Влияние творчества Блока на поэзию Анны Ахматовой (18554-1)

Посмотреть архив целиком

Влияние творчества Блока на поэзию Анны Ахматовой

Курсовая работа Елены Таракановой

Известным литературоведом В.М. Жирмунским было проведено крупное исследование , посвященное теме "блоковского текста" в творчестве Анны Ахматовой. Многие исследователи затрагивают в своих работах эту проблему: Чуковская Л.К., Тименчик Р.Д. , Цивьян Т.В. , а также Топоров В.Н. , посвятивший этому вопросу многие статьи.

Но все же пока еще сложно, да и рано подводить итоги поэтической перекличке двух поэтов. Очень много противоречивых фактов и мнений связаны с этой темой. Настоящая работа также не может претендовать на то, чтобы исчерпать этот вопрос, но в ней, в частности, предпринимается попытка обратиться к новому кругу источников, скрытых, однако, в тех же самых текстах (ахматовских), которые давно известны исследователям.

Понятие легенды неоднозначно. Термин "легенда" применительно к истории своих отношений к Блоку употребляла сама Ахматова. "Вторая легенда", с которой я прошу моих читателей распроститься навсегда ,- писала она в поздних автобиографических заметках, - относится к моему так называемому "роману" с Блоком...", " Из чего была состряпана легенда о романе, просто ума не приложу , но что она нравилась и ее хотели, это несомненно". ( № 3 стр. 189 ) Понятие "легенда" употреблено здесь Ахматовой в очень узком , чисто биографическом и резко отрицательному смысле, как синоним "сплетни", "нелепого вымысла". С этой "легендой" Ахматова в поздние годы жизни, по мнению многих исследователей, считала необходимым бороться, опровержению этой "легенды" ( также по мнению некоторых литературоведов) в значительной степени посвящены ее "Воспоминания об Александре Блоке".

В ином, значительно более широком смысле, применительно к творчеству Блока и его облику в сознании современников, употребил понятие "легенда" Ю.М. Тынянов. В статье "Блок", написанной вскоре после смерти поэта, Тынянов писал: "Блок- самая большая лирическая тема Блока.(...) Об этом лирическом герое и говорят сейчас. Он был необходим, его окружает легенда, и не только теперь - она окружала его с самого начала, казалось даже, что она предшествовала самой поэзии Блока..." (№ 12, стр. 94).

В своей работе мы пользуемся понятием "Блоковская легенда" в широком смысле, близком к пониманию Ю. Н. Тынянова, имея ввиду восприятие современниками и , в частности, Ахматовой поэтического образа Блока, его литературной личности, его лирического героя, его лирической темы.

"ВОСПОМИНАНИЯ О БЛОКЕ"

В рабочих тетрадях Ахматовой сохранилось большое число отрывков мемуарного характера, относящиеся к Блоку. Все они, как и печатные "Воспоминания", по шутливому определению самой писательницы, в сущности, написаны на тему: "О том, как у меня не было романа с Блоком". Все мои воспоминания о Блоке,- сообщает Ахматова в своих записях,- могут уместиться на странице обычного формата, и среди них интересна только его фраза о Льве Толстом".

В черновых планах статьи перечислены все встречи Ахматовой с поэтом, они даже пронумерованы (девять номеров, однако список не доведен до конца).

Однако при всем поверхностном и мимолетном характере этих встреч "на людях", в литературных салонах и литературных вечерах, нельзя не заметить, что для Ахматовой они всегда были чем-то очень важным что она на всю жизнь запомнила, казалось бы внешне незначительные, но для нее по-особенному знаменательные слова своего собеседника. Это относится, например, к упомянутым выше словам Блока о Л.Н. Толстом. В разговоре с Блоком Ахматова передала ему замечание молодого поэта Бенедикта Лившица, "что он, Блок, одним своим существованием мешает писать стихи". "Блок не засмеялся, а ответил вполне серьезно: "Я понимаю это. Мне мешает писать Лев Толстой". В другой раз, на одном литературном вечере, где они выступали вдвоем, Ахматова сказала: "Александр Александрович, я не могу читать после вас". Он- с упреком в ответ- "Анна Андреевна, мы не тенора". Сравнение это, надолго запечатлевшееся в памяти, было, может быть подхвачено через много лет в стихотворении, где Блок предстает как "трагический тенор эпохи" (1960). Ахматова рассказывает дальше: "Блок посоветовал мне прочесть "Все мы бражники здесь". Я стала отказываться: "Когда я читаю "Я надела узкую юбку", смеются". Он ответил: "Когда я читаю: "И пьяницы с глазами кроликов"- тоже смеются". ( №4, стр. 21).

