Проблема нравственного выбора (30395-1)

Посмотреть архив целиком

Проблема нравственного выбора

(по произведениям военного периода)


Как это было! Как совпало-

Война, беда, мечта и юность!

И это всё в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!

(Давид Самойлов)


Мир литературы - это сложный удивительный мир, и в то же время очень противоречивый. Особенно на рубеже веков, где вновь вливающиеся, новое сталкивается с тем, что подчас усматривает или становиться образцовым, классическим. Либо одна формация заменяется другой: соответственно меняются взгляды, идеология, бывает, даже мораль, рушатся устои (что и происходило на рубеже 19 - 20 веков). Все изменяется. И сегодня, на пороге 21 века мы это ощущаем на себе. Неизменным остается только одно: память. Мы должны быть благодарны тем писателям, которые после себя оставили когда-то признанный, а порой, непризнанный труд. Эти произведения заставляют нас задуматься над смыслом жизни, вернуться в то время, посмотреть на него глазами писателей разных течений, сравнить противоречивые точки зрения. Эти произведения - живая память о тех художниках, которые не оставались обыкновенными созерцателями происходившего. “Сколько в человеке памяти, столько в нем и человека”, - пишет В. Распутин. И пусть нашей благодарной памятью будет наше неравнодушное отношение к их творениям.

Мы пережили страшную войну, может быть самую ужасную и тяжелую по своим жертвам и разрушениям за всю историю человечества. Война, которая поднесла за собой миллионы не в чем неповинных жизней матерей и детей, пытавшихся хоть как то противостоять этому клину фашизма, уходящему все глубже и глубже в сознание каждого человека на планете. Но спустя вот уже более полувека, мы начинаем забывать тот ужас и тот страх, что испытывали наши отцы и деды, защищая Родину. Мы уже не удивляемся немного замаскированной свастике гитлеровского нацизма. Странно, почему же страна и народ, который остановил фашизм, казалось бы раз и навсегда, теперь получает таких людей как Илюхин и Баркашов. Почему же прикрываясь святыми идеалами единства и благополучия матери России, они в то же время разгуливают с нацистскими свастиками на рукавах и изображениями Гитлера на груди.







И снова перед Россией стоит выбор – выбор настолько сложный и неоднозначный, что заставляет задуматься о смысле бытия мирского и о назначении нашего существования на планете сия.

В этой работе я попытался, что называется вникнуть в саму сущность этих двух слов – выбор и нравственность. Что они значат для каждого из нас и как мы поведем себя в ситуации подталкивающей нас на безнравственное преступление, подталкивающей нас на преступление против самого себя, против устоявшегося мнения о чистоте души человеческой и о нравственности, против законов божьих.

Выбор – есть не что иное как вариант дальнейшего пути развития человеческого. Выбор с той только разницей отличается от фортуны, что выбор есть преднамеренное, осознанное и продуманное поведение человека, направленное или лучше сказать исходящее от человеческих потребностей и главного чувства самосохранения.

Чем хороши и прекрасны, на мой взгляд, писатели военного периода, хотя бы потому, что они являются зеркалом человеческой души. Они как бы приблизясь к человеку, разворачиваются на определенный угол, показывая тем самым душу человека со всех его сторон. Вячеслав Кондратьев на мой взгляд не является исключением.

Повести и рассказы Кондратьева переносят нас и на Дальний Восток (там служили срочную в армии герои, там застала их война), и в настороженно - суровую, но спокойную Москву сорок второго. Но в центре художественной вселенной Кондратьева то овсянниковское поле - в воронках от мин, снарядов и бомб, с неубранными трупами, с валяющимися простреленными касками, с подбитым в одном из первых боев танком.

Ничем овсянниковское поле не примечательно. Поле как поле. Но для героев Кондратьева всё главное в их жизни совершается здесь, и многим не суждено его перейти, они останутся здесь навсегда. А тем, кому повезет, кто вернется отсюда живым, запомнится оно навсегда во всех подробностях - каждая ложбинка, каждый пригорок, каждая тропка. Для тех, кто здесь воюет, даже самое малое исполнено немалого значения: и шалаши, и мелкие окопчики, и последняя щепоть махры, и валенки, которые никак не высушить, и полкотелка жидкой пшенной каши в день на двоих. Всё это составляло жизнь солдата на переднем крае, вот из чего она складывалась, чем была наполнена. Даже смерть была здесь заурядно привычной, хотя и не угасала надежда, что живым и не искалеченным вряд ли отсюда выбраться.

