Проблема интонации (30453-1)

Посмотреть архив целиком

Проблема интонации


Проблема интонации. “Роман требует болтовни”

Мы уже приводили парадоксально звучащее утверждение П: “Роман требует болтовни” (XIII, 180).Парадокс здесь в том, что роман - жанр, исторически сложившийся как письменное повествование, П трактует в категориях устной речи, во-первых, и нелитературной речи,вторых; и то и другое должно имитироваться средствами письменного лит повествования. Такая имитация создавала в читательскомвоспятии эффект непосредственного присутствия, что резко повышало степень соучастия и доверия читателя по отношению к тексту.

Аналогичной была и роя стихотворного повествования: достигнув условными средствами иллюзии” посредственного рассказа, оно изменило уровень требований, предъявлыемых прозаическому повествопанию.

Болтовня” сознательная ориентация на повествование, которое * принималось бы читателем как непринужденный, непосредственный нелитературный рассказ, определила поиски новаторского построения поэтической интонации в “Онегине”.

Воспроизведение действительности на интонационном уровне – это в значительной мере, воссоздание иллюзии разговорных интонаций.

Стремление ряда европейских поэтов (Байрон, Пушкин, Лермонтов) в момент отказа от субъективно-лирического и монологического построения романтической поэмы обратиться к строфической организации текставесьма примечательно. Имитация разнообразия живой речи, разговорности, интонация “болтовни” оказывается связанной с монотонностью строфического деления. Этот парадоксальный факт нуждается в объяснении.

Дело в том, что прозаическая (как и всякая иная) интонация всегда определяется не наличием каких-либо элементов, а отношением между структурами. Для того, чтобы стих воспринимался как звучащий близко к неорганизованной речи, нужно не просто придать ему структурные черты непоэтического текста, а воскресить в сознании декламатора и отменяемую, и отменяющую структуру одновременно.

В ЕО текст глав членится на строфы, а внутри строф, блогодаря постоянной системе рифмовки, на весьма особенные и симметрически повторяющиеся из строфы в строфу элементы: три четверостишия и одно двустишие.


Литература и “Литературность” в Онегине

Основа позиции Пушкина в отталкивании от любых форм литературности. В этом отношении он не делает различий между классицизмом и романтизмом, противопоставляя им “поэзию действительности”, выступающую как антитеза “литературного” “жизненному”. Пушкин в “Онегине” поставил перед собой, по сути дела, невыполнимую задачу воспроизвести не жизненную ситуацию, пропущенную сквозь призму поэтики романа и переведенную на его условный язык, а жизненную ситуацию как таковую.

Современные читатели самых различных лагерей отказывались видеть в “Онегине” организованное художественное целое. Почти единодушное мнение заключалось в том, что автор дал набор мастерских картин, лишенных внутренней связи, что главное лицо слишком слабо и ничтожно, чтобы быть центром романного сюжетат современники и находили в нем лишь цепь несвязных

Пушкин сознательно избегал норм и правил, обязательных не только для романа, но и вообще для всего, что могло бы быть определено как литературный текст.Прежде всего, предмет повествования представлялся читателю не как завершенный текст “теория жизни человеческой”, а как произвольно вырезанный кусок произвольно выбранной жизни. С этим связано подчеркнутое отсутствие в “Онегине” “начала” и “конца” в литературном смысле этих понятий.

Онегин” начинается размышлениями героя, покидающего в карете Петербург “началом” в литературном смысле.

Еще очевиднее отсутствие в тексте конца

Неоконченность” романа любопытно повлияла на судьбу читательского восприятия заключения “Онегина”. Вся история читательского (и исследовательского) осмысления произведенья Пушкина, в значительной мере, сводится к додумыванию “конца” романа.

Один из возможных романных концов настойчивое стремление “завершить” любовь Онегина и Татьяны адюльтером, что позволяло бы построить из героя, героини и ее мужа классический “треугольник”.

В этих условиях оценка героини также делалась понятной и привычной: если героиня жертвовала условным мнением света ради чувства и, следуя ему до конца, совершала “падение” с любимым человеком, то она воспринималась как “сильная натура”, “натура протестующая и энергическая”. В случае отказа ее последоватъ за велением сердца в ней видели существо слабое, жертву общественных предрассудков или даже светскую даму, предпочитающую узаконенный и приличный разврат (жизнь с нелюбимым человеком!) откровенной правде чувства. Белинский завершил блестяще написанный очерк характера Татьяны резким требованием: “Но я другому отдана, именно отдана, а не отдалась] Вечная верностькому и в чем" Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освящаемые любовию. в высшей степени безнравственны”.