Но наиболее впечатляющей была неожиданная встреча Ахматовой с Блоком в поезде на глухом полустанке между географически близкими Шахматовым (усадьбой Бекетовых) и Слепневым (имением Гумилевых), скорее напоминающая не бытовую реальность, а эпизод из неправдоподобного любовного романа: "Летом 1914 года я была у мамы в Дарнице, под Киевом. В начале июля я поехала к себе домой, в деревню Слепнево, через Москву. Где-то, у какой-то пустой платформы, поезд тормозит, бросают мешок с письмами. Перед моим изумленным взором неожиданно вырастает Блок. Я вскрикиваю: "Александр Александрович!". Он оглядывается и, так как он был не только великим поэтом, но и мастером тактичных вопросов, спрашивает: "С кем вы едете?". Я успеваю ответить: "Одна". Поезд трогается". И этот рассказ подтверждается свидетельством записных книжек Блока. Ахматова продолжает: Сегодня, через 51 год, открываю Записную книжку Блока и под ( 9 июля 1914 года читаю : " Мы с мамой ездили осматривать санаторию за Подсолнечной.- Меня бес дразнит.- Анна Ахматова в почтовом поезде". (№ 7, стр. 325).

В своих мемуарных записях Ахматова уделила немало места опровержению "легенды" о ее "так называемом романе с Блоком", или, как она пишет в другом месте, "чудовищных слухов о ее "безнадежной страсти к А. Блоку, которая почему-то до сих пор всех весьма устраивает. (...) Однако теперь, когда она грозит перекосить мои стихи и даже биографию, я считаю нужным остановиться на этом вопросе". (№10, стр. 325).

Сплетня эта -"провинциального происхождения", она " возникла в 20-х годах, после смерти Блока", " уже одно опубликование архива А.А. Блока должно было прекратить эти слухи". ( №10, стр. 325).

Гораздо существеннее для современного читателя восприятие Ахматовой поэтической личности Блока и те творческие связи между ними, о которых ниже пойдет речь. Ахматова писала в своих заметках: "Блока я считаю не только величайшим поэтом первой четверти Двадцатого века (первоначально стояло: "одним из величайших", - В. Жирмунский - № 10 , стр. 325) , но и человеком-эпохой, т.е. самым характерным представителем своего времени..."

К богатой мемуарной литературе о Блоке присоединяются еще несколько фрагментарных страниц содержащих воспоминания о Блоке Анны Ахматовой. В этих воспоминаниях воспроизводятся 3-4 интересных высказывания Блока, ряд беглых впечатлений от встреч с ним и кое-какие любопытные подробности, но в целом они далеко не поражают обилием материала. Информация, заключенная в них имеет значение не столько сама по себе, сколько тем, от кого она исходит. Анна Ахматова избрала в своих кратких мемуарах жесткий, "пушкинский" принцип чистого фотографического повествования. Рассказав о встречах с Блоком, она не поделилась своими мыслями о нем, промолчала о своем глубинном отношении к нему и о его поэзии и оставила при себе свои оценки его произведений.

В самом деле, А. Ахматова и ее старший современник А. Блок были знакомы друг с другом гораздо меньше, чем это многим представляется. " Анна Андреевна говорила мне,- пишет Д. Максимов что встречалась с Блоком редко, за всю жизнь - не более 10-ти раз и подолгу с ним не разговаривала, Эти встречи происходили на людях, иногда при совместных выступлениях. У Анны Андреевны Блок ни разу не был. А она к нему зашла лишь 1 раз - в конце декабря1913 года, когда он жил на Офицерской. Да и тогда она торопилась к себе в Царское село и просидела недолго, "минут сорок".(№11, стр. 188) . Легенду о романе с Блоком Ахматова решительно отрицала, и не случайно, читая Д. Максимову свои воспоминания, в шутку назвала их так: "О том, как у меня не было романа Блоком". "Как человек-эпоха Блок попал в мою поэму "Триптих" (Демон сам с улыбкой Тамары"...), однако из этого не следует, что он занимал в моей жизни какое-то особенное место. А что он занимал особенное место в жизни всего предреволюционного поколения, доказывать не приходится". ( №11 , стр. 189). Оригинал заметки - в Рукописном отделе Ленинградской публичной библиотеки).

В образной форме эта мысль воплощена в одном из более поздних стихотворений Ахматовой (1946) , посвященных исторической роли поэта, ее современника:

Как памятник началу века,

Там этот человек стоит...

Однако хотелось бы посмотреть на описанные выше факты с другой стороны. В.М. Жирмунский пишет: "В своих мемуарных записях Ахматова уделила немало места опровержению... легенды..( о чем уже упоминалось выше). Далее Жирмунский заключает: "Мы будем исходить в дальнейшем из этих неоднократно повторенных признаний А.А. Ахматовой и не считаем необходимым вообще углубляться в интимную биографию художника." ( №10, стр. 264).

Однако, как мне кажется, из этого не следует, что интерес к биографии поэта ( в частности, а иногда и в особенности , к интимной) незаконен или, по меньшей мере, имеет малое отношение к изучению творчества. Напротив, "...любителю Словесности, скажу более, наблюдателю-философу приятно было бы узнать некоторые подробности частной жизни великого человека, познакомиться с ним, узнать его страсти, привычки, странности, слабости и самые пороки, неразлучные спутники человека" ( "О характере Ломоносова", - в кн. "Опыты в стихах и прозе" Константина Батюшкова. Часть1. Проза. 1817, стр. 40).






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.