О прозе Владислава Отрошенко (27553-1)

Посмотреть архив целиком

Господин сочинитель
О прозе Владислава Отрошенко


В литературе есть только итоги, а по мысли Ницше: будь тем, что ты есть - и ты будешь всем. Так и у безвестного почти для литературной публики, некоего прозаика "В. Отрошенко" нет ничего лучше уже написанного и достиг он в художестве, в искусстве еще не покорявшейся другим вершины. Однако ж его прозрение, а потом и озарение, когда все воздушные нити чувств обрели форму, как бы соткались в ту ни с чем не сравнимую материю языка, в его п р о з у, проплыли над литературой наподобие шаровой молнии - бесшумные, в немоте своего напряжения, неприкаянные, исчезающие неизвестно в каком времени.

 

"Двор прадеда Гриши" - повесть, опубликованная в первом номере "Ясной Поляны", нового журнала, что был открыт для чтения в 1997 году; повесть из небольших рассказов новый журнал и опубликовал как бы заново, хотя впервые она увидела свет лет десять назад и читали ее тогда не толстовцы, а комсомольцы. Точно так в 1996 году журнал "Постскриптум" заново опубликовал прозаический триптих "Персона вне достоверности", что странствовал по литературе столько ж лет. Журнал "Октябрь" возвратил похороненные было под спудом прошлого рассказы - "Из жизни олуха и его приятеля", "Старуха Тамара"... Уделом многих новейших писателей оказалось такое вот странное для них возвращение из недалекого прошлого. Да, бывали и тогда судьбы трагичней, этого хоть печатали, скажут нам, но и мы говорим о судьбе вовсе-то не трагичной, а загадочной, какой-то прозеванной. Да был ли Отрошенко?! Первая ж книга, точней сказать, мистический роман об одной из самых роковых фигур в русской литературе, Александре Васильевиче Сухово-Кобылине - "Веди меня слепец" - до нас не дошла из Новочеркасска ни поездами, ни пароходами; россыпи рассказов; оригинальная философская эссеистика; пять настоящих доподлинных русских повестей - за напряженное творчеством десятилетие, и что же?

Сочинения неизбежные в путисплетении русской прозы оказались в современности незамеченными. Но дело было и в духе самой прозы, которая, отдадим ей должное, была неуязвимой для критических казнящих или милующих взглядов, потому что принимала угодный своему времени вид, будто воск, а сгорая свечкой, вовсе не утрачивала смысла искуснейшей своей формы. Отдадут ли этой прозе должное теперь в литературном мире, или воспримут поверхностно, снисходительно, как это уже было в прошлом, - но, открывая ее заново, наверное, отыщут когда-нибудь возможность и понять, открыть для себя наконец простую ее суть: признать талант сочинителя неповторимым, феноменальным.

Отрошенко блаженный шептун, и если относить его в современности, то не иначе, как к тому кругу писателей, у которых вымысел и миф, сплетенные с достоверностью - есть способ создания своего, вневременного мира, но и способ отрицания зла, поэтического надмирного созерцания, что ни на есть русского в своей природе.

 

"Двор прадеда Гриши" - написан так искренно, как только можно писать. Это повествование о детстве мальчика, живущего в казачьей станице у двух своих стариков, прадеда Гриши и жены его Анисьи. Написаны эти картины жизни, быта виденьем ребенка и его душой. Нет понимания таких вещей как смерть, зло. Вместо того есть детские, даже у стариков, обида, жадность, страхи, хитрость, простодушие; озабоченность внешним, а не внутренним - эгоизм вечно живого существа. Детская искренность мальчика и стариков одушевляет предметы, животных, природу - ко всему есть вера. Но в душе ребенка, от осознания этого ч у д а жизни, рождается вовсе не страх Божий и смирение, а чувство божественного в самом себе.

Все образы в повестованиях Отрошенко "моторные", как в страшных чудесных сказках Гоголя. В движенье приходит весь предметный мир, но мистицизм взрослого человека, порой мрачный, ни за что не сроднить с мистическим виденьем детским, где царят только удивление и радость бытия. Все реально настолько, насколько реальна человеческая жизнь. Ребенку, мальчику, жизнь кажется вечной - он великое Никто и Ничто, и кружится будто б "божья пчелка" в рое пчелином своего прадеда, так что прадед Гриша нет-нет да курнет на внучка дымком, как на ту самую надоедливую кусачую пчелу.

Но рой - как человеческий. Отрошенко совершает открытие: тому, кто только явился на свет, все в этом свете должно казаться старшим по возрасту - древним, даже вечным. Будто жили до него эти дед с бабкой не одну сотню лет. Ощущение прочности бытия неожиданно внушается их старостью. Мировая гармония, в которой даже пугающего вида рак, выловленный из реки и что жил в ней много лет, становится "дедом Семеном", злобливым хозяином сарайчика, где "жрет он свой поганый уголь" и жив триста лет. А между тем сюжет повести - череда смертей этих стариков, череда нестрашных незаметных исчезновений. Дед - как засыпает. Бабка - ей смерть как приснилась. Умершие еще долго ворочаются в своих гробах, будто устраиваются в них как можно удобней, ругаются да норовят попрекнуть живых, что те им чем-то не угодили, чего-то не додали. Наконец звучит, обрамляя повествование печальным, но и благоухающим венком, тема "того света", где все "темно и безобразно".

