Уроки царя Эдипа (12962-1)

Посмотреть архив целиком

Уроки царя Эдипа

Алексей Машевский

Санкт-Петербург

Бывшая моя ученица, теперь уже сама преподающая в школе русский язык и литературу, дала шестиклассникам задание придумать сложные слова, начинающиеся с корня сам.

Ну чего ожидает от одиннадцатилетних детей наше педагогическое сознание? Самоуверенность, самоутверждение, самообладание?.. Ничуть не бывало.

Вы догадываетесь, что они сразу все написали? — спрашивает меня, вздыхая.

Неужели самоотверженность?

Нет. Самоубийство!

Одиннадцатилетние дети. Вот так.

Иногда по фразе, сказанной на уроке ребёнком, по промелькнувшей оговорке в школьном сочинении узнаёшь больше о своём времени, чем из теленовостей или аналитических статей солидных газет. Никакие экономические, никакие политические реформы не двинутся с места до тех пор, пока господствующим настроением будет ощущение брошенности, обманутости, растворённости в каком-то липком хаосе серых будней, в бесперспективности любого честного начинания. И дело здесь не в правительственных решениях, не в чьей-то внешней злой воле, а в нас самих. В тотальном недоверии друг к другу, в неумении быть интеллектуально самостоятельными, в неспособности противостоять обстоятельствам, которые у нас в России всегда таковы, что легче плюнуть и бросить, чем довести до конца. Дети, кстати, чувствуют уязвимость взрослых замечательно. И делают свои выводы.

Проблема страны не в строе, не в экономике, не в засилии коррупции и криминала, а в человеке. Мы по-человечески не готовы к переменам, к героическому противостоянию лени и глупости, к необходимости спрашивать прежде всего с себя и требовать от себя, невзирая на то, что окружающие, а тем более власть предержащая, как правило, подают мало примеров высоконравственной и бескорыстной жизни.

К несчастью, социалистический эксперимент приучил-таки народ к пресловутому коллективизму, не имеющему ничего общего с человеческой солидарностью. Наше время самоубийственно потому, что мы морально безответственны и никак не хотим понять простую истину: то, что кто-то (пусть даже их большинство) лжёт и ворует, не обеляет, не смягчает, не оправдывает моей лжи или стремления украсть. Сегодня надо шагать не в ногу. Сегодня надо начинать не с социальной практики, оглядываясь на других, а с индивидуальной переоценки всех ценностей и утверждения их на уровне личного деяния. Сегодня добро, честность, любовь, благородство, сам смысл твоего существования надо заново каждый день оправдывать и защищать самому.

А для этого требуется быть. Быть человеком. Вот тут-то нас и подстерегают скрытые подводные скалы. Большинство ведь убеждено: человек — это я, просто по праву рождения, по своей видовой принадлежности. И делает ошибку, поскольку духовность (а именно это выделяет человека из мира природы, отличает от других живых существ) — не автоматическое состояние. Пребывать в нём — постоянный тяжёлый труд, я даже сказал бы — искусство, которому надо учиться.

Если всерьёз рассматривать роль литературы и других предметов гуманитарного цикла в современной школе, то, с моей точки зрения, они прежде всего призваны раскрывать перед ребёнком — маленьким человеком — неавтоматичность его человеческого бытия. Это вообще сейчас самое главное, это то, во что в конце концов упираются все наши проблемы. Чтобы быть, требуется усилие. Его не требуется, если решишься не быть. Вот скрытая подоплёка самоубийственной направленности мыслей многих сегодняшних подростков, ищущих выход в наркотиках, в мнимом братстве полукриминальных и криминальных групп. Потребность раствориться в некой социальной среде, где тебе гарантировано автоматическое опознавание в качестве своего, всё из того же ряда уклонений от бытийности. Есть и куда более изощрённые и технически совершенные способы: например, виртуальные компьютерные сны. Некоторые из фанатов теперь предпочитают общаться с себе подобными только через Интернет. Как будто их в самом деле тяготит собственная материальность и страшно соприкоснуться с другим вживе. Вечный гамлетовский вопрос наше время формулирует заново.

Можно затевать сколько угодно программ борьбы с молодёжной наркоманией и преступностью, но эффект их будет невелик, пока останется незатронутой основа явления 1: большинство из нас особенно как-то и не стремится быть людьми, инстинктивно пытается сбросить с себя бремя духовной ответственности. Большинство и в самом деле уверено, что вот денег им точно не хватает, зато человеческих качеств — достаёт вполне. К сожалению, надо быть уже достаточно совершенным, чтобы начать замечать собственное несовершенство, а главное, переживать по этому поводу. Это ведь только Сократ знает, что он ничего не знает, имея при этом в виду отнюдь не школярское фактологическое знание, а так называемый здравый смысл. Зато какой-нибудь бизнесмен А., депутат В., домохозяйка С. или ученик 10-го класса Д. как раз в своём реалистическом понимании жизни не сомневаются. Это ошибочное мнение, будто простой человек не имеет теоретических взглядов или чужд идеологических установок. Они есть у самого последнего обывателя, только формируются случайным, хаотическим, так сказать, кухонным способом. И чаще всего под воздействием стереотипов массовой культуры с её ценностными суррогатами, с её всегдашней готовностью удовлетворять спрос и создавать моду. Моду на что угодно — даже на самоуничтожительный образ жизни. Например, в Петербурге, по оценкам специалистов, наркотиками балуются порядка 800 тысяч человек (из новостей городского телевидения от 15 декабря 2000 года).

