Творческая история рассказа Л.Н. Толстого За что? (31270-1)

Посмотреть архив целиком

Творческая история рассказа Л. Н. Толстого “За что?”

(Документальный источник и художественные подступы к теме)


Содержание

Введение

Глава I Роман С. В. Максимова “Сибирь и каторга” и рассказ В. Даля “Ссыльный”

Глава II. Художественные параллели (статья “Николай Палкин” и рассказ “После бала”)

Заключение

Библиография


Введение

В 1906 году во втором томе книги “Круг чтения” был опубликован небольшой рассказ Л. Н. Толстого “За что?” Это произведение заинтересовало многих критиков. Среди отечественных исследователей можно отметить Л. Н. Большакова с его работой “Дело Мигурских”1, Н. Н. Гусева2и В. Д. Гусеву3, дающих наиболее подробный анализ рассказа “За что?” Имеется еще несколько критических работ, но они представляют собой лишь пересказ сюжета и указание на источник произведения.

Сюжет рассказа “За что?” из времен польского восстания 30-х годов взят из книги С. В. Максимова “Сибирь и каторга”... В рассказе, поражающем скоплением трагических несчастий, обрушивающихся на героев, нашли отражения реальные события жизни семьи Мигурских: ссылка убежденного патриота, борющегося за свободу своего отечества, на окраину России, смерть двух детей Мигурских, неудачная попытка бежать, суд над Мигурским, новая ссылка на вечное поселение в сибирь, куда за ним последовала Альбина4.

Подобный комментарий к рассказу дан в работах многих исследователей: М. Б. Храпченко1, М. Кондратьева2 и К. Ломунова 3. Оценка рассказа с точки зрения его жанровых и художественных особенностей неоднозначна. Трудно согласиться с утверждением, что сюжет “За что?” - это не случай, имевший место в жизни, а форма повести, называющаяся анекдот. В. Шкловский в статье “Очерк и анекдот”отмечает, что”рассказ представляет собой не обработку писателем, а скорее приурочивание его к определенной местности и фамилии, что это типичный случай использования бродячего сюжета”4. Очевидно, что Шкловский подразумевает под словами “бродячий сюжет” не понятие, используемое Веселовским в “исторической поэтике”, а всего лишь то, что Толстой не первый заинтересовался событиями, которые легли в основу его рассказа, и что эти реальные события могут быть воплощены как в очерке, так и в историческом анекдоте. Однако это ни о чем не говорит. Доста-точно сравнить рассказ Толстого с работами его предшественни-ков, как становится ясным, что перед нами совершенно разные по жанру произведения. Рассказ Толстого не может быть назван очерком так же, как и авантюрным повествованием (анекдотом)

Точка зрения В. Н. Кораблева не убедительнее предыдущей, хотя и у него, и у В. Шкловского есть нечто общее в истолковании рассказа Толстого. В. Н. Кораблев отмечает в работе “Толстой и славянство”: “Нелегко было писать Толстому художественное произведение на историческую тему по данным энциклопедического словаря Брокгауза. Задуманный Толстым роман из эпохи польского восстания 1831 года вылился в небольшую повестушку в двадцать четыре страницы. Исторические и историко-бытовые аксессуары в нем очень слабы... Ничего специфически польского в повести нет, за исключением нескольких польских имен. Сюжет повести основан на анекдоте о том, как любящая жена-полька хочет провезти в ящике-гробу своего мужа из места ссылки до Саратова и как эта попытка была раскрыта казаком-конвоиром... Художественная сторона повести очень слаба”1

Во-первых, неуместен иронический тон, подвергающий сомнению добросовестность Толстого в изучении материалов польского восстания. Толстой, как известно, в таких случаях не ограничивался поверхностными сведениями. То же самое можно сказать и о других его произведениях, так или иначе связанных с историческими событиями. Во-вторых, это не “повестушка”, а рассказ, то есть жанр очень точно определён автором. В-третьих, ироническое замечание об отсутствии “специфически польского” в рассказе Толстого совершенно не учитывает ни психологическую сторону в разработке характеров центральных героев, ни момента творческой истории произведения. И, наконец, суровое заключение об “очень слабой” художественной стороне рассказа тоже решительно ничем не аргументируется. Кроме того, Кораблев считал, что интересы Толстого к славянству и славянскому вопросу были относительно случайны и неглубоки. Однако эти необоснованные суждения опровергают сам рассказ и данные об использовании Толстым исторических архивов. Дневники писателя говорят о том, что славянский вопрос очень занимал и волновал его. Из дневников же и переписки Толстого известно, что он прежде чем написать рассказ, изучил большой свод специальной литературы, а, разумеется, не только “словарь Брокгауза”, о чем иронически писал В. Н. Кораблев.

