Жизнь и деятельность Саши Черного (21767-1)

Посмотреть архив целиком

Жизнь и деятельность Саши Черного


Бродя по набережным Сены , Саша пытался отыскать то место , где когда-то его любимый герой повстречался его любимому поэту.

У кого-то в Париже любимый герой д, Артаньян ,у кого-то граф Монте-Кристо.

А у него, - наверно, это кому-то покажется смешным, -у него Собачий парикмахер.


Быть может, в древности он был бы мудрецом,

В углу, на площади сидел, лохматый ,в бочке

И говорил глупцам прохожим правду

За горсть бобов…

Но современность зла:

Свободных бочек нет,

Сограждане идут своей дорогой,

Бобы подорожали

Псы обрастают шерстью,

И надо же кому-нибудь их стричь.

Это его литературный герой. Диоген, стригущий собак на набережной Сены .

Старый интеллигент, который задержался каким-то чудом на земле, когда кончились времена интеллигентов.

Может быть, он, как и автор его, из России, эмигрант, не

сумевший понять революцию. Многие в то время не поняли революцию, но

некоторые говорили, что поняли, и даже сделали в ней карьеру. Другие сначала

вроде бы поняли, а потом перестали понимать…

Вот тогда и кончились времена интеллигентов. Почему они

кончились? Неужто потому, что нет свободных бочек, бобы подорожали и надо же кому-то стричь собак? Наверное , причина в другом. Не в том ,что бобы

подорожали, а в том , что мудрость упала в цене .


Пришла жена с эмалевым судком,

Увядшая и тихая подруга.

Смахнула шерсть с собачьего стола,

Газету распластала.

Друг другу старики передают

С изысканностью чинной

То нож, то соль…

Молчат,- давно наговорились.

И только кроткие глаза

Не отрываясь смотрят вдаль

На облака - седые корабли,

Плывущие над грязными домами…

И это пишет поэт-юморист, смешивший некогда всю Россию. Почему же,

Приехав сюда, он не стал смешить Францию ? Франция любит смеяться еще со времени Рабле, смехом в ней больше заработаешь, чем слезами.

Если б он тогда не уехал… В 37-м ему было бы 57,в 49-м – 69.Но он умер в 32-м,

За несколько лет до того, как в России стали умирать его друзья…

А родился он в 1880-м, в один год с Блоком, и значит , это и о нем Блок сказал:


Мы_- дети страшных лет России-

Забыть не в силах ничего.

Впрочем, он это и о нас сказал, потому что страшные годы России не кончились и при нас, и не известно, при ком кончатся. Но то, что мы , дети этих страшных лет, не в силах ничего забыть, дает нам некоторые надежды, как давало Блоку и другим поэтам, его современникам.

Нашим современникам. Потому что поэты не привязаны к каким-то одним

временам, лучшие из них становятся современниками многих времен и поколе

ний. Правда, другие времена не всегда понимают, или наоборот, настолько хорошо понимают, что отказываются печатать этих своих современников из

других времен. Так, поэта , смешившего всю Россию, не печатали в России свыше сорока лет. Но читатели его не забыли и повторяли слышанное от родителей и от родителей:



От русского флота остались одни адмиралы…

Потому что дети страшных лет

России забыть не в силах ничего.


Во времена реакции 1908-1912 годов в России было много сатирических журналов. Видимо, реакция понимала , как сильно нужно ее критиковать.

А может, ничего она не понимала , просто у нее не было монополии на общественное мнение.

Другое дело- времена прогресса. Прогресс зачем критиковать?

Его критиковать нечего. Тем более что, начиная с тринадцатых годов, в стране утвердилось единое мнение, обязательное для всех органов печати, в том числе и сатирических. А если мнение одно, зачем же иметь два сатирических журнала ?

Поэтому из всех « Чудаков », « Смехачей », « Бузотеров » и « Бегемотов » ,

Уцелел один « Крокодил» ( крокодилы живут долго ).

И , начиная с тридцатых ,прогресс сам высказывал мнение о себе, не допуская никаких других мнений ( тем более сомнений : прогресс он или не прогресс).

Могла ли додуматься дореволюционная реакция ?

«Если б знать точно ,что можно , а что нельзя… -сокрушалась газета «Речь» в самый разгар реакции. -Но ведь именно этого у нас никто не знает. С одной строны, как будто все дозволено , а с другой, как будто и запрещено». К тридцатым годам никаких неясностей не осталось: было точно известно, что запрещено , а что не дозволено. Из журналов , критиковавших реакцию 1908-1912 годов, один пользовался успехом. Назывался он «Сатирикон»- в память о сатирическом романе жестоких нероновских времен .

Редактором «Сатирикона» был талантливейший и остроумнейший писатель Аркадий Аверченко, который не только редактировал, но и много писал для журнала (впоследствии эти два вида деятельности разделились: одни писали,

Другие редактировали ). Но главной его заслугой было то ,что он собрал в журнале лучших сатирических писателей того времени. В первом номере «Сатирикона» были напечатаны то ли смешные, то ли грустные стихи:


Все в штанах, скроенных одинаково ,

При усах, в пальто но в котелках.

