Пушкин. Повести Белкина (My Puskin)

Посмотреть архив целиком

Введение.

Есть имена, как солнце! Имена-

Как музыка! Как яблоня в расцвете!

Я говорю о Пушкине: поэте,

Действительном в любые времена...

...Его хвалить! - пугаюсь повторений...

Могу ли запах передать сирени?

Могу ль рукою облако поймать?

И. Северянин.


Александр Сергеевич Пушкин...«Солнце» русской литерату-

ры... Центр русской культуры... Мера нравственных ценнос-

тей... О нем написаны сотни монографий, тысячи статей. На что же я, дерзновенный, надеюсь? Что я могу сказать о его творчестве нового? Опять «Мой Пушкин»? И да, и нет.

В. Непомнящий в своей работе «Удерживающий теперь» писал об уни­кальности притяжательной формулы «Мой Пушкин» как культурного яв­ления. Мы не слышали ни о «моем» Шекспире или Сервантесе, ни о «моем» Гоголе или Достоевском. Многие исследователи творчества Пушкина, по мнению Непомнящего, пытаются перевести поэта на близкий себе «язык». «Мой Пушкин» - не просто мой взгляд, мое мнение, или научная концеп­ция...; «мой Пушкин» - это мой автопортрет, моя система ценностей в практическом приложении, как оно есть на самом деле; «мой Пушкин» - это ворота в мой духовный мир, это моя вера. И все сколько-нибудь серьез­ные споры на пушкинские темы суть в конечном счете споры аксиологиче­ские, противостояния разных образов мира, жизненных позиций и вер».

Невероятно, поэтому каждое поколение, да что поколение - каждый че­ловек - имеет свое понимание Пушкина, в зависимости от своего образа мира, жизненной позиции и веры. И чем глубже мы постигаем тайны бы­тия, тем ближе мы становимся к Истине, воплощенной в пушкинских творениях.

Пушкина не зря называют Солнцем русской литературы. Солнце всегда по­читалась как главное божество в любом языческом пантеоне. И дело вовсе не в том, был ли Пушкин примерным хри-





Непомнящий В. Удерживающий теперь. Феномен Пушкина и историче­ский жребий России // Новый мир. - 1996.-№ 5.-с.162-190

Там же , с.163.




стианином или не был. Главное то, что пером гения водило вдохновение свыше. Потому-то его произведе­ния и дышат какой-то неуловимой, скрытой силой, простой и величественной, людей стольких поколений.

Как, говоря о Пушкине, избежать субъективности, если «мой Пушкин» -это «моя вера»? Непомнящий пишет, «что в духовной, в широком смысле религиозной, сфере именно и лежит то ключевое и фундаментальное, что необходимо для более или менее адекватного, не зависящего от вкусов, понимания Пушкина как текста и как феномена».

Именно с точки зрения ценностей системы христианской культуры мы и попробуем взглянуть на некоторые произведения Пушкина.

Академик Евгений Челышев, член Юбилейной комиссии, готовящий празднование двухсотлетия со дня рождения Пушкина подводя итоги пуш­киноведения и наличия перспектив его развития, пишет о необходимости непредвзятого прочтения Пушкина, исключающего «вульгарно-социологи­заторское толкование его патриотической лирики, спекуляции вокруг про­низывающей все его творчество идеи свободы, без преувеличения его рево­люционных настроений».

Челышев пишет о необходимости изучения наследия отечественных пушкинистов-эмигрантов, которые видели истоки творчества Пушкина прежде всего в русской религиозной культуре. Из всех вопросов пушкинове­дения менее всего изученным остается его религиозное сознание.

Но академик верно предостерегает современных исследователей от другой крайности. Не нужно представлять Пушкина только как «истинного хри­стианина и тем более проповедника церковно-


Сегодня развернута целая битва вокруг этого вопроса.

Мальчукова Т. Пушкин и христианская культура // Север.-1995.-№6.-с.140-150.

Мень А. Александр Сергеевич Пушкин // Книжное обозрение.-1992.-№23(июнь).-с.3.

Непомнящий В. Дар. Заметки о духовной биографии Пушкина // Новый мир.-1989.-№6.-с.241-260.

Панченко А.М. Пушкин и русское православие // Русская литература.-1990.-№ .-с.32-44.

Сурат И. Пушкин как религиозная проблема // Новый мир.-1994.-№1.-с.207-223.

Непомнящий В. Удерживающий теперь. Феномен Пушкина и истори- ческий жребий России // Новый мир. - 1996.-№ 5.-с.163.

