Философская поэзия А.С. Пушкина (31171-1)

Посмотреть архив целиком

Философская поэзия А.С. Пушкина


Начало ХIX в. в России было богатым на события, которые сильно влияли на духовно-нравственное состояние общества. Отечественная война 1812 года и заграничные походы 1813 – 1814 годов имели очень большое влияние на жизнь русского образованного дворянства. Войны за освобождение Европы, перебросив русские войска за границу, познакомили служивших в них дворян с западноевропейской жизнью. Успехи европейской гражданственности под влиянием освободительных идей XVIII века, развитие немецкого национального сознания, расцвет немецкой идеалистической философии поражали и восхищали русских людей.

Значительным явлением в русской общественной жизни того времени стало появление в 1823 году философского кружка “ Общество любомудрия, члены которого занимались вопросами философии, эстетики и литературы. Неоднородный по политическим взглядам своих членов, кружок ориентировался в философии на труды немецких идеалистов, главным образом Шеллинга. Основным направлением деятельности любомудров было просветительское, а точнее литературно- философское. Они издавали альманах Мнемозина”, в котором некоторое время принимал активное участие и Пушкин. По мнению многих исследователей, с момента знакомства Пушкина с любомудрами начинается новый этап его творчества – философская поэзия.

Всё это было, разумеется, исторически обусловлено. Русская прогрессивная мысль – не отдельные поэты и мыслители, а именно русская мысль – после событий 14 декабря 1825 года и наступившей вслед за тем правительственной и общественной реакции проявила заметное стремление в глубину, к постижению сокровеннейших тайн жизни и истории, осмыслению современной действительности и современного человека во всей его внутренней сложности и противоречивости. Русский мыслитель независимого толка, лишенный надежд на скорое осуществление своих общественных идеалов, стремился компенсировать этот трагический недостаток полнотой знания, внутренним, духовным постижением истины. Это находило отражение и в литературе. Это выразилось – естественно, по-разному – и в поэтико-философских исканиях любомудров, и в философской поэзии Баратынского, и, конечно, больше всего в исканиях и открытиях в области поэзии мысли Пушкина.

Одним из проявлений пушкинской поэзии мысли второй половины 20-х годов был цикл стихов, посвященных теме поэта: “Пророк”, “Поэт”, “Поэт и толпа”, “Поэту”. При разновременности их создания это все-таки не отдельные стихи, а именно цикл, объединённый в единое целое не одной темой, а, скорее, общим решением темы. В этом пушкинском решении темы поэта не следует искать каких-либо законченных философских концепций: таких законченных, метафизических концепций Пушкин всегда чуждался. Общность решения порождена у Пушкина последовательностью и постоянством собственных поэтических принципов, цельностью и устойчивостью его проверенных опытом воззрений на поэзию.

Первое стихотворение цикла, “Пророк”, было написано в сентябре 1826 г., по пути из Михайловского в Москву, и напечатано в 3-м номере Московского вестника за 1828 г. Сотрудники журнала, любомудры, восторженно приняли стихотворение. Хомяков писал о нем И. С. Аксакову как о бесспорно великолепнейшем произведении русской поэзии.

Пророк написан в библейском стиле и своим сюжетом восходит отчасти к библейским сказаниям. Это помогает создать общую возвышенную атмосферу лирического повествования. Это помогает также обобщенно и символически выразить свои любимые мысли о поэте. В соответствии с библейским преданием пророки были народными вождями и мудрыми и страстными провидцами исторической народной судьбы. Такими же, подобными пророкам, Пушкин видел, вернее, хотел бы видеть поэтов.

Само по себе сравнение поэта с пророком не было новым, оно встречается довольно часто в поэзии начала XIX в. Но в “Пророке” Пушкина оно сохраняет всю свежесть собственной авторской точки зрения, свежесть и искренность собственного убеждения. Стихотворение “Пророк” – это и выражение обобщенно философской мысли, и сокровеннейшее признание. Пушкин сам искренне верил в высшее человеческое и общественное призвание поэта, и в словах, которыми он это выразил, есть живые следы этой высокой веры:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Стихотворение “Пророк” отмечено высоким содержанием и высокими словами. Интересно, что Пушкин в этом стихотворении обращается к церковно-славянской языковой стихии, от которой прежде отказывался. Он создает здесь род изысканно-архаической, высокой поэтической речи – в духе державинской. В этих новых языковых устремлениях Пушкина – отражение новых содержательных устремлений, отражение общей тенденции к созданию высокой поэзии мысли. Для такой поэзии как раз и нужен был не язык Батюшкова, не язык Жуковского, а возвышенно-одический язык Державина.

