Синтаксис и социальная структура: трук и понапе (19034-1)

Посмотреть архив целиком

СИНТАКСИС И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА: ТРУК И ПОНАПЕ

1. Введение

В настоящей статье рассматриваются некоторые синтаксические различия между двумя микронезийскими языками: трукским и понапе, социальные и культурные факторы, благодаря которым произошли известные, заслуживающие внимания синтаксические преобразования. Языки и культуры трукцев и понапеанцев генетически связаны, но они обнаруживают различия, которые, по-видимому, возникли в условиях географической изоляции в течение двух или более тысячелетий. (В обоих языках совпадает около 40% слов из списка Сводеша в 100 слов. Применяя ранее установленную норму сохранения в соответствии с этим списком, равную 0,86 на тысячелетие, получаем 1100 г. до н.э. в качестве даты расхождения этих двух языков).

Данные по этим языкам и культурам были собраны во время полевых наблюдений в период 1949-1953 гг., когда я работал по заданию правительства Восточных Каролинских островов, подопечной территории США. Эти полевые наблюдения были дополнены опубликованными и неопубликованными работами других исследователей, которыми я имел возможность пользоваться. Конечно, нельзя предположить, что эти исследователи обязательно одобрят формулировки, содержащиеся в данной статье. У меня есть основания думать, что в некоторых случаях они их не одобрят. Что касается этих языков, то особого упоминания заслуживают Словарь трукского языка Элберта (1947 г.), неопубликованные грамматические очерки Дайена (по трукскому языку) (1948 г.) и Гарвина (по понапеанскому) (1949 г.). Что касается социальной структуры и связанных с нею тем, то особенно полезными оказались монографии Глэдвина (1953) и Гуденафа (1951) по трукскому и неопубликованные доклады Бэскома (1946) и Ризенберга (1949) по понапеанскому. Я приобрел умение изъясняться на обоих языках, транскрибируя бесчисленные тексты и упражняясь в речи на каждом из них в течение трех-четырех лет.

Термин "социолингвистика" чаще всего применяется к изучению языкового варьирования в рамках одного общества и одной культуры, которое зависит от конкретных речевых ситуаций, отношений между говорящим и слушающим, от классовых различий и т.д. Исследование различий между двумя языками принято считать "изучением языка и культуры". Однако настоящую статью можно было бы отнести как к той, так и к другой категории - как к социолингвистике, так и к области изучения языка и культуры, - поскольку в ней предполагается, что различия, возникшие между этими двумя родственными языками, обусловлены некоторыми давними различиями в основных чертах общественной структуры этих двух речевых общностей.

Между прочим, эти различия общественной структуры в свою очередь могут быть соотнесены с различиями в географических условиях существования этих двух обществ. Здесь мы не будем касаться возможного влияния географических факторов, а лишь отметим, что Понапе представляет собой единый цельный массив, общей площадью больший, чем Трук, и более удаленный от других обитаемых островов, в то время как Трук - это сложный атолл (ряд небольших высоких островов внутри обширной лагуны), находящийся на небольшом расстоянии от двух цепей заселенных низких островов. При наличии неолитической техники, примерно в равной степени эффективной в обоих этих местах, с точки зрения географических условий более обширное общество легче могло бы сформироваться на острове Понапе, чем на островах Трук, и есть свидетельства того, что именно так оно и было на самом деле.

Общества, языки и культуры трукцев и понапеанцев имеют много общих черт, но они слишком многочисленны, чтобы описывать их здесь. Напротив, в настоящей статье внимание сосредоточено на некоторых различиях между этими двумя культурами, во-первых, в плане синтаксиса, а во-вторых, в плане социальной структуры, которая рассматривается здесь как фактор, определивший расхождения в синтаксисе. Тем не менее следует иметь в виду, что в языковой и социальной структуре черты сходства являются основными и общераспространенными.