Теперь издали мирных времен может показаться, что одни подробности у Кондратьева не так существенны - можно и без них обойтись: дата, которой помечена пачка концентрата, лепешки из гнилой, раскисшей картошки. Но ведь это всё правда, так было. Можно ли, отвернувшись от грязи, крови, страданий, оценить мужество солдата, понять по-настоящему, чего стоила народу война? Именно здесь и начинается нравственный выбор героя – между испорченной пищей, между трупами, между страха. Клочок истерзанной войной земли, горстка людей - самых обыкновенных, но в тоже время по своему единичных на всей планете. Эти люди смогли выстоять, смогли пронести через всю войну человеческое существо и человеческую душу, не разу не запятнанную в этой каше грязной войны. Кондратьев на небольшом пространстве полностью изобразил народную жизнь. В малом мире овсянниковского поля открываются существенные черты и закономерности мира большого, предстается судьба народная в пору великих исторических потрясений. В малом у него неизменно проступает большое. Та же дата на пачке концентрата, свидетельствующая, что он не из запаса, а сразу, без промедления и задержек, попал на фронт, без лишних слов указывает крайний предел напряжения сил всей страны.

Фронтовая жизнь - действительность особого рода: встречи здесь скоротечны - в любой момент приказ или пуля могли разлучить надолго, часто навсегда. Но под огнем за немногие дни и часы, а иногда в одном лишь поступке характер человека проявлялся с такой исчерпывающей полнотой, с такой предельной ясностью и определенностью, которые порой в нормальных условиях недостижимы и при многолетних приятельских отношениях.

Представим, что война пощадила и Сашку, и того тяжело раненного солдата из “папаш”, которого герой, сам раненый, перевязал и к которому, добравшись до санвзвода, привел санитаров. Стал бы вспоминать этот случай Сашка? Скорее, всего нет, для него в нём нет ничего особенного, он сделал то, что считал само собой разумеющимся, не придавая ему никакого значения. Но тот раненый солдат, которому Сашка спас жизнь, наверняка никогда его не забудет. Что из того, что он не знает о Сашке ничего, даже имени. Сам поступок раскрыл ему в Сашке самое главное. И если бы их знакомство продолжилось, оно бы не так уж много добавило к тому, что он узнал о Сашке в те считанные минуты, когда свалил его осколок снаряда, и лежал он в роще, истекая кровью. И не одно событие не может охарактеризовать нравственность человека – чем этот. И Сашка отдал предпочтение правильному выбору – выбору человеческой совести и человеческого милосердия.

Часто говорят, имея в виду судьбу человека, - река жизни. На фронте ее течение становилось катастрофически стремительным, она властно увлекала за собой человека и несет его от одного кровавого водоворота к другому. Как мало оставалось у него возможностей для свободного выбора! Но, выбирая, он каждый раз ставит на карту свою жизнь или жизнь подчиненных. Цена выбора здесь всегда жизнь, хотя обычно выбирать приходиться вещи как будто бы обыденные - позицию с обзором пошире, укрытие на поле боя.

Кондратьев пытается передать это неостановимое движение потока жизни, подчиняющего себе человека; иногда у него на первый план выступает герой - Сашка. И хотя он старается использовать все возникающие возможности для выбора, не упускает ситуаций, исход которых может зависеть от его смекалки, выдержки, он всё-таки во власти этого неукротимого потока военной действительности - пока он жив и цел, ему снова ходить в атаку, вжиматься под обстрелом в землю, есть что придется, спать, где придется...

Повесть “Сашка” была сразу же замечена и оценена по достоинству. Читатели и критики, проявив на сей раз редкое единодушие, определили ей место в ряду самых больших удач нашей военной литературы. Повесть эта, составившая имя Вячеславу Кондратьеву, и сейчас напоминает нам об ужасах той войны.

Но Кондратьев был не одинок, проблемы нравственного выбора пали и на плечи других писателей того времени. Юрий Бондарев писал много о войне, "Горячий снег" занимает особое место, открывая новые подходы к решению нравственных и психологических задач, поставленных ещё в его первых повестях - “Батальоны просят огня" и "Последние залпы". Эти три книги о войне - целостный и развивающийся мир, достигший в "Горячем снеге" наибольшей полноты и образной силы. Первые повести, самостоятельные во всех отношениях, были вместе с тем как бы подготовкой к роману, быть может ещё не задуманному, но живущему в глубине памяти писателя.


Случайные файлы

Файл
16204.rtf
61790.rtf
~1.DOC
46117.rtf
183215.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.