Другим стихотворением того же тематического цикла, что и “Пророк”, является написанное в Михайловском в 1827 г. стихотворение “Поэт”. По первому впечатлению оно заметно отличается от “Пророка”: в нем изображен поэт не только на высоте его призвания, но и в минуты обыденной жизни:

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботах суетного света

Он малодушно погружен;

Молчит его святая лира;

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

В этом стихотворении поэт показан не только как поэт, но во всем его человеческом обличье. Это делает стихотворение не сниженным, а более интимным, это не отменяет высоты в звучании темы, но делает это звучание более разнообразным и внутренне подвижным. По существу, “Поэт” – это не только программное произведение, не только обобщенный, “групповой” портрет поэта, но и портрет сугубо индивидуальный, лирический. Пушкин, в частности, описывает сам момент пробуждения поэтического дара:

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

В финале стихотворения поэт, стремясь любой ценой сохранить независимость суждения, удаляется от мира:

Бежит он, дикий и суровый,

И звуков и смятенья полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы…

Стихотворение “Поэт” многими своими чертами похоже на авторскую исповедь, которая в силу своей глубокой значимости приобретает всеобщее, в известном смысле философское значение.

В следующем, 1828 г. Пушкиным было написано еще одно стихотворение того же цикла – “Поэт и толпа”. Оно вызвало самые разноречивые толки, которые продолжались еще много лет и десятилетий спустя после смерти Пушкина. Отдельные строки этого произведения повторялись как символ веры, они писались на знаменах апологетов “чистого искусства”. Между тем в стихотворении нет ничего такого, что противоречило бы идеям “Пророка”. Здесь рассматриваются только еще новые проблемы, связанные с высоким призванием поэта: может ли и должна ли поэзия приносить прямую пользу человеку и человечеству? И в чем именно заключаются ее значение и ее польза?

Поэт по лире вдохновенной

Рукой рассеянной бряцал.

Он пел – а хладный и надменный

Кругом народ непосвященный

Ему бессмысленно внимал.

Толпа говорит поэту, что его песни бесполезны. Пушкин, отвечая на обвинение, утверждает иное, чем у толпы, высокое понимание пользы. Для него поэзия в своей кажущейся бесполезности есть высшее, свободное служение людям, служение человеческому духу. Поэт преследует не сиюминутные, не временные, а высокие и вечные цели. Именно в этом истинный смысл финальных четырех стихов:

Не для житейского волненья,

Не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Другим родом философской лирики Пушкина последекабрьского периода были лирические пьесы-признания, одним из лучших образцов которых явилось стихотворение 1828 г. “Воспоминание”. Это стихотворение Пушкина – как, впрочем, и многие другие – трудно отнести к жанру чисто философских произведений, но это вовсе не отменяет глубокой связи и этого, и других подобных стихотворений Пушкина с философским направлением в русской поэзии.

В своем окончательном печатном варианте “Воспоминание” содержит 16 стихов:

Когда для смертного умолкнет шумный день

И на немые стогны града

Полупрозрачная наляжет ночи тень

И сон, дневных трудов награда,

В то время для меня влачатся в тишине

Часы томительного бденья:

В бездействии ночном живей горят во мне

Змеи сердечной угрызенья;

Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток;

Воспоминания безмолвно предо мной

Свой длинный развивают свиток;

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слезы лью,

Но строк печальных не смываю.

В черновом варианте стихотворения было еще 20 строк, которые при публикации Пушкин отбросил. В них раскрывалось точное до деталей содержание воспоминаний, давались намеками указания на реальных прототипов и пр. Отбросив эти подробности, Пушкин сделал свое стихотворение более обобщенным и общезначимым.

Достаточно традиционной для философских стихов такого рода, к которому принадлежит “Воспоминание”, является атмосфера ночи, ночной колорит лирического повествования. Ночь для поэтов-философов – условие углубленного познания мира и самого себя. Такой она часто бывала в философских пьесах немецких романтиков и русских любомудров. У Пушкина ночь не только условие познания, но и нечто самоценное. Она существует и сама по себе, становясь чем-то материальным.


Случайные файлы

Файл
8289.rtf
13692.rtf
ped-ref.DOC
123290.rtf
182077.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.