Г.Р. Державин. Обзор творчества поэта (22717-1)

Посмотреть архив целиком

Г. Р. Державин. Обзор творчества поэта

Державин начал печататься в 1773 году, однако, это не было началом его литературной деятельности. Молодой поэт стал писать стихи еще на солдатской службе. Сохранились две тетради того раннего периода творчества, когда он “приобщался” к “воителям” нормативного стихосложения. В его ранних несамостоятельных опытах прослеживается влияние не только общепризнанных поэтов того времени, но и таких новаторов, как Чулков, Барков, к которым позднее мы сможем отнести и самого Державина.

Совершенствованию поэта предшествовало становление его как теоретика литературы.

В 1811 году он подвел итог теоретической части своего творчества рядом работ, одной из которых было “Рассуждение о лирической поэзии или об оде”, где он существенно отходит от общепринятых норм литературно-критического очерка того времени не только по форме, но и по содержанию.

Критика русского классицизма имела направленность по преимуществу грамматико-языковую, что не мешало делать заключения о жанрах и других особенностях разбираемых произведений. Критик должен быть исключительно строг к каждому индивидуальному оттенку, мешающему чистоте стиля. Подобная педантичность свойственна критике Тредиаковского и Ломоносова.

Рационализм эстетики классицизма преломился в просветительско-педагогическом понимании цели, стоящей перед нормативно-жанровой критикой. Задача была до предела проста и в то же время невероятно сложна: просвещение читателей и писателей, формирование правильного (и только!) слога, правильной мысли и чувства. Г. Н. Теплов в статье

О качествах стихотворца рассуждение” пишет: “...стихотворец, не знающий ниже грамматических правил, ниже риторических, да когда еще недостаточен в знании...авторов,...которые от древних веков образцом стихотворству считались, ...уподобляется физику, не знающему математики, химии и гидравлики.” Такой поэт “никогда до познания прямого стихотворства доступить не может.”

Итак, не полет вдохновения, а собственно филологическая эрудиция, не полет чувства, но рассудительность творческого процесса - вот что в первую очередь ценит в писателе критик-классицист.

Державин же отходит от вышеобозначенных норм классицистической критики. В уже упомянутой статье “Рассуждение о лирической поэзии или об оде” поэт так , например, объясняет значение слова “ода” : “...в новейших временах ... она то же, что Кантата, Оратория, Романс, Баллада, Станс или даже простая песня.” Здесь налицо нарушение не только жанровой иерархии, но и прочих канонов литературы, установленных еще родоначальниками классицизма. Далее Державин разъясняет такие понятия, как “вдохновение”, “высокость”, “беспорядок лирический”. Поэт пишет об оде: “...восторженный ум не успевает чрезмерно быстротекущих мыслей расположить логически, Поэтому ода плана не терпит.” Державин рассказывает о “единстве страсти” и о “разнообразии” ее одновременно, преломляя через свое понимание правило о единстве места, времени, действия.

Далее Даржавин ратует за краткость оды и за ее правдоподобие, замечая, что “вымыслы истину только украшают”. Поэт поет гимн вдохновению, повторяя, что лишь оно способно “...на бурные порывы чувства, высокие божественные мысли,...живые лицеподобия, отважные переносы и прочие риторские украшения, о коих было уже говорено.

Однако очень многое из того, что Державин применял на практике , осталось недосказанным в этой статье и получило признание лишь после изучения поэтики автора как стихотворца.

Одной из основных особенностей поэтики Державина является разрушение жанровой иерархии: соединение “высокого” и “низкого”. Традиционно употребление низкой лексики было возможно исключительно в низких жанрах: басня, эпиграмма, комедия . Нередко это создавало лексическую дисгармонию: “Прогаркни праздник сей крестьянский” (“Крестьянский праздник”). Здесь налицо смешение церковнославянской и низовой лексики.

Метрические неточности часто трансформировались в новые размеры. Так , в стихотворении “Ласточка” Державин вводит впервые чередование трехсложных дактилей и трехсложного амфибрахия:


Уж не ласточка сладкогласая

Домовитая со застрехи -

Ах! Моя милая, прекрасная

Прочь улетела, - с ней утехи.


Но, пожалуй, наиболее широкое распространение получила так называемая “образная звукопись”, т. е. с помощью которой создается образ. “Глагол времен металла звон” - бой часов (“На смерть кн. Мещерского”), “Северны громы в гробе лежат” - образ полководца Суворова (“Снегирь”).

Державин широко пользуется неточными рифмами: “творенье” \ “перья”, “во тьме” \ “во сне” и т. д.