Челышев Е. Пушкиноведение. Итоги и перспективы //Москва.-1995.-№6.-с.123.


го благочестия». Пушкин был истинно русской «широкой» натурой в том смысле, что в нем уживались крайности. Но несомненна религиозность поэтического мироощущения по­эта. Недаром Тютчев писал о поэте: «Ты был богов орган живой...» Проро­ческая сила и божественная окрыленность его творчества несомненна.













































I глава. Вступительная часть.

Нет ничего проще написанного, и в то же время нет ничего сложнее пуш­кинских «Повестей Белкина». Удивительно, но спустя полтора столетия после их написания не умолкают споры о том, что перед нами литератур­ная пародия или добродушный человечный сердечный «мир русской жизни», изображенный под покровом иронии.

Интересно, что чем больше перечитываешь «Повести Белкина», тем сложнее они тебе кажутся. От первоначальной простоты и ясности не остается и следа. Поведение героев, первоначально кажущееся очень ло­гичным, вдруг предстает совершенно лишенным логики и здравого смысла. (Например, почему Сильвио, всю жизнь мечтавший о мести, щадит графа да еще и говорит о совести? Почему С. Вырин так убивается по дочери, ведь она счастлива?)

Во всех повестях так или иначе звучат вопросы совести и христианской морали. Без понимания основ русской христианской культуры нельзя по­нять вообще литературу XIX века, тем более пушкинские «Повести Бел­кина».




















Глассэ А. О мужичке без шапки, двух бабах, ребеночке в гробике, сапожнике немце и о прочем // Новое литературное обозрение.-1997.-№23.-с.92-117.

Заславский О.Б. Двойная структура «Выстрела» //Новое литературное обозрение.-1997.-№23.

Перемышлев Е. «Приличные немецкие стихи...» // Литература. (Приложение к газете «Первое сентября»).-1996.-№41.-с.1.

Попова И. Смех и слезы в «Повестях Белкина» // Новое литературное обозрение.-1997.-№23.


II глава. Основная часть.

За кажущейся фабульной простотой «Повестей Белкина» скрывается сложнейшее сюжетное построение. Об этом писал еще Эйхенбаум Б. Пушкин не анализирует психологию героев, не делает душу героя объектом анализа. Мы не найдем в «Повестях Белкина» длинных внутренних моноло­гов, вскрывающих мучительные внутренние размышления и переживания. Но полнота психологической обрисовки героев от этого отнюдь не стра­дает. Сложный внутренний мир проявляет себя через поступки героев, подчас очень противоречивые. В.Непомнящий в статье «О Пушкине и его художественном мире» указывает на причины отсутствия прямого психо­логического анализа души героев у А.С. Пушкина. Общая точка зрения ви­дит причину этого в том, что литература смогла овладеть методом пси­хологического анализа лишь к середине XIX века в лице Достоевского, а во время жизни Пушкина литературе еще был недоступен данный прием. Но В. Непомнящий видит причину в творческой манере поэта, в особенностях его художественного мира: «Смиряясь перед тайной человеческой души, он всматривается в то очевидное и простое, что доступно <...> обычному «житейскому взгляду. Он наблюдает в человеке то, что на поверхности,... то, что выражает внутреннее в человеке внешним образом... ; он не до­искивается в герое черт, которые лежат глубоко, а обращает внимание на то, что делают этого человека сопоставимым и общим, а также и наибо­лее очевидным, в каждом человеке являются его действия и поступки, то есть его поведение, доступное нам во внешнем выражении, - будь то деяние практического характера, или воплощенное в слове, или проявленное ка­ким-либо образом чувство, и прочее».

Да, человек, по Пушкину, есть тайна. Мы не будем пытаться объяснить, почему герой поступил так или иначе, плохо это или хорошо, Пушкин ге­роя дает через его поведение, речь, вот о поведении героев мы и поговорим, причем с точки зрения того идеала человечности, который сам поэт про­возгласил («Цель художества есть идеал») и которым пронизано все твор­чество А.С. Пушкина.

Да, объектом нашего внимания будут поступки героев, но эти поступки отражают напряженную внутреннюю работу героев, совершая которую почти все главные герои вольно или невольно оценивают себя с высоты вечных истин. Взгляд человека на себя «с высоты, которая задана человеку при Творении», называется совестью. Удивительно, что у Пушкина о со­вести говорят даже герои с дьявольской наружностью (Сильвио). В.И. Даль определяет совесть как «нравственное сознание, нравственное чутье


Случайные файлы

Файл
kotel.doc
99501.rtf
57866.rtf
164085.rtf
54042.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.