Космогония Гоголя (15598-1)

Посмотреть архив целиком

Космогония Гоголя

Юрий Нечипоренко

Ярмарка

Первое же произведение Гоголя называется «Сорочинская ярмарка». “Ярмарка” (родственно английскому “year market”) означает “годовой рынок”. Товар на рынке переходит из рук в руки, и, согласно обычаю, сделку надо “обмыть”. Этот обычай восходит к представлениям, что во всяком обмене содержится обман, неравноценность — эквивалентного обмена не бывает. Когда быка меняют на пшеницу, недоволен и демон быка, и демон пшеницы. Необходимо завершать сделку ритуальной трапезой, в которой обмен скрывается за подношением. Демонам приносятся жертвы, чтобы их умилостивить. Обмывание покупки — рудимент древнего обряда. Деньги на себя берут роль эквивалента, в покупке в скрытом виде содержится обмен. Переход товара в другие руки, освоение чужого требует обрядового пиршества: на пиру не считают, где свое и чужое, кто сколько выпил и съел. Здесь и нынешнее свидетельство значимости — “кто с кем пил”, те, кто участвовал в ритуальном пиршестве — принадлежат одному кругу.

Праздничная сторона ярмарки близка к карнавалу. Но карнавал — игра, представление, шествие ряженых, парад аттракционов — то, что даёт пищу глазу. Это торжество визуальности — демонстрация внешних оболочек вещей, костюмов, нарядов, ролей. Ярмарка связана с обменом энергиями пищи и вещами, с которыми человек будет жить и после её окончания. Ярмарка входит в человека не только через глаза, но и через рот, пробирает его целиком.

Хуторянину, позицию которого знал и занимал Гоголь в начале своего пути, невозможно было представить себе двух-трёхмесячное карнавальное безделье и дурачество горожан в средневековой Европе. Конечно, можно пуститься на пару дней в загул на ярмарке или свадьбе, но селянин зарабатывал хлеб тяжёлым трудом в течение года и только результатами этого труда он мог распоряжаться.

Горожане имеют много способов добывания денег — верных и шальных. В город стекаются ресурсы, здесь накапливается и хранится информация. Знать, купцы и мастера высшей квалификации имеют порой состояния, превышающие запасы ценностей на сельской ярмарке. Ресурсы “отрываются” от человека — не могут быть измерены затратами труда, согреты теплом рук. Встаёт задача обработки потоков ресурсов и управления ими. Освоению такого управления помогает карнавал: здесь даются правила игры с такими ценностями, как престиж, статус, клановый (корпоративный) и личный интерес. Карнавал подобен “колесу обозрения” городской культуры.

Если на селе разрыв между образом жизни богатого селянина и бедняка не так велик (они заняты сходным делом, лишь в разной степени успешно и масштабно, в обрядовом же смысле их жизнь единообразна), то в городе этот разрыв огромен. Существует специализация в нищете и богатстве, и компенсацией служит игра, битва Масленицы и Поста.

Жертва и игра

В различии между карнавалом и ярмаркой заключён исток отличия культуры игровой от культуры жертвенной. Игровые искусства связаны с притворством, иронией — в игре всё происходит понарошку, не по-настоящему. Город преуспел в развитии игровой стороны культуры: в системе его ценностей жертвы становятся “бескровными”. Горожанин может жертвовать своим временем, вниманием, досугом, комфортом, желанием — незначительными частями жизни. Образ жизни горожанина состоит из “цивилизованных удовольствий”, раскладывается на потребности — и эти части обрабатываются “свободным рынком”, который, в отличие от годичного рынка ярмарки, представляет искушения праздника, не связанного рамками времени. “Город — это место, где люди каждый день справляют праздник” — одно из первых определений урбанической культуры, данное в «Сказании о Гильгамеше».

Гоголь придал русской литературе хуторское лицо, проявил сельскую жертвенность и праздничность. Хутор — часть округа. Принципиальная неполнота хуторской жизни избывается в ярмарке, в праздниках, её врачующих. Хуторяне живут в “вечном” циклическом времени, следят за временем по росту живого вещества. На ярмарке встречаются и взвешиваются интересы селян и горожан, технологии старые и новые. Городские соблазны оказываются “укрощёнными” образом жизни, обликом культуры селян. Здесь нет разгула того рода, что устраивает “свободный рынок” в городах. На селе жива сказка с её пользой, где “намёк, добрым молодцам урок”, где даётся решение задач бытия: женитьбы, поиска насущного хлеба или пропавшей грамоты. Торжище связано со зрелищем, в ярмарке в свёрнутом виде присутствует карнавал.

Ярмарка и карнавал разнятся в хронологии и топографии. Карнавал, в котором Пост побеждает Масленицу, имеет подтекст оскудения, в его разгуле есть отчаяние, прощание с сытостью. Ярмарка — свидетельство богатства, на ярмарку сходятся совокупные, годовые ресурсы продуктов и скота. С точки зрения ярмарки карнавал есть оторвавшаяся от неё пустая оболочка, колесо, которое крутится вхолостую, — городская забава.