Я похож на улице на всякого

И совсем теряюсь на углах .


Вот такой человек , пришедший прямо с улицы и похожий на всякого ,стал постоянно появляться на страницах «Сатирикона». Уже в следующем номере журнала он сообщил читателям важную новость , которую подсмотрел ,теряясь

На выше упомянутых углах:


Губернатор едет к тете

Нежны кремовые брюки

Пристяжная на отлете

Вытанцовывает штуки .


И стало ясно: нет, он не затеряется. Автор таких стихов не может затеряться на страницах журнала. Надо будет, решил читатель, запомнить имя этого автора. Тем более что запомнить "его легко: Саша Чёрный.

Это ваш слуга покорный,

Он зовется «Саша Черный»...

Почему? Не знаю сам.

Так впоследствии объяснял поэт происхождение своего псевдонима.

А все-таки—почему? Как случилось, что Александр Михайлович Гликберг, сын провинциального провизора, родившийся в Одессе, детство проведший в Белой Церкви, а отрочество, юность и значительную часть молодости в Житомире, переехав в столичный город Петербург, стал знаменитым писателем Сашей Черным?

И почему именно Черным, а не Белым?

Белый в литературе уже был. Андрей Белый к тому времени был хорошо известен как символист, то есть поэт, весьма далекий от проблем не только Житомира, но и самого Петербурга. А поэт Александр Гликберг был близок к этим проблемам. Так, может быть, для контраста с возвышенным — Андрей Белый, — это приземленное, будничное, не из книг, а из житейских разговоров:

Саша Черный? «Это ты, Саша? Ну, что скажешь? Мы тебя слушаем».

Кругом, кругом

Зрю отблеск золотистый

Закатных янтарей,

А над ручьем

Полет в туман волнистый

Немых нетопырей

Это Андрей Белый.

Жизнь все ярче разгорается:

Двух старушек в часть ведут.

В парке кто-то надрывается —

Вероятно, морду бьют.

А это, конечно, Саша Черный.

Житейская проза плохо укладывается в стихи, поэтому стихам лучше держаться подальше от жизни ,-этого правила придерживались два таких разных направления в литературе, как символизм и социалистический реализм. Различие между ними, мне кажется, в том, что символизм был свободен от жизни, как полет в туман волнистый немых нетопырей, а социалистический реализм руководствовался определенными правительственными установками.

Что касается меня, то мне нравятся и Саша Черный, и Андрей Белый ,-только Андрей Белый по праздникам, а Саша Черный на каждый день. В особенности на черный день.


Может рыть, от этого черного дня его имя?

Скажи, Саша! Ну, скажи! Мы тебя слушаем.


Его слушала вся Россия, он имел всероссийский успех, в том числе и у полиции, которая закрывала журналы, печатавшие его произведения, и даже арестовала его первую книжку—«Разные мотивы». В книжке мотивы были разные, но мотив для ее ареста был один, и этот полицейский мотив и впоследствии нередко определял отношение государства к литературе.

Есть и еще одно предположение по поводу происхождения псевдонима Саши Черного. В 1905 году в России появились черносотенные погромные организации, вдохновляемые главным жандармом Треповым, уже известным кровавой фразой: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть!» И вскоре после этого, в том же 1905 году, в сатирическом журнале «Зритель» появляется стихотворение «Чепуха», в котором автор рассыпается в иронических комплиментах, награждая ими не только Трепова, по и министра внутренних дел Дурново:

Трепов — мягче сатаны.

Дурново—с талантом.


Немало якобы лестных слов сказано и о других столпах реакции Сообщается, что председатель комитета министров Витте, совершенно отрекшись от себя, живет только родиной, что один из главных идеологов черносотенного и антисемитского движения Крушеван усыновил старую еврейку, и делается вывод, что не слободы нам нужны, а рейтузы с кантом.

Номер «Зрителя» с этим стихотворением был конфискован, и не спасла его подпись: Саша Черный, то есть свой, такой же, как все эти черносотенцы, человек.

Не в этом ли смысле появился впервые его псевдоним?

Вся жизнь Саши Черного-борьба с черносотенцами самых разных цветов и оттенков. И не только жизнь: среди могил, уничтоженного фашистами, есть и могила Саши Черного.

Корней Иванович Чуковский, не только современник, но и добрый знакомый Саши Черного (и даже герой его стихотворения «Корней Белинский»), сравнивал его маску с маской Козьмы Пруткова, — с той разницей, что авторы Козьмы Пруткова, -создали эту маску от себя отдельно, я Саша Черный надел ее на себя.


Случайные файлы

Файл
94826.rtf
184016.doc
50571.doc
59412.rtf
24876.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.