Поскольку язык оказывается особенно консервативной частью культуры, уходя своими корнями в глубокое прошлое, то при изучении языковой и социальной структуры мы неизбежно сталкиваемся с проблемой отставания культуры. Если мы изучаем отношение языковой формы к обществу или культуре, рассматривая каждый раз какую-нибудь одну бесписьменную культуру, мы все время будем сталкиваться с трудностями при попытках привязать существующие языковые формы разных возрастов к различным стадиям развития общества и культуры, на которых они возникли, пока не сделаем удобного, хотя, возможно, и наивного допущения о том, что приспособление структуры языка к изменениям в обществе и культуре происходило практически одновременно. Сравнение двух неродственных культур и языков, например нашей собственной с какой-нибудь экзотической культурой, внесет не намного больше ясности, чем исследование в области одной культуры, потому что, даже если удастся показать, что два общества недавно сблизились в области культуры, следует ожидать, что языки будут различны, поскольку различны их, так сказать, отправные пункты. Правильным методологическим решением будет сравнение двух родственных языков, восходящих к общему предку. Только тогда все обнаруженные различия будут различиями, возникшими после разделения этих двух языковых общностей. И если факты влияния общественной структуры на язык действительно имеют место, они должны проявиться в сфере этих довольно ограниченных лингвистических различий. Проблема тем самым в значительной степени упрощается и, по крайней мере в теории, делается разрешимой. Сразу же видно, как избыточность или недостаточность того или иного участка словаря соотносится с развитостью той или иной области культуры, а также с внутренней структурой общества, поскольку в нем имеются отдельные группы, обладающие специфической лексикой. Однако эта связь между относительной дифференцированностью областей лексики и социокультурным подъемом каких-то областей деятельности несколько проигрывает в своей привлекательности именно в силу своей очевидности, хотя здесь можно было бы сделать много полезного с помощью быстродействующих вычислительных машин.

Исследования в области отношения синтаксиса к социальной структуре и культуре не так много, и они не столь успешны. В некоторых из своих работ Уорф (Кэрролл 1956) выходит за рамки рассмотрения лексических различий, но и при этом он подчеркивает значимость грамматически необходимых категорий, сигнализируемых особыми морфемами - аффиксами или полунезависимыми частицами. Мнимая произвольность синтаксиса по меньшей мере предполагает, что влияние социальной структуры, если оно существует, не носит всеобъемлющего характера и сказывается, по-видимому, довольно медленно. В то же время, если мы собираемся создать теорию эволюции синтаксиса, будет, вероятно, весьма полезно начать с исследования пар родственных языков, обнаруживающих сравнительно незначительные и удобные для анализа различия, и попытаться найти объяснение различиям такого масштаба.

Следующий раздел содержит описание различий в синтаксисе двух вышеупомянутых языков - в основном различия в именных сочетаниях. Затем идет описание некоторых основных различий в общественной структуре, которые, возможно, как-то связаны с синтаксическими различиями. Наконец, предлагается возможное объяснение языковых различий с точки зрения влияния социальной структуры на различия в культурной психологии.

2. Синтаксические различия: именные сочетания

Грамматические различия между двумя этими языками немногочисленны. Имеются некоторые различия в морфологии, самое заметное из которых состоит в том, что язык о. Понапе имеет более сложную глагольную суффиксацию. В синтаксисе наиболее разительными являются различия, связанные с образованием именных сочетаний и существительных, и именно о них пойдет речь в дальнейшем.

В обоих языках именные сочетания могут быть образованы комбинацией существительных с существительными или с членами других формальных классов, которые определяют существительные. К этим другим формальным классам и в трукском языке, и в языке Понапе относятся прилагательные, указательные местоимения, обычные определения, вопросительные определения, классификаторы числа и классификаторы принадлежности.

Существительное в именном сочетании встречается в двух формах: суффигированной и несуффигированной. В обоих языках имеется два типа суффиксов существительных: суффиксы принадлежности (соответствующие личным местоимениям) и конструктивные (construct) суффиксы, -n или -Vn, которые можно перевести на английский язык предлогом of без изменения порядка слов (например трукское fönü "land" ("земля"); fönü-en... "land of..." ("земля кого-л., чего-л."). Суффиксы принадлежности присоединяются только к некоторым существительным, главным образом обозначающих близких родственников, части тела и личное имущество. Признак принадлежности у других существительных выражается отдельным словом. Конструктивный суффикс присоединяется к любому существительному, и за получающимся сочетанием всегда следует слово или словосочетание, управляемое этим суффиксом. В приводимой ниже таблице именные сочетания, главным членом которых является существительное с конструктивным суффиксом, не приводятся отдельно, поскольку их можно рассматривать наравне с несуффигированными существительными, в то время как существительные с суффиксом принадлежности приходится рассматривать в каждом случае отдельно.


Случайные файлы

Файл
176430.rtf
68495.doc
110532.rtf
81347.rtf
27812-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.