Вернёмся к школе. В нынешних условиях не сокращать учебную нагрузку надо, заниматься не столько специализацией на ранних стадиях обучения (намерение убрать из программ литературу или, по крайней мере, сильно урезать отводимые на неё часы возникает в иных начальственных головах перманентно), сколько, напротив, углублять и расширять преподавание гуманитарных дисциплин. Ну, хотя бы для того, чтобы объяснить вступающему в жизнь человеку, кто он такой есть и что это означает.

В этом смысле никак нельзя оставлять без внимания опыт так называемого классического образования, заключавшийся не столько в зубрёжке “мёртвой латыни”, сколько в подключении учеников к важнейшим для европейского духа архетипическим произведениям античной литературы 2. Таким, например, как трагедия Софокла «Царь Эдип». Я думаю, что в этой драме высказаны наиболее важные идеи, касающиеся природы и судьбы человека. Причём сделано это настолько ёмко, просто и убедительно, что доступно пониманию самого неискушённого читателя. Надо лишь немного направить его восприятие, немного помочь. Решусь кратко остановиться на разборе знаменитой трагедии, чтобы потом показать, как она позволяет обозначить некоторые лакуны сознания нашего современника.

Итак, Эдип, считающий себя сыном коринфского царя Полиба, вот уже долгие годы правит беотийскими Фивами, приняв здесь власть после победы над чудовищем-сфинксом и женившись на вдове предыдущего правителя Лая. Не всё, однако, благополучно в его державе. На город обрушилась эпидемия, и встревоженные граждане просят Эдипа принять действенные меры, дабы обуздать чуму. Впрочем, царь и сам обеспокоен. Когда горожане приходят к воротам дворца, герой сообщает им, что отправил в Дельфы своего шурина Креонта узнать у оракула Аполлона о причине бедствия. Как раз появляется и посланный. Его речь начинается со знаменательной, хотя на первый взгляд и случайной фразы. “Ты выслушать меня при них желаешь? — говорит Креонт, указывая на толпу. — Могу сказать… могу и в дом войти…” Таким образом, первый же человек, призванный к расследованию причин мора, косвенно предлагает Эдипу сохранить весь ход разбирательства в тайне. Но царь отказывается. Ему нечего скрывать от своего народа.

Выясняется, что чума наслана на Фивы богами за то, что здесь до сих пор остаётся убийца прежнего царя Лая, оскверняющий своим присутствием город. Эдип призывает проклятия на голову виновного. Любой располагающий сведениями о нахождении преступника должен сообщить их царю. Как всегда в греческой трагедии, зрители знают будущее лучше самих героев, и возникает ужасающий эффект двойного смысла произносимых слов. “Кто б ни был тот убийца, он и мне // Рукою той же мстить, пожалуй, станет”, — говорит Эдип, и мы понимаем, что неосознанно герой предрекает свою судьбу. Ведь в финале трагедии он ослепит себя своими руками. Ни с чем не сравнимо то напряжённое, горестное ожидание, владеющее нами, наблюдающими, как ничего не подозревающий человек неуклонно приближается к бездонной пропасти истины, в которую канет всё его царственное величие, всё его человеческое счастье.

Однако клубок расследования начинает разматываться. Следуя совету Креонта, Эдип призывает слепого прорицателя Тиресия, пытаясь узнать от него правду о смерти Лая. Эта сцена решена Софоклом великолепно. На ступенях дворца встречаются зрячий, но не видящий истины Эдип и слепой, но прозревающий правду Тиресий. В финальной сцене перед нами предстанет герой, выколовший себе глаза, но зато теперь всё видящий. Поразительным образом происшедшая с ним метаморфоза перекликается со знаменитой и страшной в своей загадочности евангельской фразой Христа: “На суд пришёл Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы” (Ин. 9, 39).

И вот первая странность: прорицатель, “который дружен с правдой, как никто”, отказывается отвечать царю на его прямые вопросы относительно виновника преступления. Более того, выясняется, что старик всё знает, но не хочет говорить: “Себя терзать не стану, ни тебя. // К чему попрёк? Я не скажу ни слова”.


Случайные файлы

Файл
180141.rtf
147016.rtf
98573.doc
117807.rtf
10519.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.