Любимая героиня Л.Н. Толстого (29932-1)

Посмотреть архив целиком

ЛЮБИМАЯ ГЕРОИНЯ Л. Н. ТОЛСТОГО


Речь пойдет о любимой героине Толстого, значит, о Наташе Рос­товой? Нет. И не об Анне Карениной, которую автор все-таки осуж­дает. Автор, заметьте, а не читатели, им этого права автор не дает, что подчеркнуто уже в эпиграфе к роману.

Сказать, что Толстой создал целую галерею женских образов,значит ничего не сказать. “Певцом русской женщины” называли Тургенева; на мой взгляд, это Гончаров. У Толстого мужские образы все-таки затмевают женские, потому что его герои, как и герои До­стоевского, это герои-идеологи. Но в ряду героинь Толстого есть одна, так сказать, не просто героиня, а героиня идеологическая. Это княжна Марья, а так как она не участвует в центральном романном треугольнике, то о ней часто забывают, увлекаясь образом Наташи. А зря. Да, Толстой любил Наташу, да, образ ее поэтичен (хотя и не на всем протяжении книги), да, прототипом Наташи была обворожи­тельная Т. А. Берс. Но прототипом княжны Марьи была мать Толс­того. Писатель не помнил матери, портреты же ее даже не сохрани­лись и он создал в своем воображении ее духовный облик. “Я молил­ся ее душе”, говорил Толстой. Эта молитва всегда помогала ему в трудные минуты жизни. Согласитесь, что это совсем другое отноше­ние, чем увлечение хорошенькой артистичной девушкой. И это нало­жило отпечаток на два главных женских образа “Войны и мира”.

Толстой не сообщает нам деталей внешности княжны Марьи. Она существует в ином, чем Наташа, измерении. Наташа может быть “совершенно дурною”, когда плачет, но княжна Марья “всегда хорошела, когда плакала”. Ни один из из­вестных мне авторов не написал чего-нибудь подобного о своей ге­роине. Толстой как бы “не удостаивает” описания внешности княжны Марьи, потому что природа ее иная духовная. Мы знаем о ней, что светским щеголям она казалась “дурною”. Себе она тоже казалась некрасивой, когда смотрела на себя в зеркало. Анатоля Курагина, сразу отметившего достоинства “глаз”, “плеч” и “волос” Наташи Ростовой, княжна Марья ничем таким не привлекала. Княжна Марья не выезжает на балы, потому что живет одиноко в деревне, обществом пустой и глупой компаньонки-фран­цуженки тяготится, смертельно боится строгого отца, но ни на кого не обижается. Если и можно сравнить ее с кем-либо из героинь рус­ской литературы, так это с Соней Мармеладовой, которая тоже при­носит себя в жертву своей семье. Но эти две неброские героини имеют главное веру. Хороша или плоха эта их религия другой вопрос. Важно, что они обладают несокрушимой внутренней силой, такой четкостью нравственного ориентира, какой не было у героев-мужчин. Соня и княжна Марья это эталон женщины-христиан­ки. И неважно, что Соня проститутка, а княжна Марья в начале книги затворница, а в конце счастливая жена и мать. Это их не разводит на разные полюса. Скорее, наоборот, два гениальных пи­сателя, не сговариваясь, показывают, что социальная, так сказать, роль, социальный статус перед истинной верой ничто.

Как ни странно, главные идеи о войне и мире высказывает в книге Толстого женщина княжна Марья. Она пишет в письме Жюли, что война это знак того, что люди забыли Бога. Это в на­чале произведения, еще до 1812 года и всех его ужасов. По сути, к этой же мысли придет после многих жестоких сражений, после того, как он видел смерть лицом к лицу, после плена, после тяже­лых ранений ее брат профессиональный военный, посмеивав­шийся над своей сестрой и называвший ее “плаксой”.

Княжна Марья предсказывает князю Андрею, что он поймет, что есть “счастье прощать”. И он, повидавший Восток и Запад, переживший счастье и горе, составлявший законы для России и диспозиции сражений, философствовавший с Кутузовым, Сперан­ским и другими лучшими умами, перечитавший столько книг и знакомый со всеми великими идеями века, он поймет, что права была его младшая сестра, которая проводила жизнь в захолустье, ни с кем не общалась, трепетала перед отцом и разучивала слож­ные гаммы да плакала над задачами из геометрии. Он действительно прощает смертельного врага Анатоля. Обратила ли княжна брата в свою веру? Сказать трудно. Он неизмеримо выше ее (как, впрочем, и всех в книге) по своей проницательности, умению пони­мать людей и события. Князь Андрей предсказывает участь Напо­леона, Сперанского, исход сражений и мирных договоров, что не раз вызывало изумление критиков, упрекавших Толстого в анахро­низмах, в отступлениях от верности эпохе, в “осовременивании” Болконского и т. д. Но это особая тема. А вот участь самого князя Андрея предсказала его сестра. Она знала, что он не погиб под Аустерлицем, и молилась за него, как за живого (чем и спасла, навер­ное). Она поняла и то, что на счету каждая минута, когда, не имея о брате никаких сведений, пустилась в трудный путь из Воронежа в Ярославль по лесам, в которых встречались уже отряды французов. Она знала, что он идет на смерть, и предсказала ему, что он про­стит перед смертью своего злейшего врага. И автор, заметьте, всег­да на ее стороне. Даже в сцене богучаровского бунта права никогда не управлявшая имением робкая княжна, а не мужики, предпола­гающие, что им лучше будет под властью Наполеона.

Или вот еще, казалось бы, незначительная деталь: в письме той же Жюли княжна Марья высказывает свои опасения за Пьера, не­ожиданно сделавшегося богачом. Она предвидит, что большие со­блазны и искушения стоят на его пути. И точно, вся его дальней­шая жизнь прохождение искушений, взлеты и ошибки.

Можно сказать, что сама княжна чуть было не ошиблась роко­вым образом в Анатоле. Но ошибка эта иного рода, чем ошибка На­таши. Наташей движет тщеславие, чувственность что угодно. Княжной Марьей движут Долг и Вера. Поэтому она не может оши­биться. Она принимает судьбу, как испытание, которое посылает ей Бог. Что бы ни случилось, она будет нести свой крест, а не рыдать и пытаться отравиться, как Наташа Ростова. Наташа своевольнакняжна Марья покорна. Наташа не умеет страдать, она научится этому много позже, у постели умирающего князя Андрея или даже потом, когда будет вспоминать его последние дни и последние слова вместе с его сестрой. Тогда ей откроется другая сторона жизни.

Считается, что в своих философских и исторических взглядах Толстой ближе всего к фатализму. Я бы изменила формулировку. Толстой призывает нас стойко встречать все, что пошлет нам Бог или Судьба (как называть Провидение неважно). Наташа хочет быть счастливой. Княжна Марья хочет быть покорной Богу. Она ду­мает не о себе и никогда не плачет от “боли или от обиды”, а только от “грусти или жалости”. Ведь ангелу нельзя причинить боль, нель­зя и обмануть или обидеть его. Можно только принять его предска­зание, весть, которую он несет, и молиться ему о спасении.







Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.