Гоголевская ярмарка связана с местом выхода чёрта из пекла. Чёрт, выгнанный из пекла, сидит в шинке и пропивает “всё, что имел с собою”. Гоголь зовёт шинок “всемирным источником”: из-под земли появляется здесь красная свитка, которая несёт энергию особого рода. Это энергия симпатии и антипатии: парня и девушку тянет друг к другу неведомая сила, но этой силе противостоит антипатия между молодыми и мачехой девушки. Свитка стремится к целостности сама и приносит несчастье другим. Как любовь.

Вращающееся в плоскости земли, лежащее плашмя ярмарочное колесо обмена перемешивает ресурсы округи. Оно напоминает мельничный жёрнов, что перемалывает пшеницу в муку. Народная забава — карусель и игра господ — рулетка моделируют происходящее на ярмарке. Экспозиция и обмен товара, объединение и разделение ресурсов, смена позиций... Ось колеса вертикальна, в целом конструкция подобна колесу турбины, которая придаёт движение миру народной культуры. Представим себе округу как огромную тарелку, чашу, котёл, куда попадает всё выросшее на земле. То, что появилось за год, — съедается за год или в пару лет. В котле постоянно варится варево — отсюда берётся энергия, которая движет течение жизни. Летающие тарелки, чашевидные и котлообразные звездолёты с встроенными турбинами, наконец, вся планета с синхронно включающимися на ней то тут, то там “турбинами” ярмарок — эти образы из мира современности примерно передают гоголевскую космогонию.

Черти и ведьмы вольны носиться по небу — они рассматривают ночные светила как светильники на пышных театральных декорациях и, подобно самовольным электрикам, меняют свет на сцене в «Ночи перед Рождеством». Безмятежное течение сельской жизни временами натыкается на препятствия, происходит “застревание”, возникают затруднения в жизни селян. Для преодоления затруднений используется дополнительная энергия, имеющая сверхъестественную природу, — чёрт обеспечивает “форсаж” механизмов жизни, позволяет кузнецу совершить сверхусилие — оказаться у вершины власти, в царском дворце.

Турбулентные завихрения, возникающие в дремлющем мире традиционной культуры, моделируются и почти буквально: размыкается хоровод русалок в «Майской ночи», происходит переполох (ищут ведьму). Ведьма выдаёт себя тем, что, играя в “ворона”, забывается — и истово когтит русалку.

Здесь мы видим иной аспект игры — чистой игре могут предаваться лишь невинные создания, такие как ангелы или русалки. Ведьме нужна жертва, турбулентность связана с жертвами — “чертовские шашни” на Сорочинской ярмарке приносят много неприятностей Солопию Черевику, пока он не отдаёт замуж дочку — наперекор жене, жертвуя семейным спокойствием.

Торговля страхом

Обретение желаемого через обмен связано с обретением целостности. В этом стержневой миф ярмарки, её “самодвижущая” сила. Грицько мечтает соединиться с Параской. Цыгане хотят купить волов у Грицька — и частью волов он готов пожертвовать, чтобы добиться женитьбы. Цыгане используют предание о красной свитке и получают волов в виде гонорара за представление (говоря современным языком, перфоманс — “живые картины”: свиные рыла в окне, красная тряпка в руке и тому подобное). Происходит изготовление ужаса, драматизация ситуации, чёрт “вплотную” приближается к отцу Параски, тот из зрителя становится участником действия, подвергается опасности — за чем следует чудесное спасение. Грицько выступает в роли героя-избавителя, за что он и награждается — получает в жёны Параску.

Город виден хутору через ярмарку. Если на ярмарке возникает беспрецедентная ситуация в судьбе парня и девушки, то в городе каждый день можно “жениться”, всякий день здесь торгуют чёртом, кажут свиные рыла. Примеры этому можно заметить и сейчас: роль цыган исполняют газетчики, которые торгуют страхом и смехом, демонизируют одних деятелей и создают имиджи спасителей другим — по желанию заказчика. Тележурналисты и режиссёры кажут в окна телевизоров “свиные рыла” — искажённые личины, маски и кукол вместо лиц людей. Заметим, что самим цыганам чёрт не страшен. Он является источником обогащения: чёрт используется как инструмент управления людьми.

Гоголь дал описание артистам такого рода: “...в смуглых чертах цыгана было что-то злобное, язвительное, низкое и вместе высокомерное: человек, взглянувший на него, уже готов был сознаться, что в этой чудной душе кипят достоинства великие, по которым одна только есть награда на земле — виселица”. Цыган делает доброе дело — соединяет влюблённых. Но за деньги.

Чёрт страшен селянам, цыган же находится “по ту сторону” чёрта. Строго говоря, чёрта в рассказе нет — есть лишь предание о нём. Чёрт является товаром, продаваемым на ярмарке среди прочих. Иное дело, что товар этот не материальный, а принадлежит некой сфере, которую можно почувствовать через игру-розыгрыш. Но это не только игра: здесь есть следы языческой веры и результат — взятая парнем в жёны девушка. Результат игры, которая движима энергией жертвы (гонорара), — практический и важный.


Случайные файлы

Файл
23005.rtf
30210-1.rtf
90400.rtf
77862.doc
ANALYZ.DOC




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.