«Песня про купца Калашникова» и «Мцыри» (13109-1)

Посмотреть архив целиком

«Песня про купца Калашникова» и «Мцыри»

Татьяна Скрябина

Идеал личности в поэмах М.Ю.Лермонтова

Поэма — излюбленный жанр Лермонтова, им было написано около тридцати поэм (1828–1841), но опубликовал Лермонтов только три из них: «Песню про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», «Тамбовскую казначейшу» и «Мцыри». «Хаджи Абрек» был напечатан в 1835 году без ведома автора. Такая взыскательность вполне оправдана: среди лермонтовских поэм немало довольно беспомощных, ученических произведений, много подражаний, заимствований — особенно из Пушкина («Черкесы», «Кавказский пленник», «Преступник», «Две невольницы»), Байрона, Шиллера. Во время учения в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров Лермонтов писал фривольные, юнкерские поэмы — «Гошпиталь», «Петербургский праздник», «Уланша». Создавались им и ироничные “повести в стихах” («Сашка»), которые Лермонтов также не считал достойными печати. Не увидел свет и «Демон», над которым Лермонтов работал с 1828 года.

Поэмы Лермонтова тесно взаимосвязаны с его лирикой. В большинстве из них герой — одинокий, надменный бунтовщик, “странный человек”, напоминающий лирического героя ранних стихотворений («Последний сын вольности», «Исповедь», «Боярин Орша»). Так, поэма «Исповедь» перекликается со стихотворением «1831. Июня 11-го дня». Демоническая тема одновременно развивается в поэме «Демон» и в стихотворениях «Мой демон», «Я не для ангелов и рая…». Поэмы, как и лирика Лермонтова, носили исповедальный характер, часто они представляли собой монолог или диалог героев, становились психологическим портретом исключительной личности. Но в отличие от лирики, лиро-эпический жанр давал редкую возможность показать героя в действии, со стороны, в самой гуще жизни. Предметом изображения, особенно в поэмах 30-х годов, становится столкновение героя с миром, романтический конфликт. «Мцыри» не только раскрывает перед нами внутренний мир, “тайник души” юноши-монаха, но и изображает его бунт, конфликт с действительностью. «Мцыри» не сводился только к исповеди, созданию психологического портрета — в основе лежало повествование о побеге Мцыри, о трёх счастливых днях блужданий и борьбы. В «Мцыри» множество пейзажей, красочных картин мира, жанровых сцен.

И всё же главным в поэмах оставалась не “гуща жизни”, а выдающаяся исключительная личность, вступающая в противоборство с миром, судьбой, людьми. Не случайно в заглавия вынесены имена героев: «Джюлио», «Корсар», «Измаил Бей», «Хаджи Абрек», «Мцыри». Юношеские поэмы Лермонтова не столько повествовательные, “сколько лирические, малые по объёму, с небольшим числом действующих лиц и с мятежным героем, противостоящим окружающей среде” (В.А.Мануйлов).

В ранних поэмах в поисках исключительного героя Лермонтов обращался к неистощимой кавказской теме, искал неординарные ситуации. Так появилась цыганка Гюльнара в поэме «Две невольницы» (1829–1830), молодой черкес Аджи, убивающий муллу («Каллы», начало 30-х годов), бесстрашный мститель Хаджи Абрек («Хаджи Абрек», 1833), губящий юную красавицу лезгинку. Кавказский быт, этнографические подробности, фольклор, обычаи, а главное — сам герой-горец отличали поэмы Лермонтова от западноевропейских образцов романтизма. Хотя поэмы пестрят эпиграфами, цитатами, реминисценциями из Байрона, в них видно “самобытное нравственное отношение автора к предмету” (Л.Толстой). Никогда не бывавший за границей, Лермонтов на западноевропейском материале написал всего две поэмы — «Джюлио» (1830), «Испанцы» (1830): кавказская тема вдохновляла его гораздо больше.

Ко многим штампам “массовой культуры” (которых, надо признать, в поэмах Лермонтова немало) поэт подошёл самобытно, подчёркивая роковую обречённость, бунт героев, тему мести и преступления.

В скупой на поэзию петербургский период Лермонтов написал три юнкерские поэмы, впоследствии сурово осуждённые философом, религиозным мыслителем Владимиром Соловьёвым за нечистоту и “полное отсутствие той лёгкости, игривости, грации, какими отличаются, например, подлинные произведения Пушкина в этой области”. Именно “юнкерские поэмы” побудили Владимира Соловьёва назвать музу Лермонтова “лягушкой, засевшей в тине”. Однако в «Гошпитале», «Петербургском празднике», «Уланше» Лермонтов обратился не к экзотическому миру Кавказа, а к современности — то был “головокружительный прыжок с «небес» романтической поэзии на грешную землю” (С.И. Кормилов).

На “грешную землю” переносит нас и ироническая поэма «Сашка» (1835–1836), в которой Лермонтов то насмешливо, то сочувственно изображает молодого человека с “большой склонностью к разрушению”, “много жившим сердцем” и “гордой душою”. «Сашка» был лишён трагического накала кавказских поэм: в поэме много фривольных, “лёгких мест”, конкретики, современного Лермонтову быта.

