Об одном стихотворении Бродского и его переводе, выполненном автором (11975-1)

Посмотреть архив целиком

Об одном стихотворении Бродского и его переводе, выполненном автором

Сергей Николаев

Посвящается светлой памяти блестящего лингвиста, моего дорогого учителя профессора Томаса Григорьевича Хазагерова

Язык и слово для писателя - это та "материя", из которой, в конечном счете, формируется его индивидуальный стиль, манера изложения, где находит воплощение его неповторимый творческий метод. При таком повышенном внимании и постоянном профессиональном интересе к языку автор подчас ощущает явную нехватку тех возможностей, которые предоставляет ему родной язык, и стремится так или иначе вырваться за пределы конкретного национального языка, преодолеть его мощную "гравитационную силу", - во имя того, чтобы разрушить старые, устоявшиеся литературные традиции, расширить собственные композиционные возможности и прийти к принципиально новым творческим результатам.

Иноязычные элементы, которыми могут быть слова, словосочетания и большие фрагменты высказываний, часто вводятся в произведение с целью придания тексту повышенной оригинальности и выразительности, для характеристики речи персонажей, иногда для создания юмористического эффекта (как в случае с так называемыми макароническими стихами) и т.д. Яркую стилистическую окраску произведению, в особенности поэтическому, может придать название или эпиграф на иностранном языке - древнем или современном.

История литературы знает случаи, когда прозаики, поэты и драматурги создавали свои произведения не только на одном, родном для себя языке, но и еще на каком-либо другом национальном языке. Среди известных двуязычных авторов ХХ века можно назвать ирландского романиста и драматурга Сэмюэла Беккета (1906-1989), писавшего на французском и английском языках, Владимира Набокова (1899-1977), сочинявшего на русском и английском (поздний роман писателя "Ада" даже называют "смесью русского, французского и английского языков" - "a medley of Russian, French, and English" [1].

Даже в тех случаях, когда произведения, созданные на неродном для автора языке, не предназначались для печати и были опубликованы лишь посмертно, критики не оспаривают достоинств таких работ, подчеркивая их особое значение для лучшего понимания потомками как образного мира автора, так и его творчества в целом.

Основой для создания оригинальных произведений на неродном для автора языке можно назвать образование, полученное писателем в детстве и молодости и включающее в себя глубокое изучение иностранных языков, или же долгое пребывание в неродной языковой среде. В отдельных случаях указанные факты биографии могут привести к частичному или полному переходу к сочинительству на втором языке (ср. творчество писателя-билингва В.Набокова).

Подчас бывает и так, что автор - чаще всего по причине неудовлетворенности качеством имеющихся переводов своих произведений (см. в этом отношении набоковский "Постскриптум к русскому изданию" романа "Лолита" - [2]) или же в связи с какими-то иными соображениями - решается сам, без помощи профессиональных переводчиков, обратиться к переложению своего произведения на другой язык. Как правило, такой автор уже обладает, помимо хорошего знания второго языка, определенным опытом и навыками художественного перевода (обычно с иностранного на родной язык). Результатом подобной работы оказывается новое произведение, которое, по сравнению с оригиналом, обладает целым рядом особенностей, обусловленных как грамматической спецификой нового языка, так и новым "культурно-историческим фоном", без учета которого создание произведения на иностранном языке теряет свою эстетическую значимость. Такой перевод, традиционно именуемый автопереводом, будет отличаться от обычного профессионально выполненного художественного перевода тем, что в нем могут возникнуть совершенно новые стилистические приемы и средства - тропы, фигуры речи, идиоматически используемые лексические единицы, а также образы, оттенки значений и даже значения, которых не обнаруживал оригинал. Следует помнить, что в обсуждаемом случае переводчик одновременно является и автором произведения, поэтому он нимало не скован проблемой "нарушения авторских прав" на тот ход мыслей и те эмоциональные схемы, которые заключены в оригинале.

Качество традиционного перевода всегда оценивается, помимо прочих параметров, по тому, насколько нивелирована, скрыта, "не видна" личность переводчика. Творческая индивидуальность переводчика в его труде, по существу, как бы не фигурирует. Напротив, чем меньше индивидуального вносит переводчик в результат перевода, тем выше оценка этого результата. В то же время, как парадоксально, но справедливо утверждал Т.Сейвори, важнейшим принципом перевода является то, что, с одной стороны, он должен передавать стиль оригинала, а с другой обладать и своим собственным стилем (см.: [3]. Здесь и далее понятие "стиль" используется нами в следующем значении: "Для говорящего стиль - это ... сознательный выбор лингвистических средств, в то время как в отношении текста стиль - это особая форма языка. Для читающего или слушающего субъекта стиль есть вариация (или подтверждение) возможных ожиданий, т.е. наблюдение и интерпретация лингвистической специфики" - [4] (перевод наш - С.Н.).

