Художественное своеобразие повести Булгакова Собачье сердце (30677-1)

Посмотреть архив целиком

Художественное своеобразие повести Булгакова "Собачье сердце"


Повесть “Собачье сердце” (1925) вызвала целый шквал нападок на писателя со стороны официальных властей и критики. В марте 1926 г. МХАТ подписал с Булгаковым договор на инсценировку “Собачьего сердца”, однако в связи с вмешательством партийно-государственной цензуры в дела театра договор был расторгнут в апреле 1972 г. В конце 1927 г. вышел в свет стенографический отчет майского партсовещания по вопросам театра при Агитпропе ЦК ВКП (б) “Пути развития театра”. В архиве Булгакова сохранился экземпляр этой книги с многочисленными пометами автора. П. И. Лебедев-Полянский, тогдашний начальник Главлита, резко критиковал МХАТ за “консервативную” репертуарную линию и доказывал, что “если бы Советская власть в лице партийных представителей и цензурных органов не вмешалась в репертуар 26—27 года, то этот репертуар Художественного и других театров был бы заполнен булгаковщиной, сменовеховщиной, мещанством”.

В этот период произошло еще одно событие в жизни Булгакова при обыске весной 1926 г. забрали его дневники и рукопись “Собачьего сердца”. В конце 60-х годов В. М. Молотов сказал одному из своих посетителей А. М. Ушакову: “Дневники Булгакова читало все Политбюро. Ваш Булгаков антисоветчик!”

Таким образом, “Собачье сердце”, попав под пресс цензуры, не могло быть в то время ни опубликовано, ни поставлено в театре.

Невозможность публикации повести при жизни автора еще раз подтвердила правильность догадок Булгакова: в советском государстве уничтожается свобода слова, свобода личности, преследуется всякое инакомыслие, что свидетельствует о формировании в стране системы насилия.

Критическая позиция сблизила Булгакова с Замятиным, он был хорошо знаком с его романом “Мы”. В 20-30-е годы художник поддерживал тесные контакты с писателями, эмигрировавшими из Советского Союза. протестовал против вмешательства правительства в деятельность литературных групп и объединений. Если попытаться определить место Булгакова в литературном процессе советского периода, то он был вместе с теми писателями, которые стояли в оппозиции к революции и тоталитарному государству. Причем, если, скажем, 3. Гиппиус, А. Аверченко, Д. Мережковский. сразу не приняли революционные преобразования общества, то Булгаков, как и Платонов, и Есенин, и Пастернак, и многие другие, проходит путь от увлечения утопической мечтой о социализме, до разочарования в ней; надежды художника на построение справедливого общества оборачиваются их крушением, и писатель мучительно ищет выход из создавшегося тупика.

В отличие от литературы, проникнутой идеями революции, развивающейся в рамках социалистического реализма, добровольно или принудительно служащей тоталитарному государству, или от демократической литературы, которая нейтрально относилась к революции, отдавая приоритет общечеловеческим ценностям, писатели оппозиционного направления активно протестовали против государства насилия. Этот протест выражался в самых различных формах. Одни отстаивали свободу творчества и тем самым не соглашались с политикой партии, подчинявшей литературу своим идеологическим целям (“Серапионовы братья”, “Перевал”). Другие идеализировали Русь, деревню, исконно национальные традиции, сопротивлялись ломке народного уклада жизни (новокрестьянские поэты). Третьи критиковали так называемое социалистическое строительство, брали под сомнение методы построения социалистического общества. К ним относятся прежде всего Замятин, Булгаков и Платонов. Жанр антиутопии в их творчестве становится своеобразной формой борьбы против абсурдного государственного устройства, бесправия человека, тоталитаризма.

Повесть “Собачье сердце”, как и другие произведения писателя, сложная и многозначная по .своему идейно-художественном смыслу. Поскольку в России она опубликована недавно, то критических работ, специально посвященных “Собачьему сердцу”, как, впрочем, и сатире Булгакова вообще, крайне мало. На Западе также нет крупных исследований, однако уже наметились основные подходы к изучению повести. Так, Кристина Райдел в статье “Булгаков и Уялсс” указывает, что это произведение Булгакова во многом базируется на “Острове доктора Моро” английского фантаста, в то же время являясь по отношению к этой вещи Уэллса “экстраординарной литературной имитацией, зачастую напоминающей пародию”. Элен Госцилл в работе “Точка зрения в “Собачьем сердце” Булгакова” рассуждает о нарративной технике повести и обнаруживает в ней четыре “нарративных голоса”; Шарика-собаки, доктора Борменталя, профессора Преображенского и “бесстрастного” комментатора”. Повествовательной технике Булгакова посвящены также работы Сигрид Маклафлин и Менахема Перн.