Изобразительность, пластичность находятся у Державина на высоком уровне. В его поэзии появляется конкретный лирический герой (“Приглашение к обеду”). Развитие идеи (не сюжета) связано с ориентацией поэта на публичное риторическое произнесение текста. Так, например, построена духовная ода “Бог” (заметим, что основной принцип построения - антитетичность). Идея в этой оде развивается следующим образом: 1) сравнение величия Бога с ничтожностью человека, 2) но в человеке есть Бог, а следовательно, предшествующая идея опровергнута, 3) человек - центр вселенной только благодаря Богу и единственное, что должен делать человек - стремиться к Богу. Здесь выстраивается определенная оппозиция:


БОГ - МИР - Я

(ты) (мы)

Возьмем за основу эти три понятия и попытаемся проследить их соотношения в тексте по десятистишиям.

кто все собою наполняет

1) ТЫ-----------------------------------------------------------------

кого кого никто

Появляется симметрия в употреблении отдельных слов.

5) они перед Тобой

6) что пред Тобою я

7) я пред Тобой ничто

я есмь - конечно есть и Ты

8) Ты есь - и я уже ничто

9) Я(10 раз)

10) Твоей я

Твоей мое мой твоя

11) я моей Твоей

им к Тебе

Эта композиция предполагает манипулирование тремя символами (Я, БОГ, МИР) применительно к двум мирам: божьему и земному. К каждому из этих символов “привязаны” определения. Величие Бога выражается здесь еще и количественной оппозицией: “Как капля в море опущенна, \ Вся твердь перед Тобой сия; \ Но что мной зримая вселенна? \ И что перед Тобою я?“ Итогом этого манипулирования становятся строчки: “Ты свет, откуда свет истек” и уже общеизвестная державинская формула: “Я царь - я раб, я червь - я бог!”

Итак , Державин становится новатором, вернее, создателем новых философских од. Человек рассматривается не во внешней гражданской деятельности, а в глубинных связях с природой. Одна из самых могущественных - смерть: “Глотает царства алчна смерть”, “Солнца ею потушаются...”. Появляется мысль о равенстве людей перед лицом вечности, происходит переоценка общественных ценностей :


Подите счастья прочь возможны,

Вы все пременны здесь и ложны:

Я в дверях вечности стою.


Однако поэт не проповедует пессимизм: жизнь приобретает особую ценность:


Жизнь есть небес мгновенный дар.


Для Державина Бог - первоначало, не существующее отдельно от природы. Таким образом, поэт принимает деизм, развитый еще Геродотом и Кантом. О существовании Бога свидетельствуют: “природный чин”, т. е порядок, гармония, стремление человека к субъективному творческому началу: “Тебя душа, быть может, чает...”. Образы здесь крайне эмблематичны и символичны. Стихотворение “Водопад”(1791) является образцом подобного стиля. Здесь символом недолгой славы героев становится образ осыпающейся горы: “Алмазна сыплется гора”. Сам водопад (Кивач - водопад в Карелии) - олицетворение бездны, вечности, в которой все тонет. Образ часов перекликается с подобным образом в стихотворении “На смерть кн. Мещерского”. Особую роль в литературе XVIII века имеет обращение к историческим лицам, которые являются примером для поколения. По мнению классицистов, история - замкнутый круг повторяющихся событий, а следовательно, история скрывает в себе бездну параллелей с настоящим временем. Для Державина Велисарий - оклеветанный полководец, сравнивающийся с “неким мужем седым”, то есть, скорее всего, с Румянцевым, напрасно отстраненным от службы.

Заслуженно обращает на себя внимание пейзаж. В 60-е годы XVIII века вышли в свет “Песни Оссиана”, сочиненные шотландским поэтом Макферсоном. Главным их героем был царь Фенгал и его сын Оссиан . Основными темами стали война и любовь. На фоне повествования выделялся мрачный колоритный пейзаж. Впоследствии подобный пейзаж стал называться “оссиановским”. Державин заимствует мрачность описаний и значительность аллегорий:

Под наклоненным кедром вниз,

При страшной сей красе природы,

На утлом пне, который свис

С утеса на яры воды,

Я вижу - некий муж седой

Склонился на руку главой.

Копье и меч и щит великой,

Стена отечества всего,

И шлем, обвитый повиликой,

Лежат во мху у ног его: ... .

Сидит и, взор вперя к водам.

В глубокой думе рассуждает:

Не жизнь ли человеков нам

Сей водопад изображает?

Он так же благом струй своих

Поит надменных, кротких, злых. и т. д.

Итак , Бог для Державина - “источник жизни”, жизни не только духовной, но и жизни в государстве, к которой поэт не раз обращался в своих стихах и одах не только как гражданин, но и как “певец “, а подобное сочетание для классицизма невозможно.


Случайные файлы

Файл
142877.rtf
47097.rtf
1638-1.rtf
analogii.doc
79484.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.