Ценность и исключительность явления автоперевода прослеживается и в том, что наряду с соблюдением всех традиционных требований, предъявляемых к литературному переводу (а без учета таковых он попросту не будет именоваться переводом), подобный текст демонстрирует еще одну важнейшую черту - он является авторским произведением, таким же уникальным и неповторимым, как и его прототип. Ведь "хотя перед переводчиком вообще и переводчикомавтором стоят, казалось бы, одни и те же задачи и трудности, в автопереводе разрешение их приобретает несколько иной характер, иное направление, иное содержание, чем в переводе обычном" [5].

Новое произведение будет принадлежать другой национальной культуре и, что особенно важно, не окажется жестко регламентированным, лимитированным или скованным текстом оригинала, но скорее вдохновленным им.

Одним из современных авторов, регулярно обращавшимся в своем творчестве к иностранным (чаще всего к английскому) языкам, был Иосиф Александрович Бродский. Русский поэт, драматург и эссеист, И.Бродский родился в Ленинграде в 1940 г.; долгое время проживал за рубежом; в 1987 г. был награжден Нобелевской премией по литературе; умер в Нью-Йорке, США, в 1996 г. Значение творчества Бродского не ограничивается русской национальной литературой; его наследие, и прежде всего поэзия, органично входит в контекст мировой литературы и - шире - культуры ХХ века. В своих лирических и элегических стихотворениях поэт обращается к темам глубоко личного характера, трактуя такие общечеловеческие универсалии, как жизнь и смерть, любовь, смысл человеческого существования, при помощи усложненных, построенных на неожиданных культурных ассоциациях образов и реминисценций.

О практике письма на неродном языке сам Бродский говорил следующее: "Когда писатель обращается к языку иному, чем его родной, он делает это или по необходимости, как Конрад, или по причине жгучего честолюбия, как Набоков, или во имя достижения большей отчужденности, как Беккет" ([6], перевод наш - С.Н.). Сам поэт, помимо многочисленных переводов с иностранных языков (польского, чешского, литовского, греческого, итальянского, английского, немецкого), оставил целый ряд прозаических и поэтических работ на английском языке, среди них несколько переводов на английский язык произведений русской поэзии серебряного века, а также авопереводов.

Для более подробного рассмотрения в настоящей статье мы выбрали небольшое оригинальное поэтическое произведение Бродского "То не Муза воды набирает в рот..." и его автоперевод на английский под заголовком FOLK TUNE). Оба текста, датируемых 1980 годом, приводятся полностью и для простоты восприятия расположены параллельно друг другу (цитируется по изданию: [7]). Оба варианта не обнаруживают больших формальных расхождений или серьезных licentia poetica автора-переводчика. Обращение к стихотворному тексту в качестве иллюстрации неслучайно: из всех жанров, относимых к функциональному стилю художественной литературы (эпос, лирика, драма), наибольшую сложность при переводе представляет именно поэзия. Не зря среди теоретиков переводоведения бытует мнение о том, что перевод стихов - в том смысле, в каком этот термин употребляется применительно к прозе - едва ли возможен, и речь здесь правомерно вести лишь о поэтическом переложении (явлении, которому соответствует немецкое понятие Nachdichtung).

М.Б.

То не Муза воды набирает в рот.

То, должно, крепкий сон молодца берет.

И махнувшая вслед голубым платком

Наезжает на грудь паровым катком.

И не встать ни раком, ни так словам,

как назад в осиновый строй дровам.

И глазами по наволочке лицо

Растекается, как по сковороде яйцо.

Горячей ли тебе под сукном шести

одеял в том садке, где - Господь прости -

точно рыба - воздух, сырой губой

я хватал что было тогда тобой?

Я бы заячьи уши пришил к лицу,

Наглотался б в лесах за тебя свинцу,

но и в черном пруду из дурных коряг

я бы всплыл пред тобой, как не смог "Варяг".

Но, видать, не судьба, и года не те.

И уже седина стыдно молвить - где.


Случайные файлы

Файл
111265.doc
31997.rtf
102973.rtf
132696.rtf
69262.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.