Одна из особенностей творчества Лермонтова — ирония над собой, над трагическими ситуациями, над высоким героем романтизма. Параллельно с поэмой «Демон» Лермонтов создавал “сниженную” «Сказку для детей» (1838–1840), в любовной ситуации «Тамбовской казначейши» пародировал любовь Тамары и Демона, воссоздавал любовный треугольник «Песни…» без намёка на героическую торжественность.

Концепция героической личности в «Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова»

Первой опубликованной поэмой Лермонтова стала «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» (1837, напечатана в 1838-м), которая была написана в один год со «Смертью поэта», а вышла наряду с «Тамбовской казначейшей», отражающей её высокий трагизм в кривом зеркале современности. К русскому средневековью Лермонтов обращался и раннее — в «Последнем сыне вольности», «Литвинке», «Боярине Орше», противопоставляя высокий дух прошлого низменному безвременью 30-х. Русское средневековье, как и кавказская экзотика, представляло для Лермонтова неистощимый кладезь героики, возвышенных образов, самобытных характеров. По меткому замечанию Белинского, Лермонтов предпочитал прошлое настоящему, поэтизировал его. Из грубой действительности прошедшего, согласно Белинскому, Лермонтов вынес “вымышленную быль, которая достовернее всякой действительности, несомненнее всякой истории”.

«Песня…» была написана во время пребывания Лермонтова на Кавказе — “от скуки, чтобы развлечься во время болезни, не позволявшей ему выходить из комнаты” (свидетельство А.А.Краевского). Так, не выходя из комнаты, Лермонтов переносится во времени, становится свидетелем давно минувших событий, усваивает склад старинной речи, подслушивает биение пульса иной эпохи. Поэма Лермонтова до сих пор является единственной в своём роде стилизацией фольклора в большой эпической форме, стих «Песни…» приближен к народной поэзии, в ней использованы характерные для фольклора эпитеты, зачины, “перехваты”, повторы.

Это была героическая, гуслярная, застольная песня, которая соседствовала в творчестве Лермонтова с ангельскими “тихими песнями”, юношескими “романсами” и стилизациями («Колокол стонет», «Не знаю, обманут ли был я», «Светлый призрак дней минувших»). В истории русской поэзии «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» занимает особое место — наряду с “вакхическими песнями” Пушкина, «Тихими песнями» Ин. Анненского, музыкальным началом у Блока, «Песней последней встречи» Ахматовой….

«Песня…» описывает страшное для Руси время опричнины, кровавого правления Ивана Грозного, “бездну ужасов тиранства” (Н.М.Карамзин). XVI век — один из самых ярких и трагических периодов в истории России. За годы царствования ИванаIV страна изменилась: почти в полтора раза увеличилась её территория, были завоеваны Казань, Астрахань, Сибирь, Русь упрочила своё политическое влияние в мире. Но цена, которую народу пришлось заплатить за эти преобразования, была велика. Иван Грозный утопил в крови Новгород, сотни людей были казнены или насильно пострижены в монахи, гнев тирана падал на целые семьи. В своей «Истории государства Российского» Н.М.Карамзин пишет об “адских вымыслах тиранствах”, о “всех способах терзать человечество”, о жестоких пытках непокорных россиян: “Смерть казалась тогда уже лёгкою: жертвы часто требовали её как милости… были сделаны для мук особенные печи, железные клещи, острые ногти, длинные иглы; разрезывали людей по суставам, перетирали тонкими верёвками надвое, сдирали кожу, выкраивали ремни из спины…” Дружины опричников с собачьими головами и мётлами на сёдлах наводили ужас на русские города.

Мрачным было правление Ивана Грозного, мрачной была и его жизнь: ИванIV утопал в разврате, беспрерывно менял жён, в приступе ярости убил старшего сына, постоянно подозревал измену.

В поэме Лермонтова не отражены эти факты, как и сведения о похищениях красивых жён знатных людей, которые поощрял Грозный. Исторический Грозный конфисковывал имущество казнённых, а не заботился о благосостоянии их семей, как это происходит в «Песне…». XVI век в изображении Лермонтова — высокое героическое прошлое: в поэме нет ни одного ярко выраженного отрицательного персонажа, ужасы опричнины остаются “за кадром”. Вместе с тем достоверна вседозволенность Кирибеевича, ужас, охвативший Алёну Дмитриевну при его словах о происхождении из “славной семьи из Малютиной”, нарушение царём своей клятвы помиловать победителя. Да и основной конфликт поэмы — конфликт между удалым, благородным, независимым Калашниковым и кромешником, “лукавым рабом” царя Кирибеевичем, — безусловно, прочитывается в контексте “лютого времени”. Проблематика поэмы не сводится к противопоставлению века незаурядных людей и унылой современности.


Случайные файлы

Файл
ref-14414.doc
112729.rtf
100086.rtf
DIP_14.DOC
94773.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.