Рассказ “За что?” заинтересовал не только отечественных исследователей, но и польских. В том же году, когда произведение было опубликовано в России, оно появляется в Польше, в журналах Кракова и Варшавы. Лучшим переводом на польский язык был признан перевод Феликса Кона. Читатели Польши выражали особую благодарность Толстому за это произведение. Глинский писал Толстому: “Большое спасибо скажет Вам за него польский народ”1

И действительно, рассказ “За что?” быстро приобрел в Польше популярность, в Ясную Поляну хлынул поток восторженных писем. Польская критика, равно как и русская, отметила, что в этом произведении “выявилось морально-политическое кредо Толстого по польскому вопросу”1 констатировалось, что естественно возникает сравнение судьбы Альбины Мигурской, героини рассказа “За что?”, с судьбой жен декабристов2. Критик Ледницкий отметил, что достойным эпиграфом к рассказу могут быть стихи из поэмы Ленартавичи “Сибирские тени”:

Пойду за тобой сквозь вихри синие, через тишину весны и декабрьские бури.

Пойду за тобой через кровавые испытания,

Пойду за тобой через скитальческую жизнь.

Пойду за тобой через светлые надежды.

Пойду за тобой через черное отчаяние.

Пойду за тобой через врата смерти,

Пойду за тобой через солнечность небес,

Пойду за тобой через мглы очищения,

сквозь пекло жизни и адскую вечность3.

Трудно не согласиться с Ледницким. Через все эти испытания, действительно, прошла Альбина Мигурская вместе со своим мужем. В небольшом по объему рассказе Толстой разработал глубоко трагедийную ситуацию и дал потрясающее изображение политического строя, обрекающего людей на тяжкие испытания и смерть. Сила воздействия произведения была такова, что невольно вспоминались слова Толстого:надо писать так, чтобы каждый раз, как обмакивается перо в чернильнице оставалось немного авторской крови1. Рассказ не мог никого оставить равнодушным.

Особого внимания заслуживает статья Б. Бялокозовича, опубликованная в книге “Связи Л. Н. Толстого с Польшей”, по случаю 60-летия со дня смерти Л. Н. Толстого. Работая над статьей, автор использовал мемуары друзей и близких Толстого, дневники Н. Н. Гусева и В. Д. Гусевой, “Яснополянские записи” Д. Маковицкого. В статье Б. Бялокозовича сообщались и новые исторические данные, связанные с сюжетом рассказа. Так, Бялокозович использовал дневники Мигурского, опубликованные в журнале “Польский курьер” и хранящиеся в Польше. Б. Бялокозович справедливо утверждает, что Толстой в рассказе остро и многоаспектно ставит вопрос:“За что?”. За что все эти несчастья обрушиваются на неповинных поляков и на семью Мигурских? Что скрывается за этими частными бедами и каковы их причины? Характерно, что те же вопросы задает себе в дневниках и сам Викентий Мигурский.

Достоверно известно, что Толстой не был знаком с его дневниками. Вот что отметил в связи с этим Л. Большаков, изучив множество документальных данных: ”Вчитываясь в архивные страницы, сопоставляя почерпнутое из них с тем, что знакомо по рассказу Л. Н. Толстого, не можешь отрешиться от мысли: писатель не только знал исторические материалы, но и знал их во всех деталях. До того глубоко проникал он в события прошлого, в души человеческие, до того точно восстанавливал, “угадывал неведомое”1 Говоря иными словами, изучая реальные события, Толстой “реконструировал” характеры людей далекого времени, поражающие своей точностью и правдивостью. Одно явление (изучение источников) связано у него с другим (с глубокой психологической правдой рисуемых им лиц).

Работа Б. Бялокозовича — одна из немногих, в которых затрагиваются вопросы творческой истории рассказа. В связи с этим возникает необходимость подробнее исследовать не только то, как Толстой работал над произведением, что было толчком к его напи- санию, какие материалы и источники изучались писателем. Не менее пристального исследования требуют к себе и художественные произведения Толстого, которые расширяют устойчивые представления о творческой истории рассказа и которые могут помочь глубже постичь пути, какими писатель шел к своему рассказу.

Особого внимания в плане исследования творческой истории “За что?” заслуживают “Сибирь и каторга” С. В. Максимова и рассказ В. Даля “Ссыльный”. Если книга С. В. Максимова давно известна, как источник, которым пользовался Толстой (хотя с точки зрения твор ческой истории произведения она всё ещё недостаточно изучено), то рассказ В. Даля нигде даже не упомянут.


Глава1. Роман С. В. Максимова “Сибирь и каторга” и рассказ В. Даля “Ссыльный”

Проблема творческой истории произведения как аспект научных исследований впервые была изложена Н. К. Пиксановым в 1922 году1. В 1928 году была опубликована его монография “Творческая история “Горя от ума”.


Случайные файлы

Файл
12654.rtf
160455.rtf
200923.rtf
130858.rtf
10393-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.