей условности деления истории (в том числе – и литературной) на десятилетия, оно достаточно отчетливо проступает в самой действительности, хотя, понятно, хронологические рубежи ни одного выделяемого таким образом этапа не совпадают с границами календарных десятилетий. Вот и в XX веке 60-е в жизни и литературе начались не первого января 1961 года и не в последние дни 1970 года кончились. Этот период обозначен, с одной стороны, таким событиями, как смерть И.В. Сталина (март 1953 года) и XX съезд КПСС (февраль 1956 года), а с другой – смещение Н.С. Хрущева в октябре 1964 года, с судом над писателями Ю. Даниэлем и

А. Синявкиным (январь 1966 года).

Есть у этих лет и не цифровое, а образное определение, повторяющие название тогда же, 1954 году, вышедшей повести И. Эренбурга, – оттепель. Как подтвердили упомянутые события второй половины 60-х, оно оказалось точным, хотя в пору вхождения в оборот оптимистам было трудно его принять, поскольку оно не исключало сомнений в необратимости на метившихся в стране перемен.

Тогда же возник и термин "Шестидесятники". Так была названа статья С. Рассадина, посвященная тем, кто в эти годы входил в литературу. Входили дерзко и шумно, своим страницами свидетельствуя, что поэзия, проза, критика, драматургия высвобождаются из летаргического состояния, в каком находились в годы сталинского тоталитаризма.

Из нынешних дней видно, что духовная обновление общества, начатое в ту пору, было во многом половинчатым и компромиссным. "Шестидесятники" стремились, по самокритическому признанию одного из них, критика В. Огнева, "быть честными в рамках возможного". Они, отстаивая позиции, которые чуть позднее получат название "социализма с человеческим лицом", надеялись реставрировать казавшиеся возвышенными идеалы революции, очистить их от извращений и догм, связанных с "культом личности", словом – поверить социализм – гуманизмом. В свете событий самых последних лет романтические эти усилия могут показаться сизифовыми, а то и вовсе наивными. Однако едва ли достойно ныне множить укоры по адресу "идеалистов" и "прожекторов" из 60-ых и тем самым потворствовать комплексом своеобразной исторической неполноценности.

Андрей Вознесенский и его поэзия


С присвистом и лихостью вошел в нашу поэзию середины 50-х годов Андрей Вознесенский.

Андрей Андреевич Вознесенский родился 12 мая 1933 года. Учился в Московском архитектурном институте, который окончил в 1957 году. Рано, с 13 лет, проявил свое художественное дарование в архитектуре и живописи, но победила поэзия, выбрав в себе важные качества смежных искусств: объемное и цветное видение мира, чувство пространства, перспективу. Живопись слова, пластика и щедрая звукопись явлены в лучших стихах и поэмах.

Уже в пору раннего творчества поэт располагал серьезным запасом знаний. Архитектура и музыка, математика и сопромат, история живописи и история поэзии. Это важно знать: на стихи повлияла архитектура, особенно Владимирская школа, среди образов которой прошло детство поэта. Позднее Андрей Вознесенский увлекался итальянским барокко. По началу творчества Андрея Вознесенского некоторыми воспринималась, как юношеский вызов и выпад. У каждого человека может быть свой футуризм молодости. Тем более у поэта. Вскоре, после первых двух-трех книг, стало ясно, что это вызов шаблону, выпад против гладкописи. Поэт стремился противостоять стандартности, серости, стереотипу мышления. В свою, каждый раз заново переосмысленную, поэтику Вознесенский вносит живые очертания этого года, месяца, дня, мгновения. Действительность подбрасывает ему события, факты, имена, даты. Поэт, открытый впечатления бытия, всё вбирает в себя, и стих его, как сейсмограф чутко реагирует на толчки в общественном сознании соотечественников и современников.

Не всем по вкусу откровенно экспериментальные стихи Андрея Вознесенского. Его "изопы" некоторыми встречались в штыки, с трудом воспринимались стихи, чрезмерно перегруженные инверсиями.

В книгах Андрея Вознесенского искрится и брызжет звуковая энергия стиха. Звуки льются легко, непринужденно. Это не бездумная игра в словеса, как кажется некоторым критикам, а постоянный молодой прорыв к смыслу, к сути. Острота звучания в поэзии Андрея Вознесенского с годами все более и более обретает остроту значения. Язык его поэзии – язык современного человека. В современной речи поэт ищет отборное зерно. Но для успешного отбора нужно тоннами провеять полову, отбросить шелуху.