Отрошенко назвал рассказы "Двора прадеда Гриши" настораживающе поэтично "новеллами", но это оказывается всего лишь печальной усмешкой над печальным же; чем-то допотопным и сиротским, как граммофон, что выносит на двор из пылищи прадед Гриша и слушает, пугая гусей да индюшек страстями человеческими - музыкой, рвущейся на свет из его медной трубы. "Музыка", одноименная новелла - воплощенная мировая гармония. Умер прадед. Мальчик расковырял граммофон, желая открыть наконец тайну тех запретных звуков, хранилем которых был умерший старик. А тайна исчезла навеки, превратившись в горку пружинок, в хлам, в прах. Так вот и смерть - разбирает человека до косточек, становится ей это можно сделать. Если нет души, то нет вам тогда и мира, замолкает он и гаснет, превращается в бесполезный прах как старый этот граммофон. Исчезает музыка.

В чем-то "Двор прадеда Гриши" (не повествование, а его герой, спасающийся во дворе своего прадеда, как на Ноевом ковчеге, мальчик, ребенок, с вечной "стариковской" мудрой душой) воскрешает у читателя в памяти шолоховского

"Нахаленка". Но казачки у Отрошенко не засланные от Шолохова, они от господа Бога засланные - и так же по-небесному торжественно величает он их в своих повестях "господами казаками"; не казаки, а будто ангелы, и стар и млад, и мужики и бабы.

В эпилоге, уже-то всплывшем в конце повествования от поэзии, от возвышенных чувств, ожидаемо поясняется отношение взрослого человека к своему детству и духовным открытиям. Взрослый человек разобранное пытается собрать - сделать то, что не вышло у мальчика. Это сотворение Логоса после Гармонии, и ее уж горестное неминуемое исчезновение; сотворение насущного Мира, вместо бывшего и ненасущного Света - так же простодушно замыкает от нас тайники жизни и души, как были они и распахнуты. Но зато и понятно, что этот эпилог - никогда не будет до конца написан. Каждый раз чувство утраты, тоска по исчезнувшему будет заставлять взрослого человека в чем-то раскаиваться и раскаиваться до тех пор, покуда как из скорлупы не вылупится такой вот живой, весь из света мальчик.

Что же родилось раньше, скорлупа мертвящая Мира или несмертельный Свет - решать уж тем, кто читал или захочет прочесть эту повесть. "Двор прадеда Гриши" - образец русского рассказа о детстве. Про жизнь сказать, после такого чтения, бывает нечего, хочется только, как ребенку, слушать и слушать, становясь в ней очарованным странником.

 

 

Триптих "Персона вне достоверности", создававшийся на протяжении почти десяти лет, печатался в наших журналах также на протяжении этого десятилетия, загадочно блуждая над литературой. Начало загадочному этому блужданию положил "Наш современик" в девяносто первом году, в самый разгар гражданской литературной войны, последующий же маршрут, от "Нашего современника" и "Москвы" до "Иcкуства кино" и "Постскриптума", похож сам по себе на фантастическое произведение; это как пронестись электричкой "из Москвы в Петушки", промахиваясь мимо кремлей да красных площадей, с мыслью о которых, верно, и зачиналось путешествие в литературу провинциала, да к тому же - потомственного казака с родиной Новочеркасском; человека одержимого, сильного, но и простодушно ранимого, одинокого.

Линии судьбы Отрошенко разыгрывались по сюжету его же повестей - и все вышесказанное будто б входило в их замысел. Ощущение, что в одном предмете прячется еще другой предмет ничтожно в сравнении с ощущением двойного дна в художественной форме. Вообразите хоть на мгновение, что вглуби Венеры мраморной Милосской, этой совершенной замкнутой, что круг земной, формы, сокрыта непостижимым образом вовсе другая форма, безобразная, или пусть такая же, пусть даже точная копия. Кто вообразил подобное, не говоря о том - кто сотворил, тот открыл уже иное п р о с т р а н с т в о искусства. Так и Отрошенко, если он есть, если эта проза - не выдумка или же имитация - открыл другое, новое, неведомое пространство литературы, однако ж не исчерпывающееся каким-нибудь очередным экзистенциальными абсурдом, где жизнь есть смерть, а смерть есть жизнь и прочее, а полное воздуха и смысла.

"Персона вне достоверности" странствовала до сей поры и нашла успокоение в журнале "Постскриптум", славном своим тиражом. Тысяча штук журнальных книжек - все одно, что мертвые души; а Татьяна Вольтская и впрямь ездит по губернии нашей литературной московской эдаким Чичиковым, три раза в год, икогнито, приобретая за пустяк лежащии мертвым грузом рукописи, обратно ж путешествуя из Петербурга в Москву уже с благаухающими типографской краской "нумерами" своего журнала, тягая чуть не все тыщу штук - именно, что в Москву, и этот ее сизифов труд вдруг да завораживает. Это же означает, что существует журнал в пространстве почти потустороннем, мифическом. Обозначение "Санкт-Петербург - Москва", жалонерские эти вехи, однако обретает смысл как продление пути все той же судьбы и должно быть приписано к разряду этой же прозы. Так и запомним: в году одна тысяча девятсот девяносто шестом господин сочинитель возвратил сам себя через десять лет небытия в Москву!






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.