Довольно распространены на Западе политические трактовки “Собачьего сердца”. Так, Горбов и Глэнни видят в персонажах повести Ленина, Дзержинского, Троцкого, Зиновьева и др. Диана Бургин в работе “Булгаковская ранняя трагедия ученого-творца: интерпретация “Собачьего сердца” пишет следующее: “Страшное имя и отчество Шарикова (Полиграф Полйграфо-вич)... как эмблема сути этого создания, также ироничны, ибо “Детектор Лясиг, сын Детектора Лжи” есть метафизическая ложь”. Предисловие Э. Проффер к 3-му тому собрания сочинений Булгакова в издательствеАрдкс” подытоживает исследования предшественников. В настоящее время назрела необходимость в целостном осмыслении произведения. При этом важно выйти за пределы социологического толкования, выявить идейно-эстетическое содержание повести “Собачье сердце”, а также определить новые жанровые особенности как антиутопии.

М. Булгаков в “Собачьем сердце” строит повествование в оригинальном плане. Писатель идет не от общего к частному, а наоборот: от частной истории, отдельного эпизода к масштабному художественному обобщению. В центре произведения поставлен невероятный случай превращения собаки в человека. Фантастический сюжет основан на изображении эксперимента гениального ученого-медика Преображенского. Пересадив собаке семенные железы и гипофиз мозга вора и пьяницы Клима Чугункина, Преображенский ко всеобщему изумлению получает из собаки человека, бездомный Шарив превращается в Полиграфа Полиграфовича Шариком. Однако у него остаются собачьи повадки и дурные привычки Клима Чугуннина, и профессор вместе с доктором Борменталем пытается воспитать его. Он все усилия оказываются .напрасными. Поэтому профессор вновь возвращает собаку в исходное состояние. Фантастический случай завершается идиллически: Преображенский, .весьма занимается своим прямым делом, а присмиревший пес лежит на ковре и предается сладостным размышлениям.

Жизнеописание Шарикова Булгаков расширяет до уровня социального обобщения. Писатель дает картину современной действительности, выявляя ее несовершенное устройство.

У Булгакова фантастика ограничена описанием научного эксперимента с Шариковым. Но и этот вымышленный случай довольно рационально мотивирован с точки зрения науки и здравого смысла, что приближает его к реальности, все повествование в “Собачьем сердце” построено в тесной связи с действительностью 20-х годов и социальной проблематикой. Фантастика в произведении выполняет не основную роль, а вспомогательную. Абсурдный, с точки зрения природы, эксперимент помогает обнажить абсурд в обществе, в котором в результате исторического эксперимента все ненормальное становится нормально: Шариков, получившийся из собаки с помощью органов уголовника, абсолютно подходит новому советскому государству, он принимается и даже поощряется им назначается на должность, .причем не рядовую, а заведующим подотделом очистки города Москвы от бродячих животных.

В “новом обществе” действуют алогичные законы: восемь комнат в- квартире ученого рассматриваются как покушение на свободу; в домкоме вместо того, чтобы заниматься практическими делами, распевают хоровые песни; нищета и разруха воспринимаются как начало “новой эры”. Характерно, что рукопись, сохранившаяся в архиве Н. С. Ансарстого, озаглавлена “Собачье счастье. Чудовищная история”. Э. Проффер предполагает, что Булгаков “изменил название, когда кто-то сказал ему, что оно уже было использовано Куприным в рассказе о собаках, представляющим собой прозрачную аллегорию”. Вероятно, первоначальное название иронически перефразировало название дешевой колбасы “собачья радость”. В повести неоднократно обыгрывается этот мотив удовлетворения минимальных потребностей. Бездомный пес рад самой маленькой косточке. За кусок колбасы он готов лизать Филиппу Филипповичу ноги. А попав в теплый дом, где его постоянно кормят, он “размышляет” о том, что вытащил “самый главный, счастливый собачий билет”. Это животное довольствование малым, заурядное “счастье” ассоциируется в повести не только с Шариковым, но и с жизнью людей в начале 20-х годов, которые стали привыкать жить в нетопленных квартирах, питаться гнилой солониной в Советах нормального питания, получать гроши и не удивляться отсутствию электричества. Профессор Преображенский категорически отрицает такую систему: “Если я, вместо того, чтобы оперировать, каждый вечер начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха... Двум богам нельзя служить! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев!”

Новая система уничтожает в человеке личностное, индивидуальное начало. Принцип равенства сводится к лозунгу: “Все поделить”. Между членами домкома не ощущается даже внешнего различиявсе выглядят одинаково до такой степени, что Преображенский вынужден одному из них задать вопрос: “Вы мужчина или женщина?”, на что ему отвечают: “Какая разница, товарищ?”.


Случайные файлы

Файл
91625.rtf
32346.rtf
113692.rtf
79432.rtf
95161.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.