Лирика Андрея Вознесенского требует пристального, может быть, многократного прочтения, потому что поэт обращается к вопросам сложным, он избегает готовых выводов и решений. Помимо сложно-ассоциативного мышления, характерного для творческой практики Вознесенского, он склонен к резкой смене настроений, интонаций, метафор и лексических уровней. Лирическую взволнованность поэт нередко "гасит" иронией, а логическую закономерность – парадоксом, сленговым словечком, языковым "кульбитом". Своей современностью мировосприятия и привлекает Вознесенский читателей. Его поэзия настолько органично связана с глобальной проблемой существования человека в современном мире – и современного мира в человеке.

Вознесенский посмеивается над "наивными диапозитивами". И он по-своему прав. Ибо в его стихах нет пейзажей, идиллий, олеографических сельских видов, нет зеркально-мертвенного изображения природы, а есть ее обобщенный, нередко гротесково-символический образ.

В прозе у Андрея Вознесенского имеется ряд высказываний, принципиальное значение которых, безусловно. Они не только раздельно раскрывают "секреты" мастерства, объясняют эстетическую "родословную" поэта.

Бесспорно, желание поэта постигнуть истину, добраться до ее середины, распознать конструктивный разрез современного бытия, а не только его фасад или внешнюю облицовку. Значит, надо исходить из органических особенностей этого лирического "я", а не навязывать, точнее не вводить извне "концепции" тип "Вознесенский и средства массовой коммуникации". Поэзия Вознесенского, не нуждается и в этом. Автор "Мастеров", "0зы", "Лонжюмо", "Тени звука" – это художник, – "мыслящий зрением", и, добавим мы, "слышащий зрением". Его перенасыщенная метафоричность, его "депо метафор", синкопы и срывы в крикследствие, а не причина того явления, которое следует назвать прирожденным талантом.

Вознесенский видит слово в цвете, хотя у него, как на акварели, цвет затекает на цвет и бывает трудно выявить и уловить "контур" слова. Его задача в другом. Графическое начертание слова отбрасывает звуковую "тень". След преобразуется в звукоряд. И тогда возникает чудо стиха:


Вечерний свет ударил ниц,

и на мгновение, не дольше,

из темной тучи восемь птиц

блеснут, как грозди на подошве.


Зрительная и свистящая – свистят крылья стремительно пролетающей стаи – звуко-метафора удивительна тонко передает предощущение вечернего и столь же быстро тающего света.

Однако прежде чем говорить о частностях, вернемся вновь к зрительно-звуковой манере Вознесенского. Настойчиво и непреходяще его желание постигнуть мир изнутри "с его лучшей наиболее ошеломляющей стороны", – как писал Б. Л. Пастернак. Ставя перед собой эту заведомо непростую задачу, Вознесенский идет на разлом, на обнажение "словоупорной" темы современности, а для этого в каждой звуко-метафоре, как в ядре он стремится выявить нечто полярно противоположное, взаимоисключающее:


Все как надо —звездная давка.

Чабаны у костра в кругу.

Годовалая волкодавка

разрешается на снегу.


Традиционный образ волкодава (или волкодавки) вызывает одни и те же мысли – это свирепая сила и ярость, неукротимая погоня и гибель врага. Но поэт как бы "переворачивает" традиционный образ и сопрягает с трепетным материнством, с тайной рождения новой жизни. Такой прием перевернутого изображения он использует во имя того, чтобы представить мир с наиболее впечатляющей его стороны. Встречается этот прием в поэзии Вознесенского повсеместно. Его стих концентрирует антитезы традиционного и сверхсовременного, привычного и невероятного, реального и фантастического. Сопряжение прямого и скрытого смысла звуко-метафоры, сопряжение отдаленных – временных и пространственных – реалий, в конечном счете, оправдывается тем единством противоположностей, которые и составляют суть диалектического развития природы и искусства.

Особенно талантливо это сопряжение отдаленных во времени и пространстве, реалий, фактов, событий, имеющих всемирно-историческое значение, Андрей Вознесенский воплотил в поэме "Лонжюмо".

Имеет смысл подробно остановиться на лирике Андрея Вознесенского, на природе его лиризма. И тогда окажется, что поэт то растворяет лирическое чувство в чувстве "истории самой", то перевоплощает его в грусть, радость, иронию, гнев... Он прибегает к гиперболе, гротеску, игровому моменту. Нередко какой-то основной образ в его стихах становится лишь звеном в цепи невероятных превращений, а реалистически четкое письмо – откровенной гофманианой. В этом смысле "Осень в Сигулде" неотделима от фантасмагорического "Морозного ипподрома", а "Монолог Мерлин Монро" от "Бобрового плача".


Случайные файлы

Файл
55608.rtf
1232-1.rtf
46867.rtf
74755-1.rtf
139979.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.