Пожалуй, ближе многих из последующих исследователей к пониманию природы построения “Онегина” был Белинский, писавший: “Где же роман? Какая его мысль? И что за роман без конца", (курсив мой. —10. Л.) Мы думаем, что есть романы, которых мысль в том и заключается, что в них нет конца, потому что в самой действительности бывают события без развязки <...> мы знаем, что силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смысла, а роман без конца" (курсив мой. —10. Л.) Довольно и этого знать, чтоб нс захотеть больше ничего знать...”

Герои “Онегина” неизменно оказываются в ситуациях, знакомых читателям по многочисленным литературным текстам. Но ведут они себя не по нормам “литературности”. В результате “события” то есть сюжетные узлы, которые подсказывает читателю его память и художественный опыт, не реализуются. Сюжет “Онегина”, в значительной мере, отмечен отсутствием событий (если понимать под “событиями” элементы романного сюжета). В результате читатель все время оказывается в положении человека, ставящего ногу в ожидании ступеньки, между тем как лестница окончилась и он стоит на ровном месте. Сюжет складывается из непроисходящих событий. Как роман в целом, так и каждый эпизод, равный, грубо говоря, главе, кончается “ничем”.

Однако ((несовершение событий” имеет в “Евгении Онегине” совсем иной смысл.

Так, в начале романа препятствий в традиционном смысле (внешних препятствий) нет. Напротив, все—ив семье Лариных, и среди соседей видят в Онегине возможного жениха Татьяны. Тем не менее соединения героев не происходит. В конце между героями возникает препятствие брак Татьяны.

Здесь героиня не хочет устранять препятствия, потому, что видит в нем не внешнюю силу, а нравственную ценность. Дискредитируется самый принцип построения сюжета в соответствии с нормами романтического текста.

Но эта “непостроенность” жизни не только закон истины для автора, но и трагедия для его героев: включенные в поток действительности, они не могут реализовать своих внутренних возможностей и своего права на счастье. Они становятся синонимом неустроенности жизни и сомнения в возможности ее устроить.

В построении романа есть еще одна особенность. Как мы видели, роман строится по принципу присоединения все новых и новых эпизодов строф и глав.

Однако, придав “Онегину” характер романа с продолжением, Пушкин существенно изменил сам этот конструктивный принцип: вместо героя, который во все время меняющихся ситуациях реализует одни и те же, ожидаемые от него читателем свойства и интересен именно своим постоянством, Онегин, по сути дела, предстает перед нами каждый раз другим. Поэтому, если в “романе с продолжением” центр интереса всегда сосредоточен на поступках героя, его поведении в различных ситуациях (ср. народную книгу о Тиле Эйленшпигеле или построение “Василия Теркина”), то в “Онегине” каждый раз вперед выдвигается сопоставление характеров. Главы строятся по системе парных противопоставлений:

Онегин петербургское общество

Онегин автор

ОнегинЛенский 1

Онегин помещики

Онегин Татьяна (о третьей и четвертой главах)

Онегин Тятьина (в сне Татьяны)

Онегин Зарецкнй

кабинет ОнегинаТатьяна

Онегин Татьяна (в Петербурге)

Все герои соотнесены с центральным персонажем, но никогда не вступают и соотношение (в сопостанленис характеров) между собой. Другие герои романа делятся на две группы: существующих лишь в отношении к фигуре Онегина или обладающих некоторой самостоятельностью. Последнее будет определяться наличием соотнесенных с ними персонажей,

Зато Татьяна имеет парадигму противопоставлений, не уступающую Онегину:

Любопытно, что муж Татьяны нигде не выступает в качестве сопоставленного с ней характера он лишь персонифицированное сюжетное обстоятельство.

В романе поразительно мало прямых характеристик и описаний героев

Это тем более интересно, что, как мы говорили, текст демонстративно строился как рассказывание, “болтовня”, имитировал движение речи.

Судьбы героев развертываются в сложном пересечении литературных реминисценций. Руссо, Стерн, Сталь, Ричардсон, Байрон, Коистан, Шатоб-риан, Шиллер, Гетс, Филдинг, Матюрен, Луве де Кувре, Август Лафонтсп, Мур, Бюргер, Геснер, Вольтер, Карамзин, Жуковский, Баратынский, Грибоедов, Левшин, В. Пушкин, В. Майков, Богданович, произведения массовой романической литературы русской и европейской таков неполный список авторов литературных произведений, чьи тексты составляют фон, в проекции на который обрисовывается судьба героев. К этому списку следует прибавить и южные поэмы самого Пушкина.


Случайные файлы

Файл
16979.rtf
175974.rtf
46367.rtf
56024.rtf
31466.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.